Меню Рубрики

Сравнительный анализ как метод политического анализа

Среди эмпирических методов исследования определенных событий чаще всего используется метод сравнительного анализа. Благодаря ему выявляются общие и отличные черты (характеристики) какого-либо явления, исследуемого процесса на разных этапах развития (временных, событийных и т. д.).

Сравнительный метод – это один из главенствующих логических приемов познания предметов, явлений, событий внешнего мира, которое начинается с того, что аналитики их отделяют от всех предметов и (или) устанавливают их сходство с родственными предметами и явлениями.

Через сравнение определяются общие и отличные методологические подходы научных школ, которые изучают некие процессы, сравнивают определенные критерии и категории. Причем сравниваются только те явления (характеристики), которые имеют сходные признаки и объективную общность в рамках выбранного научного исследования. В итоге можно выяснить общее, что повторялось в явлениях и стало ступенькой на пути выявления ряда закономерностей изучаемых событий.

Для исследования динамики изменения неких процессов, поиска различий и общностей часто используют сравнительный анализ. Примеры практического использования можно найти в социологии, юриспруденции, политическом и экономическом анализе, науке и культуре.

Общеизвестно, что определять динамику эффективности предприятия удобно не с помощью абстрактных величин, а сравнивая либо с другими схожими фирмами, либо основываясь на статистике компании в равновесный промежуток времени. Например, как изменилась производительность труда (доходы, убытки) в текущем году относительно аналогичного промежутка времени прошлых лет, как за это время сработали предприятия-конкуренты.

Метод сравнительного анализа незаменим в социологии, исследовании общественного мнения, статистическом анализе. Только опираясь на данные предыдущих исследований, можно точно выявить динамику изменения настроений в обществе, оперативно выявлять нарастающие проблемы и вовремя на их реагировать. Сравнительный анализ эффективен и показателен на всех уровнях: от отдельной семьи до всего общества, от бригады до коллектива большого предприятия, от муниципального уровня до государственного.

Виды анализа зависят от методики и количества сравниваемых показателей. При отслеживании определенного явления можно опираться на данные самого явления, сравнивать его с аналогичным либо с совокупностью явлений. Например, при отслеживании динамики хозяйственной деятельности компании можно опираться на ее собственную статистику за различные временные промежутки, сравнивать с конкурирующей фирмой либо оценивать в контексте всей отрасли (совокупности фирм).

  • Количественный – анализ с точки зрения количественного представления характеристик.
  • Качественный – анализ качественных характеристик, свойств.
  • Ретроспективный – анализ изменений во времени, их влияние на текущие события.
  • Прикладной – анализируется практическая деятельность исследуемой структуры.
  • Исследовательский – применяется в аналитических науках.
  • Описательный – анализ начинается с исследований структуры явления, затем идет к его функциям и цели.
  • Общий – базируется на общей теории систем.
  • Структурный – анализируется общая структура явления.
  • Микросистемный – исследуется конкретная система.
  • Макросистемный – анализируется роль конкретной системы в совокупности родственных систем.
  • Витальный – анализируется развитие системы, определяются ее основные этапы.
  • Генетический – используется в анализе генетических систем, механизмов наследования.
  • Другие виды.

Сравнительный анализ систем правоведения различных стран позволяет развивающимся государствам перенимать эффективно зарекомендовавшие себя методы управления, совершенствовать законодательство, структуру административной системы.

Изучение теоретического наследия свидетельствует о том, что развитие теории права в одной стране вне контекста всемирной истории и достижений правовой мысли других стран невозможно и приводит к узкому ограниченному подходу в определении проблем права. Именно это, собственно, и определяет закономерность транснациональной природы правовой науки, не исключая при этом социально-политической функции правоведения конкретного государства. Например, даже советская юридическая наука являлась не изолированной системой, а частью диалектически целостной мировой юриспруденции.

Правовой метод сравнительного анализа – это, прежде всего, сопоставление компаративистики, то есть анализ сходных черт. Ряд уважаемых исследователей отмечают два основополагающих условия правильного применения сравнительного метода:

  • Не следует ограничиваться сравнением народов одной расы или религии.
  • Сравнивать можно только законодательства или правовые системы, находящиеся на одном уровне общественного развития.

Почему? Сравнительная история права не должна ограничиться простым сопоставлением исследуемых юридических систем лишь потому, что они сосуществуют одновременно во времени или территориально близко. Ведь в праве нет места для экспериментов – по каждому решению, направленному на создание или реализацию права, стоят судьбы и интересы граждан, экономики, государства. Право должно быть максимально совершенным и системным. Именно поэтому, вместо эксперимента, используют сравнительно-правовые исследования, которые укажут важные варианты решений, предостерегут от принятия устаревших или неэффективных в актуальных условиях решений.

Задекларированное вхождение страны в мировое сообщество в условиях перехода экономик ведущих стран мира на инновационное развитие заставляет отечественных товаропроизводителей модернизировать производство. Промедление грозит системным отрывом от развитых стран и превращением в сырьевой придаток, донора дешевой рабочей силы. Понимая это, передовые отечественные предприятия пытаются найти свое место на мировом рынке, опираясь на новые разработки.

Однако поиск идей инновационных разработок в основном ведется чисто интуитивным путем, при этом шансы на успех являются незначительными и больше зависят от субъективных факторов. В то же время существует метод сравнительного анализа. Он позволяет:

  • Вести целенаправленный поиск идей новых товаров, технологий их изготовления, методов управления.
  • Осуществлять выбор наиболее приемлемых идей инноваций, повышая тем самым шансы инвесторов на успех.
  • Закладывать основы перехода на инновационное развитие.

Для эффективного хозяйствования сравнительный метод жизненно необходим. Как по-другому отслеживать, лучше стала работать фирма или хуже? Каково ее место на рынке? Как развиваются конкуренты? Только при сравнении с предыдущими временными периодами собственной деятельности и по возможности конкурирующих структур можно строить стратегические планы развития.

При исследовании больших объемов данных здорово помогает таблица сравнительного анализа. Она позволяет наглядно структурировать показатели. Пример простейшей сравнительной таблицы (коэффициенты взяты условно):

источник

Сравнение относится к общенаучным методам и используется в большинстве социальных наук, являясь альтернативой и заменой эксперимента в естественных науках. . Невозможно мыслить не сравнивая. Без сравнения невозможна ни научная мысль, ни научное исследование. Сравнение как метод познания представляет собой способ выявления общего и особенного в изучаемых феноменах.

В политической науке сравнительный метод рассматривается через сопоставление его познавательных возможностей с другими методами, экспериментальными, кейс-стади, статистическими и другими.

Дж. Ст. Милль писал о том, что при сравнении исторических фактов исследователь пытается найти некие обобщающие эмпирические законы, касающиеся либо сосуществования, либо последовательности условий и явлений, то есть, выражаясь по-другому, корреляционные и каузальные зависимости.

Сравнительный метод в политической науке стал одним из центральных. Мэки и Марш пишут «Главная причина сравнительного исследования отражает основную природу социального научного исследования, в силу неспособности использовать экспериментальный метод. Так, мы не могли попросить госпожу Тэтчер уйти в отставку в 1983 году, чтобы посмотреть будет ли другой лидер консервативной партии проводить столь же радикальную политику.

Сравнение позволяет избавиться от этноцентризма в анализе.

Восприятие существующих различий не­избежно приводит исследователей к осознанию относи­тельности знания и, следовательно, помогает им освобо­диться от культурных наслоений. Действительно, само по­нятие этноцентризма просто не может существовать вне практики сравнения. Только в сравнении с другими культу­рами можно осознать возможную опасность культурной изоляции.

Сравнение не тождественно эксперименту и его более слабому аналогу – статистическому методу, но логика сравнительного анализа сопоставима с логикой экспериментальной науки. Сравнение- это попытка поиска ответа на вопрос почему, помогает проследить причинно-следственные связи.

Во-первых, исследователь-компаративист способен выбирать те условия исследуемого феномена, в которых изучаемая взаимосвязь прослеживается в наиболее чистом виде (хотя это и ведет к ряду методических проблем).

Во-вторых, манипуляция условиями здесь относительна, она осуществляется исследователем скорее концептуально.

В-третьих, сравнение также позволяет контролировать условия исследования.

Сравнение всегда предполагает абстрагирование. Все явления уникальны, сравнить из значит исказить. Сравнение всегда предполагает собой абстрагирование, абстракцию, уход от частностей.

Сравнительная политология получила название по методу. Она связывает два типа научных дисциплин политической науки: ориентированных на разработку общих законов (политическая теория) и дисциплин описательных, накапливающих данные в ходе изучения аспектов политики (политическая социология, психология, антропология). На основании конкретных данных, фактов описательных наук возможно подтвердить, опровергнуть или создать теорию. Она является дисциплиной-посредником, для которой характерны опыт и испытания в форме экспериментов, тестов или сравнений. Это эмпирическая дисциплина.

Алмонд и Пауэллвыделил 3 основные цели сравнительной политологии:

1. Расширение круга политических альтернатив. Эта цель достигается через понимание достоинств, недостатков и возможностей развития политической жизни.

2. Объяснение и проверка теорий. Объяснение различных комбинаций событий в разных странах.

3. Стимулирование и формирование всеобщей теории политических отношений.

Сравнительная политология проделала эволюцию к изучению разнообразных стран. В центр ставит метод сравнения. Чарльз Регин говорит «без сравнения невозможно», но имеется раздел между качественными и количественными исследованиями. В сравнительных исследованиях преобладают качественные методы анализа.

Предметная область сравнительной политологии вызывает дискуссии в среде политологов. Предметом сравнительной политологии одни исследователи считают исследование общего и различного внутри и между политическими системами.

Объект политические системы. Сравнение заключается в поиске сходства и различий, объяснения изменений систем в процессе развития, трансформации (*сравнение президентских и парламентских систем). Наиболее лёгкий вариант сравнения предполагает анализ идентичных или схожих института, политики или политического процесса в одно время в двух или более странах. Более сложный вариант связан с попыткой предсказать будущее одной группы стран на основе более раннего опыта, связанного с развитием другой группы стран. (*сопоставление более ранних процессов модернизации и демократизации в США и Западной Европе с аналогичными процессами в развивающихся странах на современном этапе с целью определить вектор развития последних).

Предмет совпадает с предметом политической науки, так как занимается изучением всего, что входит в сферу политики – от целых политий до конкретных ролей.

Методы сравнительно-политических исследований.

Сравнительно ориентированный “Case-study”. Данный вид сравнения применяется тогда, когда анализируется одна страна (какой-либо политический феномен в отдельной стране) на фоне сравнения ее с другими странами. Данный тип сравнения руководствуется не логикой “выборки”, а логикой “репликации”, т.е. логикой множественных экспериментов. Он является одним из наиболее распространенных видов сравнительных стратегий.

Это метод изучения отдельного случая, например страны или политического феномена в отдельной стране на фоне сравнения с другими странами.

Однако не все исследователи считают исследование отдельных случаев сравнением, например Джованни Сартори не включал кейс-стади в сравнительные исследования.

Современные исследователи сходятся на том, что среди исследований отдельных случаев есть имеющие сравнительный акцент.

Сравнительно-ориентированный case-study может использоваться в различных целях: использование существующей теории для описания случая; изучение случая для проверки и подтверждения теории; изучение случая для производства гипотез; исследования отклоняющихся отдельных случаев.

Зачастую кейс-стади предназначен для иллюстра­ции устойчивых черт некоторых общезначимых ситуаций и процессов.

Анализ «случаев», являющихся «отклонением от нор­мы», представляет большой интерес, поскольку он мо­жет выявить новые объяснительные причины, а также побудить исследователя развить или переформулиро­вать свою теорию.

Стратегия case-study ничем не отличается от стратегии других сравнительных исследований, но сравниваемый феномен анализируется внутри окружающего его контекста.

Этот тип является одним из наиболее распространенных типов сравнительного анализа.

Его недостаток в том, что зачастую больше исследуется особенное, уникальное, чем общее.

Пример: Михельс (Италия), Острогорский (Польша?), Х. Линца (Испания), Экштейн (Норвегия), Роуз (Великобритания).

Бинарное сравнение — сравнение двух стран, отобранных в соответствии с предметом исследования, позволяющее выделить их общее и особенное.

Сравнение двух стран сужает количество случаев и повышает интерес к каждому из них, позволяет подчеркнуть самобытность каждого кейса.

Но во многих случаях этот метод может также способствовать лучшему пониманию общих явлений.

Метод бинарного сравнения следует применять к сходным странам, даже ес­ли цель анализа состоит в том, чтобы выявить различия между ними.

Преимущество бинарного анализа – возможность исследования всей политической жизни стран: институты, структуры, культуры и тд, то есть можно задействовать больше переменных.

Минус использования бинарного сравнения – выбора такого предмета исследования, таких переменных, которые больше соответствуют специфике одной стране, нежели другой.

Можно выделить два типа бинарного сравнения: косвенное (в котором несхожий объект исследования рассматривается в зависимости от собственного видения исследователя), и прямое (когда в орбиту исследования включаются две страны и непосредственно сравниваются).

Пример, Адам Пшеворский «Демократия и рынок» + кандидатская Борисовой, Сравнение Японии и Турции Д. Растоу и Уордом.

Дата добавления: 2015-04-18 ; просмотров: 93 ; Нарушение авторских прав

источник

Сущность и характер сопоставлений. Для сравнительной политологии проблемы метода являются центральными. Собственно сравнительная политология получила свое название именно по методу, а не по предмету. На этом основании многие ученые отрицают за сравнительной политологией собственную предметную специфику и соответственно собственную теорию, говоря, что сравнительная политология – это и есть вся политическая наука, в которой используется сравнительный метод. В свое время Эмиль Дюркгейм подчеркивал, что сравнительной является вся социология.

Являясь методом исследования, сравнение вносит своеобразие не только в исследовательскую технику, но и в результат, в получаемое знание. При сравнении повышается обоснованность теоретических обобщений, они приобретают синтезированный характер. Вместе с тем следует помнить, что в сравнительной политологии используется не только метод сравнения, так же как и сравнительный метод может использоваться в других науках.

Сравнение выступает общей установкой познания. В повседневной практике мы всё так или иначе сопоставляем друг с другом. В чем же сущность сравнений и сопоставлений? Какова их природа? В роли подсказчика здесь может выступить язык. При со – поставлении вещи или явления ставятся рядом. При сравнении они делаются равными, с – равниваются. При этом выявляются с – ходства т.е. перемещения в одно место, схождение, или со – в — падения – т.е. наложения друг на друга, падения в одно место. Могут обнаружиться и раз – личия, т.е. разные лики, их умножение. Даже при таком подходе вполне обоснованным будет сказать, что метод сравнения представляет собой способ выявления общего и особенного в изучаемых явлениях. Это есть не что иное, как две возможные операции сравнения. Первая – это операция отождествления, основанная на нахождении сходных признаков. Вторая – это операция различения, устанавливающая и объясняющая различия. В соответствии с тем, какая из операций применяется, сравнение может быть полным (если оно состоит из двух операций – отождествления и различия) и неполным (если оно состоит только из одной операции).

Сходное и различное, общее и особенное наводит на вопрос, а по сравнению с чем? Рано или поздно становится понятным, что эффективнее сравнивать уникальные явления не между собой, а с неким эталоном, образцом. Действительно, сравнения осуществляются при соотнесении сравниваемой реалии с эталоном, которым могут оказаться слова, понятия, оценочные суждения, идеальные типы и т.д.

Возвращаясь к вопросу о разнородности политического знания, можно утверждать, что для разных его уровней характерны свои эталоны, критерии и меры сравнения. Для обыденного знания – это слова и понятия, для доктринального – понятия и идеальные конструкции, для научного – особые инструменты сравнения: идеальный тип (по М.Веберу), модель, образец – шаблон, типология (классификация, таксономия) и т.д. Для научного знания характерны проблематизация сравнения, постоянное возвращение к вопросу об эквивалентной мере и эффективных критериях, т.е. высокая степень критической рефлексии.

Эталон для сравнения содержит в себе, как правило, две стороны: порождающую модель и таксономию, т.е. выстраиваемый ряд классификации. В этом контексте сравнение выступает как установление связи между абстракциями нашего мышления и конкретикой непосредственного восприятия действительности. Первое условно универсально, второе – уникально. В политической науке сравнение связывает политическую философию, теорию с реальной политической практикой.

Учитывая названные возможности, компаративистика вполне может сыграть роль научного эксперимента, в ходе которого можно, например, установить, подтверждают ли факты какую – либо закономерность или нет, или наоборот, вывести из ряда фактов какую – либо закономерность. Еще Джон Стюарт Милль писал, что при сравнении исторических фактов исследователь пытается найти некоторые обобщающие эмпирические законы. Априорно вывести их из законов человеческой природы невозможно. Итак, по мнению Нейла Смелзера, «подобно статистическому методу, сравнительный метод есть заменитель эксперимента. Он вырабатывался при анализе исторических данных, когда число случаев было слишком мало, чтобы применить статистическую манипуляцию». Джованни Сартори также отмечает, что сравнительный метод уступает в научной строгости эксперименту и статистическому анализу, но утверждает, что без него невозможно обойтись. Он пишет: «Использование научно более слабого сравнительного метода необходимо, так как особенности социального феномена запрещают использование экспериментального метода». По мнению Сартори, при небольшом числе переменных, а применительно к политической сфере общества бывает именно так (например, количество партий в стране, число национальных политических систем), статистический метод достигает границ своей полезности. Образно и ярко о необходимости сравнительного метода пишут Том Мэки и Дэвид Марш: «Главная причина сравнительного исследования отражает основную природу социального научного исследования; оно почти всегда неспособно использовать экспериментальный метод. В отличие от физиков мы не можем придумать точные эксперименты для того, чтобы установить степень зависимости результатов политики от лидеров. Так, мы не могли бы попросить госпожу Тэтчер уйти в 1983 г. в отставку, чтобы мы могли установить, будет ли другой лидер консервативной партии и премьер – министр, столкнувшись с теми же самыми политическими и экономическими обстоятельствами, проводить менее радикальную политику. Однако, мы можем использовать другие сравнения, чтобы подойти к тому же самому вопросу. Конкретнее, мы можем определить две основные причины, почему сравнительный анализ является существенным: во – первых, чтобы избежать этноцентризма в анализе, во – вторых, чтобы обобщать, проверять и соответственно переформулировать теории и связанные с ними понятия и гипотезы об отношениях между политическими феноменами».

Читайте также:  Какие анализы сдавать на иммунитет

Сравнительный метод ориентирован прежде всего на получение эмпирических обобщений в виде законов, корреляций, моделей, типологий и классификаций. В определенной мере результаты сравнительного анализа являются описательными и иллюстративными. Поэтому некоторые исследователи считают, что сравнение не дает нового знания. Ряд исследователей более высокого мнения о возможностях сравнительного метода. Например, Лауренс Майер пишет о том, что склонность в сравнительной политологии к эмпирическому анализу позволяет получать теории среднего уровня, но это не означает, что сравнительная политология может быть удовлетворена этим и не требовать установления более тесных связей с политической теорией и философией. При всей разнице подходов следует признать, что сравнение редко выступает в качестве самоцели исследования, оно является подходом к изучаемому предмету, своеобразной исследовательской методологической стратегией, исследовательским мировоззрением.

Методические проблемы сравнения. При кажущейся простоте в действительности сравнение является сложнейшим исследовательским приемом. Его организация, как правило, включает в себя несколько необходимых операций, что позволяет говорить об алгоритме операционализации сравнения.

Первым шагом в сравнительном исследовании является 1) концептуализация, т.е. выбор теорий и гипотез, обусловливающих объекты для сравнительного исследования. На их основе осуществляется 2) отбор переменных, или критериев для сравнения. Под переменными понимаются характеристики, качества изучаемого политического феномена, к измерению которых могут быть применены неметрические или метрические шкалы. Переменные превращаются в индикаторы и индексы, с помощью которых проводится измерение. 3) Измерение подводит к процедурам отождествления или различения, что собственно и составляет полный или неполный сравнительный анализ. Результаты, полученные в ходе сравнительных процедур, или подтверждают выбранную теорию, или опровергают ее, давая материал для выработки новой.

Например, для компаративного анализа мы выбрали проблему устройства стран. Концептуализируя свой выбор, мы должны уточнить объект для сравнения: это не просто абстрактное устройство, а территориально – политическое, государственное устройство, более того определенный его вид, — федерация. Так мы определили гипотезу или теорию – федерализм. Далее уточняем объекты для сравнения — федеративные устройства стран. Теперь подбираем переменные для сравнения. Ими могут быть следующие категории: история развития федеративных отношений, федеративные государственные образования, современные конституционные положения о федерализме – субъекты федерации, органы государственного управления в них, сферы законодательства и исключительной компетенции центра, субъектов, сферы конкурирующего законодательства, принципы федеративного устройства, политические доктрины федерализма и т.д. Компаративный анализ федерализма можно выполнить в рамках индуктивной или дедуктивной стратегии. Выбрав индуктивную стратегию, мы должны определить конкретные страны с федеративным устройством и сравнивать их по сформулированным переменным. (Сравнение по каждой переменной может стать структурной единицей текста – параграфом и т.д. Хотя можно части, посвященные отдельным странам, структурировать по указанным переменным. Части работы по странам должны строго соответствовать друг другу, быть соразмерными). В рамках дедуктивной стратегии мы сравниваем теоретические модели федерализма, применяя ту же самую схему. Она также может лечь в основу структуры работы. Различные страны приводятся в качестве примеров для подтверждения теоретических положений.

В ходе конкретных сравнительных исследований появляется множество сложностей, названных методическими проблемами сравнения. Они были обобщены и сгруппированы. Представим самые распространенные из них.

Проблема сравнимости. Она состоит в том, что при изучении двух и более объектов всегда возникает вопрос, а сравнимы ли они. Условием возможности сравнения выступает как похожесть, так и различие объектов. Все дело в концептуальной основе и субъективной мере исследователя. Следует иметь в виду логику Милля, особенно самый известный его канон единственного различия. Согласно этой логике объекты для сравнения должны быть максимально близкими, сходными. Если политолог выбирает для сравнения страны, то они должны быть родственны исторически, культурно, экономически и т.д.

В рамках математической логики был сформулирован основной принцип любого сравнения: сравниваемыми могут быть лишь те объекты, у которых имеются сходные признаки. Математическим аналогом этого принципа является следующее положение теории множеств: если два множества не содержат совпадающих элементов, то они не эквивалентны.

Проблема эквивалентности. Особое значение эта проблема приобретает при проведении сравнительных исследований с помощью методов интервьюирования, анкетного опроса, экспертного анализа. Речь в данном случае идет об эквивалентности понятий и процедур, используемых в исследовании. Здесь важно достигнуть концептуальной эквивалентности, т.е. взаимного соответствия значения концептов в различных культурах.

Проблема универсальности. Определяющим в сравнении является поиск универсальных эмпирических обобщений. Качеством универсальности обладают веберовские идеальные типы. Проблема универсализма понятий хорошо известна: отражают ли общие понятия политики содержание политических процессов при их применении к различным культурно – историческим средам. Например, применима ли универсалия парламент ко всем конкретным похожим структурам, или универсалия демократия – к различным политическим режимам? Известно, что многочисленные индексы демократии имеют склонность благоприятствовать одним странам и занижать оценки в других странах. В современной сравнительной политологии отношение к универсальности меняется, становясь все более осторожным. Об этом свидетельствует снижение доли глобальных исследований и повышение значимости сравнительно – исторических исследований небольшого числа стран с акцентом на качественных, а не количественных методах.

Проблема «мало N, много переменных». Она заключается в том, что исследователь, как правило, ограничен лишь небольшим количеством случаев, например, стран, которые можно подвергнуть изучению, тогда как число переменных, которыми характеризуются страны, является большим. В этом случае перед компаративистом стоит две проблемы: с целью сделать исследование более обоснованным он должен или максимально увеличить число случаев, или, напротив, суметь ограничить количество переменных. До недавнего времени малое число случаев считалось недостатком сравнительных исследований, поэтому компаративисты пытались всемерно увеличить это число, если сравнивались страны, то старались охватить практически все страны мира. Так появилось множество глобальных сравнительных исследований, например, уровня демократии. Однако в настоящее время значение подобных исследований снизилось, и некоторые ученые отмечают настоящий кризис в этой области. Маттей Доган отмечал, что «проблема глобального исследования состоит в том, что оно достигает очень большой экспансии за счет потери почти всякого живого смысла, достигнутого сравнениями среди менее разнообразного комплекса наций». Некоторые исследователи, особенно в последнее время, наоборот считают малое число случаев достоинством, а не недостатком сравнительного метода.

«Проблема Гэлтона». Очень часто в сравнительном политическом исследовании единицей анализа обычно выступает национальная политическая система, государство, страна. При этом они рассматриваются как независимые единицы исследования. Однако в условиях глобализации возникает вопрос относительно роли внешних факторов и условий, относительно реальности понятия национального суверенитета. Проблема названа по имени президента Королевского антропологического института Великобритании Гэлтона, который в 1889 г. при обсуждении методологии кросс – культурного анализа высказал предположение о значительном влиянии на культуры внешнего фактора. «Крайне желательно, — говорил он, — чтобы давалась полная информация относительно степени, в которой обычаи сравниваемых племен и рас являются независимыми».

В сравнительных политических исследованиях было предложено несколько методологических решений «проблемы Гэлтона». Согласно «холистской методологии» национальные государства, как единицы анализа составляют взаимосвязанное целое, единую систему. Однако, при холистском подходе проблемой является выбор единицы анализа.

Близкой к холистской методологии является теория миросистемного анализа И.Валлерстайна и его школы. В соответствие с последней экономическая, политическая и другие системы стран рассматриваются открытыми для внешнего воздействия мировой системы, и более того считаются не более чем составными частями этой миросистемы. Именно последняя, а не национальные государства, должна выступать объектом анализа.

Проблема измерения. Она относится к количественным сравнительным исследованиям. Измерение качественных объектов всегда ставит вопрос относительно возможности использования метрических шкал. При выборе индексов порой отмечается влияние ценностных ориентаций исследователя. При глобальных сравнительных исследованиях возникает трудность, связанная с отсутствием необходимой и адекватной статистики по странам.

Проблема интерпретации. В последнее время в связи с некоторым ослаблением интереса к количественным методам анализа на первый план выдвигается проблема интерпретации, которая состоит в том, что существует множество смыслов одного и того же феномена. Исследователи – релятивисты доказывают, что никакое общественно – политическое понятие не существует в реальности, оно всегда конструируется в данную минуту. Как анализировать и сравнивать демократию в разных странах, если это понятие является не более чем социальным конструктом и зависит от оценок, мировоззрения, идеологии и самого исследователя и тех народов, где она исследуется? Преодоление проблемы интерпретации лежит на пути развития научно – реалистической методологической стратегии.

С учетом методических проблем сравнения исследовательница Д.Л.Бари сформулировала правила компаративистики, ставшие признанной методологической концепцией.

Первое правило: необходимо удостовериться, что вопросы, которые мы ставим, реально допускают проведение сравнительного анализа, т.е. приложимы к разным странам и вполне политически корректны в отношении разных государств.

Второе правило: каждая переменная величина должна быть эквивалентной мерой понятий, которые соответствуют каждой культуре в выборке стран. Другими словами, при сравнении объектов в разных странах необходимо пользоваться одними и теми же терминами, либо выбирать понятия, специфические для каждой страны, но означающие по сути одно и то же.

Третье правило: страны для анализа нужно отбирать таким образом, чтобы свести к минимуму влияние культуры, которое может исказить результаты исследования. Здесь возможны два варианта: выбор стран по принципу максимального сходства, тогда при объяснении различий можно исключить сходные черты; выбор стран по принципу максимального различия, тогда при объяснении сходства можно пренебречь различиями.

Четвертое правило: события, исследуемые в каждой стране должны быть максимально независимыми, т.е. по возможности следует исключить процесс диффузии – когда события в одной стране влияют на жизнь другой страны. Поэтому в процессе сравнительного анализа необходимо выявлять все признаки влияния одной страны на другую, после чего исключать последнюю из исследования. Важно иметь в виду проблему Гэлтона, когда в процессе сравнения можно усмотреть причинно – следственную связь между двумя событиями в одной стране, которой в действительности не существует, поскольку оба события вызваны сильным влиянием другого государства.

Интересное исследование о методических проблемах сравнения сделал Джованни Сартори, метко назвав его «Искажение концептов в сравнительной политологии». Сартори выделяет следующие проблемы.

Проблема «перемещаемости» концептов. Чем шире становится предмет исследования, особенно если политологи хотят изучить какую – либо общественно – политическую реалию в большем числе стран на более широком поле географического охвата, тем они более активно прибегают к растяжению концептов, или к концептным натяжкам. Конечным результатом таких натяжек оказывается то, что приобретения с точки зрения зоны охвата, как правило, оборачиваются потерями в плане содержательной точности. Например, термин «парламент» в его демократическом западном варианте, приходится существенно растягивать для обозначения восточных совещательных или консультативных органов.

Квантификация и классификация. Часто политологи довольно беспорядочно собирают факты. По выражению Дж. Ла Паломбары, аспиранты рассылаются по всему миру для «беспорядочной ловли фактов». Это все равно, что отправляться на рыбалку, не подобрав сетей. Необходимо таксономические (классификационные) сети, чтобы решать проблемы, связанные с установлением, систематизацией и использованием фактов. Никакая наука, в том числе и сравнительная политология невозможна без классифицированной информационной базы.

Лестница абстракции. Концепты должны подвергаться содержательному осмыслению, для этого их можно располагать на разных уровнях абстракции, например, нижнем, среднем и верхнем.

Просчеты компаративистики. Одним из серьезных просчетов является наличие развитого функционального словаря и недостаток в структурной (описательной) терминологии. Например, имеется достаточно много наименований для различных политических институтов (парламент, легислатура, палата представителей, правительство …), однако существует гораздо меньше слов для их определения: «орган для …». Большим просчетом является то, что многие категории западной политологии, выработанные для осмысления западной политической динамики, не работают в Азии, Африке, т.е. в условиях восточной государственности. Как пишет Сартори, «нормальной работе дисциплины сегодня, похоже, мешают «бессмысленные смычки» и порождаемые ими бесконечные увертки и передергивания».

В целом Сартори сделал весьма пессимистический вывод о состоянии сравнительной политологии. «Мы все больше наращиваем свои усилия в области компаративистики, не имея компаративного метода. Нам требуется регистрационная система, которую могут обеспечить селективные, т.е.е таксономические «концептуальные контейнеры». Катастрофически не хватает упорядоченности в использовании понятий и процедур сравнения».

Виды сравнительных исследований. В сравнительной политологии выделяются виды сравнительных исследований.

«Case – study сравнение». Данный вид сравнения применяется тогда, когда анализируется одна страна, или какое – либо политическое явление в ней, на фоне сравнения их с другими странами. Это так называемые исследования по типу «отдельного случая». Не все ученые признают их сравнительными, ведь сравнение часто выступает в них не более чем иллюстрацией, но все же сравнительный акцент в них присутствует, что дает основание другим ученым считать их по – настоящему сравнительными. Арендт Лейпхарт выделяет следующие виды сравнений такого рода: 1) интерпретативное исследование «отдельного случая», в котором используется существующая теория для описания случая; 2) изучение отдельных случаев для проверки и подтверждения теории; 3) изучение отдельных случаев для производства гипотез; 4) исследования отклоняющихся отдельных случаев. Case – study сравнение является одним из самых распространенных видов сравнительных стратегий, о чем свидетельствует преобладание соответствующих публикаций.

Бинарное сравнение. Это стратегия исследования двух стран или двух любых политических феноменов, позволяющая выявить в них общее и особенное. Выделяются два типа бинарных сравнений: косвенное и прямое. При косвенном бинарном сравнении исследуется главным образом один объект, но на фоне или в контексте, с учетом второго в зависимости от позиции исследователя. Классическим примером бинарного косвенного сравнения является исследование демократии в США Алексиса де Токвиля. Америка косвенным образом сравнивается с Францией, именно сравнительный аспект дал возможность автору максимально ярко представить многие аспекты американской политической практики. Прямое бинарное сравнение является непосредственным и позволяет исследователю включить в орбиту изучения сразу две страны.

Региональное сравнение. При таком виде сравнения сравниваются или регионы или страны внутри одного региона. Исследователями подчеркивается плодотворность подобных сравнений, особенно стран одного региона, так как они позволяют решить ряд проблем сравнения (сравнимость, эквивалентность и т.д.). Как правило, в сравнительной политологии изучаются страны Западной Европы, Скандинавские страны, Латинская Америка, англоязычные страны, Центральная и Восточная Европа, республики бывшей Югославии, постсоветские страны и т. д. Правда, предпосылка похожести стран одного региона часто уводит исследователя от возможного поиска жизненных различий в соответствующей группе стран, которые и могут выступать в качестве объяснительных переменных.

Джон Матц дает следующие рекомендации для сравнительного анализа похожих стран, опираясь на сравнительные исследования стран Латинской Америки: 1) необходимо ограничивать пространственную область, т.е. вместо того, чтобы исследовать всю Латинскую Америку, нужно ограничиться субрегином – Центральной Америкой, Южным Конусом и т.д.; 2) необходимо ориентироваться не на макротеории, а на теории среднего уровня; 3) можно практиковать аналитический эклектизм, включать в анализ культурные переменные вместе с экономическими, институциональными и прочими; 4) для того чтобы избежать регионального провинциализма, необходимо связывать региональное исследование с глобальными проблемами и тенденциями.

Глобальное сравнение. Хотя интерес к глобальным сравнениям, основанным на большом количестве эмпирических данных и статистическом материале, в 90 – е годы снизился, но все же они составляют самостоятельный вид сравнения и имеют место. Особенностью глобальных исследований является то, что в качестве единицы анализа здесь берется вся политическая система, ее основные характеристики. Возможность проводить глобальные исследования появилась в 60 – е годы в связи с развитием сравнительной статистики. «Третья волна» демократизации вновь заставила обратить внимание на глобальный сравнительный анализ.

Кросс – темпоральные сравнения. Все большее значение в сравнительных исследованиях начинает придаваться времени как оперативной переменной. Время включается в сравнение, чтобы преодолеть статический характер и выйти на динамический уровень. Один из традиционных видов кросс – темпорального сравнения определяется как асинхроническое сравнение. Данная стратегия предполагает сравнение одной и той же страны или разных стран в различное историческое время. Например, исследуется политическая динамика современной Африки и средневековой Европы, Веймарская Германия и ФРГ, различные революции и т.д. Включение временной переменной порождает ряд методологических проблем, но они вполне решаемы. Стефано Бартолини предложил методы их решения, указав на необходимость использования двух методологических традиций: сравнительного исследования в пространстве и времени.

Читайте также:  Какие анализы нужно принести гастроэнтерологу

Существует множество авторских подходов классификации сравнительных исследований. Например, американский политолог Г.Питерс выделяет такие типы сравнительных исследований:

Сравнительное исследование одной страны.

Сравнительный анализ сходных процессов и институтов группы стран.

Сравнение типологий и классификаций как стран и групп стран, так и внутреннего устройства их политических систем.

Статистический, либо описательный анализ данных группы стран, объединенных по географическому признаку или на основе сходства путей развития, где подвергаются проверке гипотезы, построенные на основе анализа взаимоотношений переменных, взятых из группы стран – образцов.

Статистический анализ всех стран, в основе которого лежит попытка выделить модели либо взаимоотношения в рамках политических систем всех типов.

Данная типология сравнительно – политических исследований признается вполне убедительной, особенно в рамках регионоведения и страноведения.

Раздел 2. Теоретическая сравнительная политология

источник

Не имея объекта для сравнения, разум не знает, в каком направлении ему двигаться.

В результате изучения данной главы студент должен:

  • • знать об основных принципах классической компаративистики и современной научной методологии, синергетике и герменевтике;
  • • уметь оперировать такими понятиями, как «компаративный анализ», «асинхронные сравнения», «диахронные сравнения», «синергетика», «герменевтика»;
  • • владеть категориальным аппаратом и методологией сравнительной политологии.

Классики политической науки с самого начала стремились раскрыть методологическую роль сравнения как определенного мыслительного акта. И. Кант видел в сравнении «логическую рефлексию», посредством которой на основе фиксированной установки оценивается, упорядочивается и классифицируется содержание познания. Д. Юм подчеркивал, что с помощью сравнения мир постигается как «связное разнообразие», однако сам акт сравнения имеет смысл лишь для тех объектов, «между которыми есть хоть какое-нибудь сходство» [1] . Таким образом, сравнение призвано выявлять прежде всего отношения тождества и различия между политическими явлениями и процессами.

О. Конт, Дж.С. Милль и Э. Дюркгейм обосновали значение сравнительного метода как наилучшего и даже «единственно пригодного» для общественных наук, позволяющего осуществлять «косвенное экспериментирование». Они считали, что этот метод объективен: он весь проникнут идеей, что социально-политические факты суть вещи и должны рассматриваться как таковые [2] . О. Конт при этом подчеркивал, что сравнительный анализ должен быть обязательно дополнен историческим, чтобы в широком историческом контексте видеть движение человеческой эволюции в целом [3] .

Вопрос о том, какие методологические принципы должны быть положены в основу сравнительного анализа, с самого начала вызывал серьезные разногласия. Дж. Милль настаивал на том, что при изучении политических событий трудно четко выявить все многообразие причинно-следственных связей: «множественность причин почти беспредельна и следствия по большей части неотделимо переплетены друг с другом. К завершению затруднений большинство исследований в общественных науках касаются возникновения следствий чрезвычайно широкого характера» [4] . На этом основании он не считал возможным рассматривать причинно-следственные связи в качестве основы сравнительного анализа.

Напротив, Э. Дюркгейм был убежден в том, что за основу сравнительных исследований нужно взять именно поиск причинно-следственных связей. Он выдвинул следующее положение: «одному и тому же следствию всегда соответствует одна и та же причина» [5] . На этом основании Э. Дюркгейм утверждал: если у одного явления есть несколько причин, то значит, существует несколько видов такого явления. В качестве иллюстрации он приводил пример с актом самоубийства: если самоубийство зависит от нескольких причин, то следовательно, существует несколько видов самоубийств. Поэтому его сравнительная методология подчинена поиску и выявлению причинно-следственных связей в сравниваемых объектах.

Однако в свете новейших достижений синергетики как науки о самоорганизации сложных систем такая однозначная интерпретация связи причины и следствия не соответствует бифуркационному, взрывоопасному, нестабильному характеру современного политического развития. Например, для саморазвивающихся систем, к числу которых относятся и политические структуры, характерны нелинейные обратные связи, т.е. жесткие причинно-следственные зависимости в таких системах, как правило, не проявляются.

Однако некоторое преувеличение роли причинно-следственных связей в классической компаративистике нисколько не умаляет значения обоснованных Э. Дюркгеймом фундаментальных принципов сравнительного анализа. Именно Э. Дюркгейм одним из первых обратил внимание на то, что применение метода совпадений и метода различий для политической компаративистики весьма ограничено, поскольку они предполагают, что сравниваемые случаи или совпадают, или различаются только в одном пункте [6] . В сложных хитросплетениях политической жизни никогда нельзя быть уверенным, что не пропущено какое-нибудь обстоятельство, совпадающее или отличающееся, поэтому такой метод сравнений может породить лишь предположения.

Он обосновал также ведущую роль метода сопутствующих изменений. Для того чтобы он имел доказательную силу, в сравнительных исследованиях не нужно строго исключать все изменения, отличные от сравниваемых. Простая параллельность изменений, совершающихся в двух явлениях, если только она установлена в достаточном количестве разнообразных случаев, может быть доказательством существования между ними какого-то причинного отношения. При этом достаточно часто совпадение изменений зависит не от того, что между двумя явлениями есть причинно-следственная связь, а от того, что они оба — следствие третьей причины или между ними есть опосредующее звено (как следствие первого и причина второго явления). Например, склонность к самоубийству в разных культурах изменяется параллельно со стремлением к образованию. Но оба этих явления являются следствием ослабления религиозного традиционализма в современном обществе.

Важное методологическое значение имеет также положение Э. Дюркгейма о том, что нельзя доказать гипотезу в процессе сравнительного исследования, просто проиллюстрировав ее какими-то примерами: нужно сравнивать не изолированные изменения, но регулярно устанавливаемые и достаточно длинные ряды изменений, которые примыкали бы друг к другу возможно полнее. Потому что из изменений можно вывести закон лишь тогда, когда они ясно выражают процесс развития этого явления. Следовательно, объяснить сколько-нибудь сложный политический факт можно, только проследив весь процесс его развития во всех политических формах. Другими словами, необходимо использовать достаточно широкий исторический контекст, чтобы сравнительное исследование было репрезентативным. Этот метод сравнения получил название историко-генетического.

При этом сравнение может быть доказательным только в том случае, если исключен искажающий его фактор различий в стадии развития политических явлений: необходимо сравнивать общества в один и тот же период их развития. Например, бессмысленно сравнивать периоды возникновения политических институтов в одних обществах с разрушением этих институтов в других. Так, вряд ли имеет смысл сравнение молодых государств Чад или Бангладеш с насчитывающим более двух тысячелетий Китаем. Э. Дюркгейм подчеркивал, что соблюдать синхронность в эволюции политических явлений при сравнении важно для понимания общего направления развития каждого общества.

Это не означает полного отрицания метода асинхронных сравнений, который предполагает сопоставление аналогичных политических событий в разных исторических эпохах, но вносит в него существенные ограничения. Известно, например, что сравнение процессов формирования государств в современной Африке и средневековой Европе было предпринято на основе «поразительного параллелизма» этих двух ситуаций [7] . При этом в данном случае сравнивались общества в один и тот же период их развития, но в разные исторические эпохи, и все- таки искажений в таком сравнительном анализе не удалось избежать.

Вопрос о том, почему возникают такие искажения в асинхронных исследованиях, позднее подробно исследовал известный американский компаративист А. Липгарт. Призывая ученых увеличивать число исследуемых ситуаций за счет исторических примеров, он предупреждал: асинхронные сравнения могут дать ошибочные представления о перспективах развития. Прежде всего мы имеем далеко не полную информацию о предшествующих исторических эпохах. Но самое главное: история вносит существенные искажения в развитие политических явлений за счет появления принципиально новых факторов на каждом новом витке развития цивилизации. Так, новые возможности информационной революции открывают принципиально иные перспективы для развития политических институтов, чем те исторические условия, которые были несколько столетий назад.

В XX веке развитие методологии сравнительной политологии пошло двумя основными путями: для одних политологов был важен акцент на культурной значимости политического пространства, здесь на первый план выводилась «мистерия индивидуальности культуры» (Э. Трельч). В процессе сравнительного анализа для таких исследователей «понимать ценности, которыми кто-то обладает, стало важнее, нежели считать себя абсолютно свободными от предубеждений» [8] . В большинстве случаев это были представители континентально-европейской политологии.

Е1апротив, для многих исследователей англо-американской политической традиции одним из методологических правил компаративистики стал поиск универсалий политического развития, «сведение к минимуму влияния культуры, которое может исказить результаты исследования». Е1апример, в известной работе американских исследователей Дж.Б. Мангейма и Р.К. Рича «Политология. Методы исследования» главу, посвященную методам сравнительной политологии, написала Донна Л. Бари. Именно она сформулировала приведенное выше правило компаративистики. Но для нас важно оценить всю методологическую концепцию.

Первое правило: необходимо удостовериться, что вопросы, которые мы ставим, реально допускают проведение сравнительного анализа, т.е. они приложимы к разным странам и вполне политически корректны в отношении разных государств.

Второе правило: каждая переменная величина, используемая нами, должна быть эквивалентной мерой понятий, которые соответствуют каждой культуре в нашей выборке стран. Другими словами, при сравнении объектов исследования в разных странах необходимо пользоваться одними и теми же терминами (либо выбирать понятия, специфические для каждой страны, но означающее по существу одно и то же).

Третье правило: страны для анализа нужно отбирать таким образом, чтобы свести к минимуму влияние культуры, которое может исказить результаты исследования. Здесь возможно два варианта: выбор стран по принципу максимального сходства, тогда при объяснении различий можно исключить сходные черты; выбор стран по принципу максимального различия, тогда при объяснении сходства можно пренебречь различиями.

Четвертое правило: наблюдения по каждой стране должны быть независимыми, т.е. по возможности следует исключить процесс диффузии — когда события в одной стране влияют на жизнь другой страны. Поэтому в процессе сравнительного анализа необходимо выявлять все признаки влияния одной страны на другую, после чего исключать последнюю из исследования. Важно иметь в виду так называемую проблему Гальтона, когда в процессе сравнения можно усмотреть причинно-следственную связь между двумя событиями в одной стране, которой в действительности не существует, поскольку оба события вызваны сильным влиянием другого государства 1 .

Два первых правила являются общепринятыми для компаративистов и означают проведение концептуализации предполагаемого объекта исследования и операционализации основных понятий. Но третье и четвертое правила могут вызвать некоторые возражения.

Еще Дж. Милль указывал на то, что путем сокращения, насколько возможно, числа взаимодействующих переменных, можно в процессе сравнительного анализа проследить воздействие тех факторов, которые нам хотелось бы изучить. Но при этом необходимо помнить и о презумпции Г. Гегеля: важно «вместе с грязной водой не выплеснуть из корыта и ребенка». Если в процессе сравнительного анализа мы станем пренебрегать социокультурными различиями и сводить к минимуму влияние культуры, то именно в этом случае и получим искаженные результаты исследования, поскольку объяснить различия в политической жизни разных стран и народов можно, лишь глубоко проникнув в их социокультурные особенности. Именно культура является главным генератором политической уникальности стран и народов, о чем убедительно написал в своей классической работе «Протестантская этика и дух капитализма» М. Вебер. Поэтому, стремясь свести к минимуму влияние культуры, мы выхолащиваем сравнительный анализ. Например, роль институтов президентства и парламента в западноевропейских и африканских странах невозможно понять без учета социокультурных традиций, особенно принимая во внимание, что конституции многих африканских государств по форме копируют западные институты.

Д.Л. Бари утверждает: «. Политическую культуру порой трудно измерить. И значит, есть смысл отсечь ее как фактор, влияющий на различия в масштабах правительственной деятельности. » [9] Наверное, во многом потому, что мыслители со времен Аристотеля и Платона старались проникнуть в суть самых сложных общественных явлений, не «отсекая» их как слишком сложные факторы, и стала возможной наука.

Нельзя не остановиться и на проблемах диффузии. В условиях глобализации и информационной революции процесс диффузии стал поистине глобальным. Мощная система глобальных коммуникаций не оставляет сегодня возможности для проведения каких бы то ни было «независимых» исследований, если иметь в виду под последними исключение диффузий. К процессу диффузий необходимо относиться как к объективной реальности, которую следует изучать и принимать во внимание как объективный фактор влияния. Сегодня проблема Гальтона как никогда актуальна, и в тех случаях, когда в процессе сравнения нескольких стран можно усмотреть сильное влияние на некоторых из них другого государства, необходимо не исключать такие страны из исследования, а поставить этот феномен в центр внимания сравнительного исследования.

Сможем ли мы содержательно провести сравнительный анализ роли новых государств — членов ЕС в процессах европейской интеграции, если исключим процесс диффузии, в том числе со стороны неевропейских государств? Возможно ли осуществить серьезный сравнительный анализ роли политических лидеров в «бархатных революциях» стран СНГ, если не принять во внимание процесс диффузии — финансовой и информационной поддержки этих лидеров со стороны других государств?

Поэтому методологические принципы сравнительных исследований, разработанные в рамках континентально-европейской политической традиции, нам представляются более содержательными. Например, говоря о сравнении похожих стран, французские ученые М. Доган и Д. Пеласси подчеркивают: компаративист должен искать аналогии либо в социокультурном контексте, либо в структурах, «их однородность будет носить скорее культурный характер, если для сравнения выбираются, например, англо-саксонские страны, и в большей степени структурный характер, если исследователь выбирает однопартийные режимы» [10] .

Точно также при сравнении контрастных стран противопоставления не должны сводиться лишь к выделению наиболее очевидных и заметных с первого взгляда контрастов. Подобно альпинисту, который преодолел одну горную вершину и затем открывает за ней новые, компаративист должен действовать поэтапно. Именно поспешное «сведение к минимуму влияния культуры» привело к тому, что западные политологи первоначально стали называть тоталитарными практически все незападные политические режимы, отталкиваясь от контрастных понятий «демократия» и «тоталитаризм». И только в середине 1970-х гг. X. Линц внимательно исследовал ряд «недемократических» режимов современного мира и показал, что отличает авторитарные режимы от тоталитарных [11] . Точно так же в западной политической науке первоначально отождествлялись сталинизм и фашизм, хотя это совершенно разные политические феномены.

Современная компаративистика справедливо видит ряд недостатков в стилизации, которая неизбежно следует за выбором контрастных или похожих стран. Сравнение на основе контраста приводит к преувеличению различий, стремлению сосредоточиться на крайностях, а выбор похожих стран — к стилизации однородности, что делает практически невозможным содержательные выводы. В последнем случае Атлантический океан может предстать рекой, а Япония станет олицетворять «дальний Запад».

Методология сравнительных исследований, на которую опираются М. Дотан и Д. Пеласси, включает целый ряд разнообразных принципов, и заслуга авторов видится прежде всего в том, что ни один из них они не абсолютизируют, подчеркивая как сильные стороны, так и недостатки.

Сегментация как начало сравнительного анализа — четкое ограничение сферы, на которой будет сосредоточен анализ, помогает достичь точности результатов сравнения. Такая сегментация обычно предшествует выбору подлежащих сравнению стран. Сосредоточившись на институте государственной службы, парламенте или партиях, исследователь уменьшает влияние контекстуальных различий между странами. С одной стороны, выбор сегментов дает возможность целенаправленно и результативно сравнивать различные политические системы. Но это не является абсолютной гарантией релевантности анализа. Когда берутся для сравнения сегменты слишком разных в социокультурном и политическом плане стран, возникает опасность, что сравниваемые политические институты окажутся похожими лишь по названию. Например, таким недостатком обладает книга Ж. Блонде- ля «Мировые лидеры» (1980), в которой сравниваются политические карьеры всех глав правительств послевоенного периода Запада и Востока, которым пришлось действовать в принципиально разных социокультурных и политических условиях.

Идентификация областей исследования в каждой стране. Они могут быть определены в соответствии с относительно постоянными социально-политическими характеристиками либо в соответствии с выбранными критериями. Например, исследователь, занимающийся сравнительным анализом влияния государственной политики на социально-политическое развитие стран, может по своему усмотрению выбрать определенные субъекты федерации и даже отдельные районы и округа в исследуемых федеральных государствах, чтобы выборочно проследить такое влияние в отдаленных и центральных регионах. Несомненно, любая идентификация области исследования связана с ограничениями и некоторым упрощением предмета исследования.

Метод изучения отдельного случая — выбирается и исследуется один случай (case study). Это может быть одна страна, которую знают особенно хорошо, или несколько стран — тогда исследование определяется как изучение ограниченного числа конкретных исторических примеров (historical cases). Изучение отдельно случая становится эвристическим, когда способствует дальнейшему развитию теории. Он предназначен для иллюстрации устойчивых черт некоторых общезначимых политических ситуаций и процессов. Например, исследование древнего Рима с позиций культурного плюрализма (П. Вейн). Эта особенность метода проявляется еще более отчетливо, когда рассматриваемый случай является «клиническим» или отклонением от нормы, тем самым воплощая исключительную политическую ситуацию. Например, исследование упадка немецкой демократии в период диктатуры Гитлера позволило выявить, какая из проявлений ее слабости стала решающей в критической ситуации (К. Брейкер). Несомненно, такие исследования способствуют прояснению многих политических загадок и способствуют выработке новых критериев для сравнительного исследования. Известно, что критерии для анализа национализма и авторитаризма были первоначально разработаны именно в рамках таких исследований. Однако любое моноисследование не застраховано от некоторого субъективизма и преувеличенного внимания к страновой специфике.

Читайте также:  Какие анализы сдать при кровотечение

Метод регионализации (area study) — состоит в том, чтобы ограничить исследование близкими в географическом и социокультурном плане странами, лежащими часто в одном регионе. Это иногда позволяет естественным образом обеспечить контроль над значительной частью политических переменных, чтобы лучше понять колебания и изменения других. Например, выбор нескольких соседних государств Латинской Америки или Азиатско-Тихоокеанского региона позволит провести сравнительный анализ в достаточно однородном географическом и социокультурном пространстве. Но такие исследования сознательно упрощают социокультурный контекст, значительно преувеличивая его региональную однородность.

Лонгитюдное сравнение — сравнение нескольких объектов в их исторической динамике на протяжении достаточно длительного исторического периода времени. Этот подход имеет два серьезных ограничения: во-первых, фрагментарный характер исторической информации, с разной степенью подробности описывающей политические институты и процессы минувших исторических эпох разных стран и народов; во-вторых, неизбежны некоторые искажения, вносимые историей в описание политических феноменов, которые не всегда удается адекватно расшифровать языком современной науки.

Бинарный анализ — ограничен рамками сравнения двух стран, тщательно отобранными в соответствии с предметом исследования. Существуют две разновидности бинарного анализа — косвенный (опосредованный) и прямой. Бинарное исследование является опосредованным, если любой другой несхожий политический объект постоянно рассматривается в качестве альтернативы в зависимости от собственного видения исследования. Например, французскому ученому А. Токвилю пребывание в Америке помогло лучше увидеть специфические политические особенности Франции, а немецкому исследователю Р. Дарендорфу более глубоко понять отечественную политическую культуру помогло путешествие в Англию. Многие глубокие страноведческие работы были написаны «иностранцами», поскольку определенное расстояние, удаленность от объекта исследования способствуют более глубокому пониманию другой страны. Например, работа англичанина Э. Берка об арабском мире и американца Р. Роуза — о Великобритании по праву считаются классическими. Прямой (непосредственный) бинарный анализ основан на систематическом прямом сопоставлении двух государств, часто он основан на историческом методе и включает определенный исторический ракурс. В этом случае с помощью метода противопоставления мы можем достаточно глубоко исследовать общее и особенное в двух странах и повысить уровень своих знаний об исследуемых системах. Например, Д. Растоу и Р. Уорд провели сравнительное исследование Японии и Турции, С. Липсет исследовал США и Великобританию, П. Абрамсон — Англию и Италию. Однако бинарная стратегия, позволяя установить взаимосвязи между культурным контекстом и политическими структурами, достаточно редко дает возможность увидеть общие универсальные закономерности. Это особенно часто происходит в тех случаях, когда страны контрастны и сильно различаются между собой, представляя собой модели двух разных политических категорий государств.

Концептуальное моделирование — придание концептуальной однородности неоднородной области исследования. Точка зрения формирует объект исследования (Ф. Де Соссюр), и такая интегрирующая позиция исследователя неизбежно предполагает определенное упрощение реальности, что ведет к некоторым искажениям. Создание концептуальной модели предполагает выработку системы понятий или критериев для сравнительного анализа, нахождение определенного «ключа» или схемы, позволяющих проводить компаративное исследование. В результате факты приобретают особое значение, благодаря тому месту, которое им отводится в концептуальной конструкции (П. Вейн) [12] .

Таким образом, используя в компаративном исследовании представленные выше методы, необходимо иметь в виду не только их эвристические возможности, но и серьезные ограничения, которые могут вносить искажения в сравнительный анализ.

В заключение необходимо рассмотреть методологическое значение структурного функционализма, получившего в последние годы широкое распространение в практике сравнительных исследований. Эта методология приводит компаративистов к поиску функциональных эквивалентностей в сравниваемых объектах исследования.

Патриарх американской сравнительной политологии Г. Алмонд много сделал для популяризации методологии структурного функционализма. Суть этой методологии состоит в выделении неких достаточно абстрактных функций, необходимых для целого ряда обществ, что позволяет сравнивать осуществление там этих функций на примере самых разных формальных и неформальных структур. Г. Алмонд не раз указывал, что использование высокоабстрактных понятий «политическая система», «структура», «функция» для описания политических феноменов дало возможность ученым проводить сравнения самых разных по уровню политического развития обществ, иногда даже не имеющих официальных государственных структур. Терминология структурного функционализма позволила принимать во внимание «внеправовые», «околоправовые» и «социальные» институты, столь важные для понимания политики в незападных странах [13] .

Следует подчеркнуть, что термин «эквивалентность» в этой методологии нельзя отождествлять с понятием «подобие»: самые разнообразные, совсем не похожие друг на друга политические структуры в разных обществах могут выполнять одни и те же функции. Поэтому сравнительный анализ не должен ограничиваться поисками традиционного подобия: эквивалентность институтов и процессов должна быть именно функциональной — т.е. заключаться в выполнении подобных функций. Например, вполне возможно сравнивать такие далекие друг от друга по принципам организации и структурам судебные системы как в Индонезии и Канаде, если использовать принцип функциональных эквивалентностей, а не ограничиваться поиском простых аналогий и подобий.

Наиболее известной работой последних лет, выполненной в этом ключе, является книга американских политологов Г. Алмонда, Дж. Пауэлла, Р. Далтона и норвежского ученого К. Строма «Сравнительная политология сегодня. Мировой обзор», выдержавшая с семь изданий и переведенная на многие иностранные языки. Как утверждают сами авторы, общая схема подачи материала — система, процесс, политика — является аналитической матрицей сравнительного исследования, которая в настоящее время «является доминирующей в преподавании сравнительной политологии» [14] .

Определение этих категорий дано авторами в самом общем плане.

Политическая система есть совокупность институтов и органов, формулирующих и воплощающих в жизнь коллективные цели общества или составляющих его групп. Функции системы: социализация политических акторов, их рекрутирование (отбор) и коммуникация (движение информации).

Политический процесс — отражает функционирование политической системы в виде различных форм активности, необходимых для выработки и осуществления политического курса в политической системе любого типа. Функции процесса: артикуляция (выражение) интересов, агрегация (объединение) интересов, выработка политического курса, осуществление политического курса, выработка судебных решений.

Политика — формы деятельности, связанные с контролем за принятием публичных решений, относительно данного народа на данной территории, где этот контроль может быть подкреплен властными и принудительными средствами. Политический курс — сущностные воздействия на общество, экономику и культуру. Функции политического курса: регулирование поведения, извлечение ресурсов (в форме налогов и пр.), распределение благ и услуг между различными группами населения.

Сами авторы признают, что структурно-функциональный подход консервативен по своей методологии, поскольку он смещен в сторону поддержки статус-кво, ибо описывает совокупность институтов, существующих в данное настоящее время. Чтобы преодолеть эту статику, они предлагают дополнить его динамичным эволюционным подходом, позволяющим увидеть не только как функционирует система, но и почему она так функционирует [15] .

Однако, несмотря на все дополнения, критики структурно-функциональной методологии справедливо обращают внимание на то, что ее существенным недостатком является «размытость» категориального аппарата, слишком обобщенные формулировки основных категорий, которые могут утратить свою аналитическую силу, если будут применены к слишком большому числу стран. Помимо этого попытка определения универсальных функций не слишком помогла дать ответ на вопросы, как разные страны могут решить политические проблемы и почему эти проблемы возникают, т.е. объяснительная способность сравнительного анализа с помощью структурно-функциональной методологии часто оказывается достаточно низкой [16] .

Кроме того, слабость структурно-функциональной методологии состоит в том, что анализу взаимосвязи переменных и поиску функциональных эквивалентностей отводится гораздо больше внимания, чем качеству и надежности самих этих переменных и интерпретации социокультурного и институционального контекста в каждом сравниваемом объекте исследования [17] .

Нельзя не отметить и явную нормативную нагрузку сравнительного анализа с помощью универсальных функций. Например, когда авторы сравнивают проявление чувства национальной гордости в 20 странах современного мира в процентном (!) соотношении, то за 100%, естественно, принимают проявление чувства национальной гордости в США и Австралии, снижая до 90% этот показатель для Мексики, Испании, Турции, Словении, чуть ниже 90% — для Норвегии, Швеции, Китая, Нигерии, Бразилии, 80% — для Франции, Швейцарии и России и 60% — для Японии и Германии [18] .

Вряд ли с результатами такого сравнительного анализа согласятся представители всех перечисленных стран, за исключением США и, возможно, Австралии. Как точно замечает известный английский компаративист Л. Уайтхед, скрытый нормативный подтекст в сравнительных исследованиях «не просто ценностное предпочтение исследователя или имплицитное содержание данных исследования: он встроен в саму творческую лабораторию анализа» [19] .

Еще более полувека назад, в самом начале образования Организации Объединенных Наций, известный антрополог М. Герсковиц и группа ученых Американской антропологической ассоциации выступили с меморандумом. Они заявили, что стандарты и ценности имеют специфический характер в разных культурах и поэтому всякие попытки навязывать универсальные подходы и формулировки в этой области недопустимы: «. Человек свободен только в том случае, если он может жить согласно тому пониманию свободы, которое принято в его обществе» [20] . Это относится и к проявлению чувства национальной гордости, которое в России, Китае, Индии, Нигерии, Бразилии и США всегда будет значительно отличаться, так что его проявления бессмысленно сравнивать в процентном соотношении. Значение сравнительного анализа в данном случае состоит в том, чтобы подчеркнуть различия в понимании национальной гордости для представителей разных культур. Именно это особенно важно для практических политиков, которые садятся за стол переговоров и должны тонко интерпретировать значение высших национальных символов и традиций, олицетворяющих национальную гордость представителей разных культур.

Неслучайно в незападных странах универсалистские политические концепции характеризуются как «культурный империализм». Современная компаративистика должна уйти наконец от жестких технологий навязывания единых универсальных норм и правил политической игры и освоить новые — «мягкие» технологии понимания и интерпретации ценностей разных политических культур. В отношении методологии сравнительных исследований это означает необходимость насыщенных интерпретаций всех обозначенных функциональных эквивалентностей в контексте каждой политической культуры. Важно также отказаться от схематичного обращения с социокультурными «деталями» контекста и попыток втиснуть неподдающиеся объяснению факты в заранее заданные объяснительные схемы.

Для повышения объективности сравнительных исследований многие современные авторы предлагают использовать плюралистический подход, который состоит в применении различных методологических подходов, причем соперничающие теоретические установки могут дать дополнительные эвристические возможности для сравнения [21] . Действительно, для аналитика очень важно постичь смысл различных соперничающих позиций, не позволяя себе увлечься ни одной из них.

Такой подход во многом использовался в двух альтернативных сравнительных исследованиях глобальных тенденций современного мира, проведенных независимо друг от друга российским аналитиком Александром Шубиным и американскими экспертами Национального разведывательного совета США. Издательство «Европа» опубликовало оба исследования в одной книге, косвенно использовав сравнительную методологию бинарных оппозиций, предоставив тем самым читателям возможность провести самостоятельный сравнительный анализ двух проектов — российского и американского [22] .

Интересно, что российский ученый и американские исследователи пользовались весьма похожим методологическим инструментарием исследований, но в результате пришли к альтернативным сценариям глобального развития, что еще раз свидетельствует в пользу эвристических возможностей индивидуальной интерпретации любой методологии. Среди общих методологических подходов можно выделить системный, структурно-функциональный, конкретно-исторический, социокультурный, ситуационный анализ, дополненные дихотомическими сравнениями, бинарными оппозициями (относительные определенности — ключевые неопределенности, региональное-глобальное и пр.).

В результате А. Шубин представил три сценария «Конец истории», «Великие потрясения», «Третья волна во втором эшелоне», в последнем из которых обрисовал позитивные возможности России в информационном обществе (обществе «третьей волны»). Американские эксперты предложили четыре глобальных сценария мирового развития — «Давосский мир», Pax Americana, «Новый Халифат», «Контур страха», в каждом из которых показали «стабилизирующую роль Америки» при любых глобальных поворотах развития.

Несколько менее удачно плюралистический подход был использован для сравнительного исследования глобальных трансформаций в шести развитых странах современного мира — Великобритании, Г ер- мании, Франции, Швеции, США и Японии, которое провели английские исследователи Дэвид Хелд, Энтони Макгрю, Дэвид Гольдблатт и Джонатан Перратон [23] . Они опирались на самый широкий спектр методологических установок, использовали системный, структурнофункциональный и историко-генетический подходы, были выделены несколько десятков политико-правовых, военных, экономических и социокультурных показателей для исследования процесса глобализации в отдельных странах. Результаты сравнительного анализа нашли отражение в множестве текстовых таблиц, диаграмм и карт. Несмотря на то, что общая картина такого плюралистического исследования впечатляет и отражена на 575 страницах весьма объемного тома, за обилием собранного материала теряются весьма скромные выводы по отдельным направлениям глобализации в исследуемых странах. Таким образом, в некоторых случаях плюралистический подход невольно «провоцирует» исследователей на некоторую размытость общих выводов.

Во многом именно поэтому все больше современных ученых обращает особое внимание на преимущество моноисследований, при которых возможно глубокое проникновение в социально-политическую жизнь одной страны или в исследование какой-то одной проблемы. Как замечает Д.И. Аптер, одним из лучших стимулов для проведения моноисследований является то, что они дают новую пищу для сравнительных теорий, которые быстро устаревают и становятся банальными. Более того, авторы сравнительных теорий бывают зачастую «озадачены» событиями, которые они не только не могли предсказать, но и возможность которых отрицали, ярким примером тому является распад бывшего СССР [24] .

В результате в качестве оптимальной исследовательской стратегии иногда предлагают использовать сочетание статистического анализа и методов изучения конкретных случаев, поскольку у каждого из этих подходов есть собственные достоинства [25] . В качестве примера использования такой методологии можно привести сравнительное исследование процесса глобализации культуры в десяти странах, проходившее под патронажем Института по изучению экономической культуры при Бостонском университете. Работа велась под руководством Питера Л. Бергера и Сэмюэля П. Хантингтона, объединивших исследователей из Китая, Тайваня, Японии, Индии, Германии, Венгрии, ЮАР, Чили, Турции и США. Каждый из авторов провел самостоятельное case study в отдельной стране, но при этом использовалась общая методология исследования.

Во введении к этой работе, раскрывая предложенную методологию, Питер Л. Бергер подчеркивает, что использовал идею социокультурной динамики «вызова и ответа» А. Тойнби: «вызов» должен исходить из зарождающейся глобальной культуры, в основном западной, и распространяться во всем остальном мире на уровне как элит, так и широких масс. «Ответ» со стороны обществ, которым был брошен вызов, оценивался по шкале «принятие» и «отрицание», с такими промежуточными градациями, как «сосуществование» и «синтез» [26] . Было выделено четыре движущие силы глобализации в качестве «функциональных эквивалентностей» для всех сравниваемых стран: деловая элита, клуб интеллектуалов, массовая культура и общественные движения. Авторы страновых case study анализировали агентов процесса культурной глобализации в достаточно широком социокультурном контексте. В результате они достаточно взвешенно оценивали все «за» и «против» культурной глобализации в исследуемой стране. Общая картина исследования получилась достаточно пестрой, в значительной степени отражая противоречивые процессы культурной глобализации: от «мира американских глобализаторов» до «управляемой глобализации» в Китае, «сосуществования и синтеза» — на Тайване, «пассивного сопротивления» — в Венгрии, «некоторых тенденций к глобализации» — в Чили, «альтернативной глобализации» — в Индии.

Таким образом, сегодня методологические принципы и подходы сравнительной политологии весьма разнообразны: выбор зависит от целей исследования и творческой интуиции каждого ученого, и все- таки общий вектор перехода — от классических к постклассическим методам исследования уже обозначился. Сегодня ученые все чаще используют в компаративном анализе методы «мягкого мышления», стремятся гибко сочетать разнообразные методологические концепты, чтобы добиться более глубоких и многогранных сравнений.

Следует подчеркнуть, что в сравнительной политологии переход к постклассическим методам исследования был во многом связан с появлением нетрадиционных субъектов политики и формированием новой картины политического мира на рубеже XX—XXI вв. Стратегическая нестабильность, нелинейность, виртуальность и конфликтность постклассической картины мира потребовали использования принципиально новых методологических приемов сравнительного политического исследования. Классические методы — институциональный анализ, системный, структурно-функциональный и бихевиористский подходы в новой постклассической политической методологии получили название «жестких» — за их однозначность, конкретность, последовательный методологический детерминизм и структурализм.

Изучение посттрадиционных политических акторов с нестандартными формами политического поведения предполагает переход к «мягкому» политическому мышлению, гибким политическим технологиям, рассчитанным на многомерность и пластичность объектов. Боевики, камикадзе, телекиллеры, мигранты и мафиозные «крестные отцы» не поддаются системному анализу, поскольку относятся в внесистемной оппозиции, с большим трудом описываются с помощью бихевиористских методик, так как не любят давать интервью и участвовать в социологических опросах, почти не имеют аналогов в политической истории, слабо институализированы и не стремятся к этому, а также не связаны с культурными традициями страны. Поэтому главной проблемой постклассической методологии стал поиск новых механизмов сравнительного анализа сложных, нелинейных, стохастических процессов постклассического мира политики.

источник