Меню Рубрики

Солженицын как жаль анализ рассказа эпитеты

Анализ рассказа Солженицына “Как жаль”

Шиянова Ирина, 11 «А» класс, 2010 г.
Трагическая эпоха сталинизма нашла своё отражение в литературе, и далеко не последнюю роль в этом сыграл А.И. Солженицын – фигура культовая для реабилитационного периода новейшей русской литературы. Он был последним, кого советская власть не допускала до читателя.

Рассказ “Как жаль”, написанный в 1965, выпадает из контекста произведений писателя, хотя он также посвящён теме судьбы человека в тоталитарном обществе. События происходят не в местах заключения. Нет страшных картин, изображающих труд лагерников (как, например, в произведениях писателя “Архипелаг ГУЛАГ”, “Один день Ивана Денисовича”). Нет сцен уничтожения, унижения заключённых. Однако рассказ производит сильное впечатление.

Героиня рассказа Анна случайно обнаруживает на витрине киоска газету со статьёй об отце, там написано о его полезных открытиях и о том, что он не дожил до момента их признания. Она пытается украсть это “сокровище”, на этом её ловит милиционер и, неожиданно для неё, отпускает без штрафа и наказания. Только в конце рассказа мы узнаём, что отец на самом деле жив, даже “двадцать лет отсидел в тюрьмах и лагерях”, так как “смертную казнь ему заменили”, и “комендатура не знает, куда деть этого бесполезного старичка”… Семья живёт только надеждой на лучшее. Анна торопится домой, чтобы показать газету матери, а та, может быть, передаст потом эту весточку отцу, что, мол, не прошла его жизнь напрасно, пригодились людям его труды.

Смысл названия рассказа раскрывается в статье об отце: “…как жаль, что молодой энтузиаст не дожил до торжества своих светлых идей”, — пишет корреспондент. Как жаль, что столько судеб было погублено в эту эпоху, как жаль талантливых и свободомыслящих, как жаль людей, ждущих и не дождавшихся исчезнувших в сталинское время родственников, безмерно жаль!

В этом и заключается идея рассказа – судьба человека в тоталитарном государстве тяжела и трагична, как в заключении (судьба зэков), так и на свободе, хоть и мнимой. О многом говорит постоянно испытываемое героиней чувство опасности. Такой стиль поведения человека диктуется тоталитарной идеологией. По-другому ведут себя заключённые в произведениях Солженицына – им уже нечего терять, их свободу отняли, в этом же рассказе показана жизнь людей, находящихся на так называемой «свободе» и втиснутых в жёсткие рамки вождизма.

В основе повествования лежит случай. Цепь непредсказуемых событий раскрывает нам взаимоотношения героев. Подобный приём неожиданности, случая использовал А.П. Чехов, это помогало ему раскрыть характер героя. С той же целью им пользуется Солженицын.

Своеобразна композиция – “структура волн”: обе части (встреча с человеком с портфелем, встреча с милиционером) имеют одинаковую, хотя и разной “силы”, структуру: начинаясь спокойно, они сменяются взрывом чувства (испугом), по-разному завершаются (в первой героиня замыкается в себе; во второй — испытывает радость и от того, что её понял милиционер, и от того, что стала обладательницей сокровища — статьи о репрессированном отце).

Автор называет героиню то Аней, то Анной Модестовной. От имени “Аня” веет чем-то тёплым, женственным, домашним и детским. Когда героиня находится наедине с самой собой, когда она будто возвращается в детство, где чувствует себя в безопасности, тогда она становится Аней. Анна Модестовна – это та, кто сливается с безликой толпой одинаковых людей. Такими должны были быть люди тоталитарного общества. Примечательно, что автор не описывает нам внешность или возраст героини. Это говорит нам о собирательном образе человека, живущего в эпоху сталинского террора. Солженицыну удалось дать обобщённый портрет интеллигента того жуткого времени.

На примере судьбы Александра Исаевича Солженицына можно проиллюстрировать тяжёлую судьбу талантливого человека в тоталитарном государстве. Автобиографичность его произведений делает их поистине самыми неоценимыми историческими источниками знаний о том, что такое тоталитарное государство, сталинский режим, репрессии и лагеря.

источник

Урок проводится после знакомства с произведениями Солженицына «Один день Ивана Денисовича», рассказами Варлама Шаламова («Ягоды», «Шерри Бренди», «Как это началось»).

Не прячусь, да ночь холодна.
Не трушу, да время опасно…

Мгновенье и — нет ни конца и ни краю
Огню… Всё вокруг то в куски,
то в труху…

Кричу: “Помогите!”, кричу: “Умираю!”…
…А кто-то толкает там речь наверху.

1. Вступительное слово учителя.

Уже несколько уроков мы с вами говорим об эпохе сталинизма и её отражении в литературе. Читая произведения В.Шаламова, А.Солженицына, убеждаемся: время было трагическое, ибо шла планомерная и целенаправленная борьба против личности, против живой души человека. Возможно ли было сопротивление? И если да, то какое? Об этом говорим сегодня, читая рассказ А.Солженицына «Как жаль».

2. “Погружение” в атмосферу времени. Чтение и обсуждение записей на карточках (отрывки из знакомых произведений, анекдоты “того” времени даны произвольно, здесь каждый учитель может выбирать свои варианты).

1) “Рыбаков лежал между кочками неожиданно маленький. Небо, горы, река были огромными, и Бог весть сколько людей можно уложить в этих горах, на тропинках между кочками…” (В.Шаламов. «Ягоды»).

2) “Много месяцев день и ночь на утренних и вечерних поверках читались бесчисленные расстрельные приказы. В пятидесятиградусный мороз заключённые музыканты из «бытовиков» играли туш перед чтением и после чтения каждого приказа. Дымные факелы не разрывали тьму, привлекая сотни глаз к заиндевелым листочкам тонкой бумаги, на которых были отпечатаны такие страшные слова. И в то же время будто и не о нас шла речь. Всё было как бы чужое, слишком страшное, чтобы быть реальностью” (В.Шаламов. «Как это началось»).

3) “Шухову и приятно, что так на него все пальцами тычут: вот он-де срок кончает, — но сам он в это не больно верит. Вон, у кого в войну срок кончался, всех до особого распоряжения держали, до сорок шестого года. У кого и основного-то сроку три года было. Так пять лет пересидки получилось. Закон — он выворотной. Кончится десятка — скажут, на тебе ещё одну. Или в ссылку. Так вот живёшь об землю рожей, и времени-то не бывает подумать: как сел? да как выйдешь?” (А.Солженицын. «Один день Ивана Денисовича»).

4) “Поэт так долго умирал, что перестал понимать, что умирает. Иногда приходила, болезненно и почти ощутимо проталкиваясь через мозг, какая-нибудь простая и сильная мысль — что у него украли хлеб, который он положил под голову, и это было так обжигающе страшно, что он готов был спорить, ругаться, драться, искать, доказывать… Но сил для всего этого не было…” (В.Шаламов. «Шерри Бренди»).

У Сталина пропала трубка. Он зовёт Берию. Тот с готовностью рапортует:

Ясно. Акция врагов народа. Допытаемся, кто именно.

Через несколько дней Сталин обнаружил трубку в кармане своего кителя. Снова зовёт Берию:

Товарищ Сталин, мы тоже выполнили ваше задание: тридцать семь человек полностью сознались.

В трамвае. Стоит гражданин, читает газету и говорит вполголоса:

Его тут же забирают. Допрос.

Так что вы сказали? Кто доведёт нас до ручки?

А-а, так! Ну ладно, идите в таком случае.

Он выскочил. Потом вернулся, просунул голову в дверь:

Скажите, а вы кого имели в виду?

Учащиеся делают вывод, что в произведениях В.Шаламова и А.Солженицына предстаёт образ трагического, дисгармоничного ми­ра. Даже анекдоты тех страшных лет свидетельствуют о том, насколько дешёвой была человеческая жизнь, как легко было поплатиться годами неволи или даже жизнью за необдуманно сказанное слово, за право быть самим собой.

3. Работа над рассказом А.И. Солженицына «Как жаль» (учитывается, что с биографией писателя учащиеся ознакомлены).

— Чем отличается рассказ от других произведений о тоталитаризме, которые мы читали до этого?

События происходят не в местах заключения. Нет страшных картин, изображающих изнурительный труд, вечно сосущее чувство голода, которые испытывали лагерники. Нет сцен уничтожения, унижения зэков. И всё же впечатление рассказ производит не менее сильное.

О судьбе человека, живущего в условиях тоталитарного государства, о том, как страх диктует определённый стиль поведения, о том, как безграничная власть одних и зависимость других уродуют систему взаимоотношений между людьми, о том, что страдают безвинные, гибнут талантливые.

— Что лежит в основе повествования?

Неожиданность, случай. Цепь случайностей, непредсказуемых событий раскрывает взаимоотношения героев.

— В чём, по-вашему, заключается своеобразие композиции?

Наряду с классическим вариантом — экспозиция, завязка, кульминация, развязка — учащиеся предлагают увидеть двучастную организацию рассказа — “структуру волн” (термин, предложенный самими старшеклассниками). Обе части (встреча с человеком с портфелем, встреча с милиционером) имеют одинаковую, хотя и разной “силы”, структуру: начинаясь спокойно (создаётся эффект неподвижной воды), они сменяются взрывом чувства (испуг — в первой; шок, испуг — во второй), по-разному завершаются (в первой героиня замыкается в себе; во второй — испытывает радость и от того, что её понял милиционер, и от того, что стала обладательницей сокровища — статьи о репрессированном отце).

В этих частях интересно обыгрывается имя героини. Она называется то Аней, то Анной Модестовной. От имени Аня веет чем-то домашним, тёплым, мягким, детским даже, и в то же время оно подчёркивает уязвимость, незащищённость молодой женщины. Именно такой становится Анна Модестовна, когда находится наедине с природой (играет с водяными каплями) или в те минуты, когда уверена, что ей не угрожает опасность. Но, услышав “твёрдые шаги” молодого человека с портфелем (символ принадлежности к власти!) или “турчок милиционера”, героиня словно надевает на себя маску обычного обывателя, становится похожей на всех окружающих её людей — просто Анной Модестовной.

Такие перевоплощения героини в рассказе происходят дважды: в первой части и во второй. Но в первой части она и остаётся Анной Модестовной, а во второй опять превращается в Аню в самом конце. Милиционер, который увидел, как героиня срывает газету со статьёй об отце-заключённом, мог бы наказать её (и не только штрафом). Однако он выслушивает женщину, понимает её, то есть ведёт себя не как представитель власти, а как человек: разрешает взять газету и отпускает не наказывая. И мы видим, как освобождается от страха душа молодой женщины и она вновь становится Аней: по-детски берёт окровавленный палец в рот и думает про милиционера: “А он совсем не страшный”.

— “История воплощается в мелочах”, — утверждал А.Солженицын. Назовите детали, помогающие представить историческое время.

Старшеклассники выделяют такие “говорящие” детали, как капля воды, в которой отражается Аня. Проводят ассоциативные линии: круг — глобус — капля воды в романе Л.Толстого из сна Пьера Безухова — круги ада в «Божественной комедии» Данте. В капле отражается не только Аня, но и небо, дерево на фоне неба, ветви, паветви, сучочки, почки — разве это не символ того, что всё живое на земле наделено равным правом на солнце, воздух, воду, свободу? Так автор подводит нас к пониманию истины: никто не имеет права лишать другого этого права. А если имеет — значит, общество “больно”.

Ученики отмечают, что многозначительно название реки Чу.

  • чу! (междометие — призыв к тишине, к вниманию);
  • Чу-жой (в контексте отвергается — “река не была чу-жа”);
  • чу-ткость (отсутствие чуткости — трагедия!);
  • чу-до (чудо взаимопонимания: “милиционер понял”!).

Талант писателя, делают вывод ученики, находит отражение в выразительных деталях, которые помогают понять основную мысль рассказа: в тоталитарном государстве ни во что не ставится личность человека, превращающегося в часть огромного механизма; противостояние этому процессу есть мужество. Важную роль играет в рассказе приём умолчания: мы сами догадываемся, какая судьба постигла молодого талантливого учёного, отца Анны Модестовны (он, вдохнувший жизнь в долину реки Чу, сам много лет провёл в тюрьмах, превратился в “никому не нужного старичка”; он вычеркнут из списка мёртвых и живых), догадываемся и о том, через какие страдания пришлось пройти его семье (Анна Модестовна живёт с постоянным чувством опасности, а это говорит о многом).

Старшеклассники говорят и об авторском отношении к изображаемому, отмечают, что писатель умело “спрятался” за своими героями. Но легко заметить его сочувственное отношение к безвинным жертвам несправедливого общества: Анне, к её матери, отцу; ироническое — к журналисту, написавшему статью об отце героини; осуждение того, что равнодушно-жестокое отношение к человеку стало нормой в родной писателю стране; гордость за простых людей, не потерявших надежду и веру в таких бесчеловечных условиях, сохранивших “душу живу”. Коллективному бездушию противостоят хрупкие, беззащитные женщины, мать и дочь, сохранившие память об отце и муже, верность ему, жаждущие вернуть несчастному узнику веру в то, что его жизнь не прошла даром: при первой же возможности мама Ани поедет к нему и повезёт газету, где говорится о том, как преобразовали долину реки Чу открытия учёного.

4. Заключительное слово учителя.

В рассказах В.Шаламова и А.Солженицына показано, как действует тоталитарная машина уничтожения людей, их живой души. Но и её бесперебойное движение встречает сопротивление, незаметное, но упорное. Не о них ли слова поэта Олега Хлебникова:

Бедные, бедные! Душу свою
все берегли, как последнюю
пайку —
скудную и зачерствевшую —
в свайку
не проиграли в неравном бою.
Тусклая лампочка светит
во мгле.
Нету другой — освещает и эта
тёмный кусочек белого света,
путь по земле…

Обычные люди нашли в себе силы выжить и, более того, — сохранить все человеческие качества, пронесли в душе своей способность заботиться о ближних, верность, милосердие, не разучились любить жизнь и друг друга. В этом — надежда, которую оставляет Солженицын человеку в мучительном движении истории.

А. И. Солженицын — профессиональный писатель, который создавал как большие романы, так и недлинные рассказы. В число последних заходит произведение «Как жалко», которое оказывает сильное воспоминание на читателя.

В один прекрасный момент Анна Модестовна пришла в некоторое учреждение, где ей нужно было получить справку, но сотрудники ушли на обед. Грустно, естественно, но дама решила подождать: через пятнадцать минут они должны были возвратиться к работе. Стоять на лестнице не было желания, и Анна Модестовна вышла на улицу. Капал маленький дождь.

Анна шагала по бульвару и вдруг увидела газетный щит, стоящий на столбиках синего цвета. За стеклом красовался «Труд», висела как его внутренняя, так и внешняя сторона. Дама увидела большой заголовок: «Новенькая жизнь равнины реки Чу». Анна Модестовна протерла стекло перчаткой и начала читать написанное. Кстати, рассказ «Как жалко» Солженицын создавал, думая об одной реальной даме.

Создателем статьи был очевидно профессиональный журналист. Он писал о гидротехнических работах, ирригационных каналах и сбросе воды, щедро приправляя все это определениями. Он говорил о том, как великолепна пустыня, которая сейчас плодоносит, и восторгался множеством собранных урожаев.

А в заключение он написал, что весь основной проект был завершен тщательными расчетами еще четыре десятилетия тому вспять, в дальнем 1912 году, даровитым гидрографом В* Модестом Александровичем, усердно работавшим, невзирая на неблагоприятное и опасное время, в которое он жил. Конкретно о его самоотверженности и трудолюбии и желал поведать Солженицын. Короткое содержание «Как жалко» не передает всей красоты произведения.

Анна наклонилась, чтоб внимательнее разглядеть текст, расположенный в самом углу, опять протерла стекло и, чуть сдерживая эмоции, продолжала читать. Журналист писал, что при королевском режиме, никогда не учитывавшем интересы людей, идеи гидрографа не могли воплотиться в жизнь. Как жалко! Обидно, что таковой профессиональный человек погиб, не дождавшись воплощения собственных планов.

Вдруг Анна ощутила, как ее всю как будто обдало ужасом, потому что она уже знала, каким будет ее последующее действие: она украдет газету! Чуть она сорвала ее, как услышала за спиной ясный и звучный свисток милиционера. Дама не стала удирать: было уже поздно, ну и смотрелось бы это как-то тупо. Возможно, такового представления придерживался и сам Солженицын. Короткое содержание «Как жалко» позволяет ознакомиться с сюжетом известного рассказа.

Негромким голосом страж порядка поинтересовался, будет ли Анна платить штраф в размере 20 5 рублей. Дама смогла только ответить, что ей очень жалко, и она готова повесить издание назад, если милиционер позволит. Она смотрела на собственного обличителя и ждала наказания. Милиционер спросил, чем все-таки ей не нравится данное печатное издание. Анна ответила, что там написано о ее отце. Сейчас страж порядка сообразил ее и представил, что, наверняка, его критикуют. А поможет ли в таком случае одна сорванная газета? Дама поторопилась разъяснить, что ее отца хвалят. Милиционер спросил, почему же она не желает приобрести газету в магазине. Анна растолковала, что это старенькое издание, и его сейчас нереально нигде отыскать. Милиционер пожалел даму и разрешил ей забрать газету, пока никто не увидел. Анна жарко его поблагодарила и поторопилась уйти. Отлично, что таковой подходящий финал ситуации предугадал Солженицын. Короткое содержание «Как жалко», но, можно именовать достаточно темным, как и сам рассказ.

Дама шагала быстро, позабыв о том, с какой целью приходила на данный бульвар, прижимая к груди неровно сложенное издание. Быстрее к маме! Необходимо срочно прочесть статью вдвоем! Скоро отцу обусловят неизменное жительство, и после чего мать отправится туда, захватив с собой газету.

Журналист не знал, что этот величавый человек до сего времени живой. Ему удалось дождаться воплощения в жизнь собственных превосходных мыслях, потому что смертную казнь было решено поменять заключением, и он 20 лет провел на каторге и в кутузках. Какой катастрофический и ошеломляющий конец написал Солженицын! Короткое содержание «Как жалко», правда, производит более слабенькое воспоминание, чем полный рассказ.

Произведение «Как жалко», сделанное в 1965 году, приметно отличается от других рассказов Солженицына невзирая на то, что оно также повествует о людской судьбе, искалеченной тоталитарным обществом. Сюжет разворачивается не в кутузке и не в лагере. Нет ужасающих картин, описывающих работу каторжников (как, например, в романах создателя «Один денек Ивана Денисовича» и «Архипелаг ГУЛАГ»). Нет моментов, изображающих мучения и мучения заключенных. Но после чтения произведения читатель все равно еще длительно находится под впечатлением. Людская судьба в тоталитарном обществе темна и безотрадна, при этом как в кутузке, так и на воле. Кстати, по-настоящему свободных людей в таком государстве быть не может. Об этом и повествует рассказ «Как жалко». Солженицын анализ бы одобрил, так как он доступно разъясняет смысл произведения.

Любопытно, что писатель ничего не докладывает нам о возрасте и наружном виде Анны. Это свидетельствует о том, что он желал изобразить в ее лице собирательный образ гражданина, живущего в период типичного террора, осуществляемого Сталиным. Создателю удалось нарисовать обобщенный портрет образованного человека, влачащего злосчастное существование в те ужасные годы.

Как, по-вашему, о чем этот маленький рас­сказ? В чем смысл его названия? Почему оно дано без восклицательного знака?

Это рассказ о судьбе русской интелли­генции в годы сталинских репрессий. Можно и по-другому сформулировать те­му данного рассказа – человек и власть в условиях тоталитарного режима. Взяв в качестве названия для своего рассказа за­ключительную фразу статьи журналиста о проекте талантливого изобретателя и снимая восклицательный знак, Солжени­цын придает ей трагически-философский смысл. Жаль, что по вине государства жизнь изобретателя-мелиоратора сложи­лась вопреки всем законам логики, жаль, что статья была посвящена якобы умершему, а не здравствующему человеку, жаль, что корреспондент “нескупого пе­ра” не смог бы опубликовать свой очерк, зная подлинные обстоятельства жизни Модеста Александровича. Жаль, что дочь ссыльного изобретателя живет в постоян­ном страхе перед властям предержащими и с постоянным ощущением униженного достоинства.

В чем вы видите особенности построения это­го рассказа? Как это воздействует на его эмоци­ональное

восприятие читателем? Рассказ построен таким образом, что читатель постепенно проникает в суть происходящего и наконец, дочитав его до конца, приходит к разгадке причины столь, казалось бы, необычного поведения дамы средних лет и вместе с разгадкой – к пониманию социально-философской про­блематики произведения, его характернос­ти для творчества Солженицына. Ведь только в конце становится понятной связь между содержанием статьи в газете и ее реальной значимостью для Ани. В эмоци­ональном отношении в процессе чтения происходит углубление сочувствия чита­теля к Анне Модестовне и ее семье.

Чего больше – эпического или лирического в рассказе? Обоснуйте свою точку зрения.

Событие, положенное в основу сюжета, достаточно простое: женщина пытается снять со стенда газету, ее останавливает милиционер, но прежде чем определить меру наказания, пытается понять причи­ны ее поступка. Узнав, что в газете поме­щена хвалебная статья в адрес ее отца, он разрешает ей взять газету с собой, и та с радостью бежит домой, чтобы порадовать мать. Однако этот несложный сюжет до­полняется рядом лирических размыш­лений и сцен, а также описанием пере­живаний героини. К лирическим встав­кам относятся описание осенней природы в Москве, игра Анны Модестовны с дождевыми каплями, своеобразная реак­ция ее на содержание газетной статьи

и, наконец, краткий грустно-лирический эпилог.

На страницах небольшого рассказа дается до­статочно развернутое описание осенней природы в городе. Почему, по-вашему, автор прибегает к та­кому приему? Какова роль пейзажа в рассказе “Как жаль”?

Пейзаж в рассказе особенный, в чем-то противоречивый. В нем сочетается и мрачное и некое освежающее начала. Дождливо, сыро, но не холодно. Дождь уже перестал моросить. “Нежно серел приподнятый бульвар”. На бульваре “от­дыхала грудь меж двух дорог перегорев­шего газа”. Автор подробно описывает водяные капли, серебристо-белые в пас­мурном дне, и игру Анны Модестовны, пришедшей в учреждение за какой-то нужной справкой, с дождевыми каплями. Пейзаж этот в своей противоречивости символизирует ожидание перемен к луч­шему: сквозь грязь и сырость, густую сеть коричневых и влажных ветвей, уже от­живших, Аня видела веточки, и сучочки, и почечки будущего года. Потому-то вне­запно у нее переменилось настроение, она забылась и стала охотиться за каплями.

Читайте также:  Как определить заболевание почек по анализу

Какое время описано в рассказе? Ощущается ли ожидание чего-то нового, каких-то обнадежи­вающих перемен?

Это был октябрь 1952 года. Оставалось уже немного до конца сталинского режи­ма, несколько лет до наступления “отте­пели”. Предчувствие будущих перемен, как было уже сказано, мы находим в опи­сании природы осенней Москвы, в появле­нии непроверенной статьи в газете о еще дореволюционном изобретении репресси­рованного инженера, достаточно мягко­сердечном поведении милиционера, кото­рый в духе того сурового времени должен был действовать однозначно, но разрешил унести газету, сказав: “Берите скорей, по­ка никто не видел…” Трудно предугадать, но уже в рассказе “Как жаль” повеяло ожиданием новой жизни при всей еще ее тогдашней трагичности.

Проследите за поведением героини рассказа Анны Модестовны. Что можно сказать о ее характе­ре, обстоятельствах, в которых она живет? Почему так привлек ее внимание образ прохожего и чем вызвал неприязненное чувство? Что думает о прохо­жем автор?

Анна Модестовна – интеллигентный человек, скромный и вежливый в поведе­нии и общении с другими людьми. Она легко теряется в сложных обстоятельст­вах, ее постоянно преследует чувство страха. Создается впечатление, что ей час­то приходилось выступать в роли проси­тельницы в советских учреждениях. Она стесняется естественных проявлений сво­его настроения. Так, увлекшись игрой с каплями, она вдруг “сбросила руку”, ус­лышав за собой твердые шаги. “Спугну­тая” – такое странное, но интересное причастие употребляет Солженицын, ха­рактеризуя ее состояние в этот момент (она не напуганная, не испугавшаяся, а именно спугнутая, что подчеркивает внезапность настигнувшего ее страха). Ее внимание привлек прохожий, из тех, кто, по выражению автора, “замечает на улице только такси или табачный киоск”. Анна Модестовна хорошо знала тип таких ранне-уверенных, с печатью образования и победительным выражением лица людей. Когда мы узнаем, что она – дочь репрес­сированного, то мы понимаем причину ее постоянного страха, неуверенности в поведении и боязни такого рода моло­дых людей с победительным выражением лица.

Проанализируйте диалог Анны Модестовны с милиционером. В чем причина ее страха? Причина страха Анны Модестовны при появлении милиционера заключается в том, что ее попытка снять газету со стенда может быть истолкована как политиче­ская акция (“или вы хотите, чтоб люди газет не читали” – первое, что могло и что пришло в голову этому в общем-то доброму стражу порядка в те времена). Ее поведение во время диалога с милиционе­ром неуверенно, несколько заискивающе, полно страха. Однако она уже многое при­выкла скрывать: объяснив, зачем ей нуж­на газета, она открыла только полуправ­ду, понимая, что искренность ее может погубить. Выражение благодарности ми­лиционеру, конечно, искренно, но звучит униженно и сопровождается изгибающи­мися поклонами.

Какое отношение вызывает статья у Анны Мо­дестовны и самого автора? Что значит определение автора “корреспондент нескупого пера”?

У Анны Модестовны статья пробудила надежду на облегчение участи ссыльного отца, и она даже забыла о необходимой ей справке, вероятно, понадобившейся по то­му же делу. В конце рассказа мы узнаем о хлопотах Модеста Александровича о пере­воде его на жительство в долину реки Чу, где был осуществлен его проект. Ее ре­акция была характерной для запуган­ного жизнью человека: не вздрогнула, не обрадовалась – “задрожала внутрен­ней и внешней дрожью как перед болез­нью”.

Автор перелагает статью журналиста с явной иронией к стилю газетных статей советских времен, подмечая и осмеивая сложившиеся идеологические клише: ра­достное настроение по контрасту с хмурой погодой, радостное настроение во Фрунзе по созвучию с солнечной погодой. “Кор­респондент нескупого пера”, т. е. про­странно излагающий свои мысли и наблю­дения, обильно использовал гидротехни­ческую терминологию, приводил цифры урожаев на колхозных полях. При всем владении “нескупым пером” о проекте Модеста Александровича было сказано очень кратко, и Солженицын полностью приводит этот текст. С иронией автор цитирует о косном царском режиме, да­леком от интересов народа. Это обяза­тельная идеологическая характеристика прошлого России. Журналист даже не по­трудился узнать дальнейшую судьбу изо­бретателя, лишь по собственным догад­кам предположил, что тот не дожил до светлых дней торжества его изобретения.

Позиция автора в финале рассказа рас­крывается лаконично, но емко. Его слова полны горечи за судьбы талантливых лю­дей, вынужденных томиться в лагерях, отбывать ссылку и не находить примене­ния своим знаниям и силам. Первые че­тыре предложения финала восклицатель­ные. В этом восклицании – эмоции удив­ления. А затем снижение настроения до горечи и грусти. Особенно грустно звучат слова о нелепости сложившейся ситуации с изобретателем – “комендатура теперь никак не приткнет этого бесполезного ста­ричка: работы для него подходящей нет, а на пенсию он не выработал”.

Прочитайте самостоятельно и проанализи­руйте один из рассказов Солженицына, например “Случай на станции Кочетовка” или “Правая кисть”.

Одна из тем творчества Солженицына – исследование основ народного характера и его проявление в условиях тоталитарно­го режима. Такие народные образы мы встречаем и в “Одном дне Ивана Денисо­вича”, и в рассказе “Матренин двор”, и в маленьких рассказах писателя, в том чис­ле и в “Случае на станции Кочетовка”.

В этом произведении показан конфликт между истинно народными представле­ниями о добре и зле и мировоззрением, сформированным в конкретно-исторических обстоятельствах, в условиях тотали­тарного режима. Происходит конфликт долга и совести, в результате чего разру­шается положительное в человеке, кото­рого на первый взгляд можно считать во­площением народного характера. Моло­дой лейтенант Василий Зотов, в сущности, очень неплохой человек, производит вна­чале на читателя хорошее впечатление. Он привлекает своим внешним видом, искренностью, переживаниями, что не смог попасть на передовую, своей трево­гой за семью, находящуюся в оккупации. Он искренен в своей вере в революцию, де­ло Ленина и советскую власть. Идеологи­ческие рассуждения Зотова переданы ав­тором с нескрываемой иронией.

Проверкой на человечность стала встре­ча с отставшим от эшелона интеллиген­том Тверитиновым, бывшим актером, ко­торый добровольно пошел в ополчение, вместе со многими попал в окружение, вышел из него. Он принадлежит к неза­щищенным людям. Вместо уничтожен­ных в окружении документов он предъяв­ляет Зотову, помощнику военного комен­данта станции, фотографию его семьи. И Зотов испытывает на какое-то время симпатию к этому немолодому, уставше­му человеку, хочет ему верить. Но стоило Тверитинову оговориться и перепутать названия Сталинград и Царицын, как Ва­силий поступил жестоко и бесчеловечно: он сдал Тверитинова в НКВД, т. е. на вер­ную смерть, сопроводив его отправку до­носом. Совесть его неспокойна, он даже пытается узнать у следователя о судьбе Тверитинова. В глубине души он понима­ет, что совершил недостойный поступок. И пытается оправдаться: “Хотелось убе­диться, что он все-таки переодетый дивер­сант или уж освобожден давно”.

“Но никогда потом во всю жизнь Зотов не мог забыть этого человека…” Исследо­ватели отмечают, что он не мог забыть че­ловека, а не задержанного, подозреваемо­го. “Случай” стал для лейтенанта серьез­ным нравственным испытанием, мукой совести, длящейся всю жизнь. В расска­зе Солженицын продолжил свои размыш­ления о сущности национального харак­тера, доказывая мысль о праведности рус­ского человека методом “от противного”.

        • как по вашему о чем этот маленький рассказ
        • солженицын как жаль анализ
        • солженицын как жаль
        • солженицын как жаль читать
        • солженицын как жаль краткое содержание

Анализ рассказа Солженицына “Как жаль”

Шиянова Ирина, 11 «А» класс, 2010 г.

Трагическая эпоха сталинизма нашла своё отражение в литературе, и далеко не последнюю роль в этом сыграл А.И. Солженицын – фигура культовая для реабилитационного периода новейшей русской литературы. Он был последним, кого советская власть не допускала до читателя.

Рассказ “Как жаль”, написанный в 1965, выпадает из контекста произведений писателя, хотя он также посвящён теме судьбы человека в тоталитарном обществе. События происходят не в местах заключения. Нет страшных картин, изображающих труд лагерников (как, например, в произведениях писателя “Архипелаг ГУЛАГ”, “Один день Ивана Денисовича”). Нет сцен уничтожения, унижения заключённых. Однако рассказ производит сильное впечатление.

Героиня рассказа Анна случайно обнаруживает на витрине киоска газету со статьёй об отце, там написано о его полезных открытиях и о том, что он не дожил до момента их признания. Она пытается украсть это “сокровище”, на этом её ловит милиционер и, неожиданно для неё, отпускает без штрафа и наказания. Только в конце рассказа мы узнаём, что отец на самом деле жив, даже “двадцать лет отсидел в тюрьмах и лагерях”, так как “смертную казнь ему заменили”, и “комендатура не знает, куда деть этого бесполезного старичка”… Семья живёт только надеждой на лучшее. Анна торопится домой, чтобы показать газету матери, а та, может быть, передаст потом эту весточку отцу, что, мол, не прошла его жизнь напрасно, пригодились людям его труды.

Смысл названия рассказа раскрывается в статье об отце: “…как жаль, что молодой энтузиаст не дожил до торжества своих светлых идей”, — пишет корреспондент. Как жаль, что столько судеб было погублено в эту эпоху, как жаль талантливых и свободомыслящих, как жаль людей, ждущих и не дождавшихся исчезнувших в сталинское время родственников, безмерно жаль!

В этом и заключается идея рассказа – судьба человека в тоталитарном государстве тяжела и трагична, как в заключении (судьба зэков), так и на свободе, хоть и мнимой. О многом говорит постоянно испытываемое героиней чувство опасности. Такой стиль поведения человека диктуется тоталитарной идеологией. По-другому ведут себя заключённые в произведениях Солженицына – им уже нечего терять, их свободу отняли, в этом же рассказе показана жизнь людей, находящихся на так называемой «свободе» и втиснутых в жёсткие рамки вождизма.

В основе повествования лежит случай. Цепь непредсказуемых событий раскрывает нам взаимоотношения героев. Подобный приём неожиданности, случая использовал А.П. Чехов, это помогало ему раскрыть характер героя. С той же целью им пользуется Солженицын.

Своеобразна композиция – “структура волн”: обе части (встреча с человеком с портфелем, встреча с милиционером) имеют одинаковую, хотя и разной “силы”, структуру: начинаясь спокойно, они сменяются взрывом чувства (испугом), по-разному завершаются (в первой героиня замыкается в себе; во второй — испытывает радость и от того, что её понял милиционер, и от того, что стала обладательницей сокровища — статьи о репрессированном отце).

Автор называет героиню то Аней, то Анной Модестовной. От имени “Аня” веет чем-то тёплым, женственным, домашним и детским. Когда героиня находится наедине с самой собой, когда она будто возвращается в детство, где чувствует себя в безопасности, тогда она становится Аней. Анна Модестовна – это та, кто сливается с безликой толпой одинаковых людей. Такими должны были быть люди тоталитарного общества. Примечательно, что автор не описывает нам внешность или возраст героини. Это говорит нам о собирательном образе человека, живущего в эпоху сталинского террора. Солженицыну удалось дать обобщённый портрет интеллигента того жуткого времени.

На примере судьбы Александра Исаевича Солженицына можно проиллюстрировать тяжёлую судьбу талантливого человека в тоталитарном государстве. Автобиографичность его произведений делает их поистине самыми неоценимыми историческими источниками знаний о том, что такое тоталитарное государство, сталинский режим, репрессии и лагеря.

Рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе

Всё, о чём рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе.

Крупнейшие русские писатели, современники Александра Солженицына, встретили его приход в литературу очень тепло, кое-кто даже восторженно

Крупнейшие русские писатели, современники Александра Солженицына, встретили его приход в литературу очень тепло, кое-кто даже восторженно. Но со временем отношение к нему резко изменилось.

В. П. Муромский, д р филол. наук (председатель); Н. Г. Захаренко (зам.председателя); Ю. А. Андреев, д р филол. наук; Н. К. Леликова, д р ист. наук;С. Д.

А. И. Солженицын и его диатриба «Двести лет вместе». Несостоятельность и методологическая порочность израильской критики по обвинению Солженицына в антисемитизме. Упущение и заслуга А. И. Солженицына. История монотеиз

Духовность и дух. Духовность как коллективное свойство и подлинность во множестве. Духовность есть то, что нуждается во всем и в чем нуждаются все. Еврейская духовность.

11 декабря 2008 года исполняется 90 лет со Дня рождения выдающегося русского писателя, публициста, общественного деятеля, диссидента, одного из духовных лидеров православно-патриотического движения – Александра Исаевича Солженицына.

Галимова Эльвина, Габайдуллина Рамина, Камалдинова Камилла

В данной работе подробно проанализированы историко-литературные аспекты содержания рассказа А.И. Солженицына «Как жаль».

МБОУ «Средняя общеобразовательная русско-татарская школа № 111»

Советского района города Казани

Анализ рассказа А. И. Солженицына

«Оттепель» завершилась в 1964 году после отстранения Хрущева и прихода к власти Брежнева. Этот период советской истории остался в памяти, благодаря ослаблению цензуры как в литературе, так и во всех видах искусства (стало возможным критическое освещение действительности). Но уже в декабре 1956 года Президиум ЦК КПСС утвердил текст письма «об усилении политической работы партийных организаций и в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». От писателей и поэтов стали требовать пропаганды правильности линии партии.

Александр Исаевич, воевавший в составе гужевого батальона, часто сталкивавшийся с лишениями и смертью, с массой реальных людей и настоящей жизнью страны, сформировал свое собственное мнение. Находясь на фронте, он пишет Николаю Виткевичу письмо о необходимости создания организации» для восстановления так называемых «ленинских» норм, за что был впоследствии арестован и сослан.

У героини рассказа «Как жаль» Анны Модестовны через руки НКВД прошел близкий человек, отец. И у нее, и у ее отца есть прототип: Солженицын частично описывает характер и этапы жизни своих знакомых Васильевых. Несмотря на это примечательно, что Александр Исаевич не указывает возраст и внешние данные героини. Это говорит нам о собирательности образа человека, живущего в эпоху сталинского террора.

В период второй половины 1950-х – первой половины 1980-х литература, как и все общество, сталкивается с кризисом политической системы. В это время ломаются каноны соцреализма. Происходит поворот к новым проблемам и темам, углубляется психологизм, повышается внимание к нравственному миру человека.

Рассказ «Как жаль» посвящен теме судьбы человека в тоталитарном государстве, проблеме полного подавления личности. В отличие от других рассказов о заключенных данного автора, здесь отсутствуют страшные картины лагерников: нет сцен унижения, убийств.

Смысл названия многогранен. С одной стороны, мы встречаем эти слова в статье журналиста. С другой стороны, эти слова могли произнести и герои рассказа, и любой из читателей по поводу судьбы как отдельно взятого человека, так и всей страны. Ведь нет ни одной семьи, которой бы не коснулись репрессии, проводимые Сталиным, Хрущевым и другими. В отличие от героя-корреспондента, автор не ставит восклицательный знак после слова «жаль», видимо, передавая этим всю безысходность положения многих честных советских тружеников, бесполезность борьбы за свои права.

Через весь рассказ проходит хронотоп страха, даже завязка – момент, когда Анна случайно поравнялась с газетным щитом, происходит после того, как ее напугал «раннеуверенный» прохожий, заставив по неволе подойти к щиту. Данная завязка – антитеза к ее состоянию в общении с природой — игрой с каплями. Данное противопоставление помогает нам понять, насколько люди тех лет боялись любого уверенного в себе мужчину, так как он часто оказывался представителями правоохранительных органов.

Кроме пейзажа, особенностью композиции является элемент публицистики — отрывки из статьи об отце Анны. Они чередуются с описанием эмоций девушки, которое отличается глубоким психологизмом: «…она задрожала внутренней и внешней дрожью, как перед болезнью». Содержание статьи отражает и психологическое состояние ее автора, который восхищается «талантливым русским гидрографом и гидротехником».

Можно предположить, что дрожь Анны не только от страха, но и от счастья по поводу того, что она читает о заслугах ее отца.

Развернутая метафора «кипяточком болтнулся» страх показывает нарастание эмоционального напряжения девушки, желающей взять эту весточку на память и одновременно стыдящейся своего неприличного поведения. Хронотоп страха достигает апогея в кульминации – встрече Анны с милиционером. Здесь можно говорить о конфликте «народ – власть». Простые люди всегда боялись её, и, чтобы оправдать этот страх, автор рисует милиционера намеренно огромным, используя эпитеты «здоровый», «особенно большой».

Замечательно, что Солженицын включил в прозаический жанр элементы драмы – ремарки (О, если только штраф!), (Вот, вот!), а также реплики героев, состоящие из односоставных и неполных предложений. Все это передает особый накал страстей. Учитывая особую политическую обстановку, читатель не может ждать счастливого финала, предполагая, что Анну арестуют и отправят по этапу, узнав, что она дочь врага народа.

Но развязка — единственная из частей сюжета, которая свободна от хронотопа страха. Приятной неожиданностью оказывается финал, где показана наивная гуманность: милиционер просто не знал содержание статьи, да и девушка очаровала его своим кокетливым поведением. Это подтверждается эпитетом «простоватое» (о лице стража порядка) и развернутой метафорой «вежливый изгиб» о телодвижениях Анни. Внимательно вчитавшись в текст, мы не можем не заметить, что Солженицын называет героиню то полным именем и отчеством, то коротко. Аней она становится либо наедине с собой и природой, либо при ощущении своего обаятельного превосходства над представителем закона.

Последний абзац рассказа тоже построен на антитезе: восклицательные предложения передают мстительную радость девушки по поводу того, что несмотря на тоталитарный режим и уверенность корреспондента в его смерти, отец жив и интеллигентная Аня мысленно употребляет разговорные слова «сунуть», «старичок» как бы в упрек власти, как и упоминание о том, что ему не платят пенсию. Этот абзац, по нашему мнению, является ещё и выражением авторской позиции по поводу несправедливости, творимой власть имущими.

В этом рассказе тесно переплетаются лирическое и эпическое начала: очень сочно и ярко описываются трагичные реалии 30-60-х годов 20 века, переплетающиеся с глубокой эмоциональной оценкой.

какой то “куцый” обзор… как будто спешили куда то

источник

Как, по-вашему, о чем этот маленький рассказ? В чем смысл его названия? Почему оно дано без восклицательного знака?

Это рассказ о судьбе русской интеллигенции в годы сталинских репрессий. Можно и по-другому сформулировать тему данного рассказа — человек и власть в условиях тоталитарного режима. Взяв в качестве названия для своего рассказа заключительную фразу статьи журналиста о проекте талантливого изобретателя и снимая восклицательный знак, Солженицын придает ей трагически-философский смысл. Жаль, что по вине государства жизнь изобретателя-мелиоратора сложилась вопреки всем законам логики, жаль, что статья была посвящена якобы умершему, а не здравствующему человеку, жаль, что корреспондент «нескупого пера» не смог бы опубликовать свой очерк, зная подлинные обстоятельства жизни Модеста Александровича. Жаль, что дочь ссыльного изобретателя живет в постоянном страхе перед властям предержащими и с постоянным ощущением униженного достоинства.

В чем вы видите особенности построения этого рассказа? Как это воздействует на его эмоциональное восприятие читателем?

Рассказ построен таким образом, что читатель постепенно проникает в суть происходящего и наконец, дочитав его до конца, приходит к разгадке причины столь, казалось бы, необычного поведения дамы средних лет и вместе с разгадкой — к пониманию социально-философской проблематики произведения, его характерности для творчества Солженицына. Ведь только в конце становится понятной связь между содержанием статьи в газете и ее реальной значимостью для Ани. В эмоциональном отношении в процессе чтения происходит углубление сочувствия читателя к Анне Модестовне и ее семье.

Чего больше — эпического или лирического в рассказе? Обоснуйте свою точку зрения.

Событие, положенное в основу сюжета, достаточно простое: женщина пытается снять со стенда газету, ее останавливает милиционер, но прежде чем определить меру наказания, пытается понять причины ее поступка. Узнав, что в газете помещена хвалебная статья в адрес ее отца, он разрешает ей взять газету с собой, и та с радостью бежит домой, чтобы порадовать мать. Однако этот несложный сюжет дополняется рядом лирических размышлений и сцен, а также описанием переживаний героини. К лирическим вставкам относятся описание осенней природы в Москве, игра Анны Модестовны с дождевыми каплями, своеобразная реакция ее на содержание газетной статьи и, наконец, краткий грустно-лирический эпилог.

На страницах небольшого рассказа дается достаточно развернутое описание осенней природы в городе. Почему, по-вашему, автор прибегает к такому приему? Какова роль пейзажа в рассказе «Как жаль»?

Пейзаж в рассказе особенный, в чем-то противоречивый. В нем сочетается и мрачное и некое освежающее начала. Дождливо, сыро, но не холодно. Дождь уже перестал моросить. «Нежно серел приподнятый бульвар». На бульваре «отдыхала грудь меж двух дорог перегоревшего газа». Автор подробно описывает водяные капли, серебристо-белые в пасмурном дне, и игру Анны Модестовны, пришедшей в учреждение за какой-то нужной справкой, с дождевыми каплями. Пейзаж этот в своей противоречивости символизирует ожидание перемен к лучшему: сквозь грязь и сырость, густую сеть коричневых и влажных ветвей, уже отживших, Аня видела веточки, и сучочки, и почечки будущего года. Потому-то внезапно у нее переменилось настроение, она забылась и стала охотиться за каплями.

Какое время описано в рассказе? Ощущается ли ожидание чего-то нового, каких-то обнадеживающих перемен?

Это был октябрь 1952 года. Оставалось уже немного до конца сталинского режима, несколько лет до наступления «оттепели». Предчувствие будущих перемен, как было уже сказано, мы находим в описании природы осенней Москвы, в появлении непроверенной статьи в газете о еще дореволюционном изобретении репрессированного инженера, достаточно мягкосердечном поведении милиционера, который в духе того сурового времени должен был действовать однозначно, но разрешил унести газету, сказав: «Берите скорей, пока никто не видел…» Трудно предугадать, но уже в рассказе «Как жаль» повеяло ожиданием новой жизни при всей еще ее тогдашней трагичности.

Читайте также:  Как определить хронический хламидиоз по анализам

Проследите за поведением героини рассказа Анны Модестовны. Что можно сказать о ее характере, обстоятельствах, в которых она живет? Почему так привлек ее внимание образ прохожего и чем вызвал неприязненное чувство? Что думает о прохожем автор?

Анна Модестовна — интеллигентный человек, скромный и вежливый в поведении и общении с другими людьми. Она легко теряется в сложных обстоятельствах, ее постоянно преследует чувство страха. Создается впечатление, что ей часто приходилось выступать в роли просительницы в советских учреждениях. Она стесняется естественных проявлений своего настроения. Так, увлекшись игрой с каплями, она вдруг «сбросила руку», услышав за собой твердые шаги. «Спугнутая» — такое странное, но интересное причастие употребляет Солженицын, характеризуя ее состояние в этот момент (она не напуганная, не испугавшаяся, а именно спугнутая, что подчеркивает внезапность настигнувшего ее страха). Ее внимание привлек прохожий, из тех, кто, по выражению автора, «замечает на улице только такси или табачный киоск». Анна Модестовна хорошо знала тип таких ранне-уверенных, с печатью образования и победительным выражением лица людей. Когда мы узнаем, что она — дочь репрессированного, то мы понимаем причину ее постоянного страха, неуверенности в поведении и боязни такого рода молодых людей с победительным выражением лица.

Проанализируйте диалог Анны Модестовны с милиционером. В чем причина ее страха?

Причина страха Анны Модестовны при появлении милиционера заключается в том, что ее попытка снять газету со стенда может быть истолкована как политическая акция («или вы хотите, чтоб люди газет не читали» — первое, что могло и что пришло в голову этому в общем-то доброму стражу порядка в те времена). Ее поведение во время диалога с милиционером неуверенно, несколько заискивающе, полно страха. Однако она уже многое привыкла скрывать: объяснив, зачем ей нужна газета, она открыла только полуправду, понимая, что искренность ее может погубить. Выражение благодарности милиционеру, конечно, искренно, но звучит униженно и сопровождается изгибающимися поклонами.

Какое отношение вызывает статья у Анны Модестовны и самого автора? Что значит определение автора «корреспондент нескупого пера»?

У Анны Модестовны статья пробудила надежду на облегчение участи ссыльного отца, и она даже забыла о необходимой ей справке, вероятно, понадобившейся по тому же делу. В конце рассказа мы узнаем о хлопотах Модеста Александровича о переводе его на жительство в долину реки Чу, где был осуществлен его проект. Ее реакция была характерной для запуганного жизнью человека: не вздрогнула, не обрадовалась — «задрожала внутренней и внешней дрожью как перед болезнью».

Автор перелагает статью журналиста с явной иронией к стилю газетных статей советских времен, подмечая и осмеивая сложившиеся идеологические клише: радостное настроение по контрасту с хмурой погодой, радостное настроение во Фрунзе по созвучию с солнечной погодой. «Корреспондент нескупого пера», т. е. пространно излагающий свои мысли и наблюдения, обильно использовал гидротехническую терминологию, приводил цифры урожаев на колхозных полях. При всем владении «нескупым пером» о проекте Модеста Александровича было сказано очень кратко, и Солженицын полностью приводит этот текст. С иронией автор цитирует о косном царском режиме, далеком от интересов народа. Это обязательная идеологическая характеристика прошлого России. Журналист даже не потрудился узнать дальнейшую судьбу изобретателя, лишь по собственным догадкам предположил, что тот не дожил до светлых дней торжества его изобретения.

Как проявилась авторская позиция в финале рассказа?

Позиция автора в финале рассказа раскрывается лаконично, но емко. Его слова полны горечи за судьбы талантливых людей, вынужденных томиться в лагерях, отбывать ссылку и не находить применения своим знаниям и силам. Первые четыре предложения финала восклицательные. В этом восклицании — эмоции удивления. А затем снижение настроения до горечи и грусти. Особенно грустно звучат слова о нелепости сложившейся ситуации с изобретателем — «комендатура теперь никак не приткнет этого бесполезного старичка: работы для него подходящей нет, а на пенсию он не выработал».

Прочитайте самостоятельно и проанализируйте один из рассказов Солженицына, например «Случай на станции Кочетовка» или «Правая кисть».

Одна из тем творчества Солженицына — исследование основ народного характера и его проявление в условиях тоталитарного режима. Такие народные образы мы встречаем и в «Одном дне Ивана Денисовича», и в рассказе «Матренин двор», и в маленьких рассказах писателя, в том числе и в «Случае на станции Кочетовка».

В этом произведении показан конфликт между истинно народными представлениями о добре и зле и мировоззрением, сформированным в конкретно-исторических обстоятельствах, в условиях тоталитарного режима. Происходит конфликт долга и совести, в результате чего разрушается положительное в человеке, которого на первый взгляд можно считать воплощением народного характера. Молодой лейтенант Василий Зотов, в сущности, очень неплохой человек, производит вначале на читателя хорошее впечатление. Он привлекает своим внешним видом, искренностью, переживаниями, что не смог попасть на передовую, своей тревогой за семью, находящуюся в оккупации. Он искренен в своей вере в революцию, дело Ленина и советскую власть. Идеологические рассуждения Зотова переданы автором с нескрываемой иронией.

Проверкой на человечность стала встреча с отставшим от эшелона интеллигентом Тверитиновым, бывшим актером, который добровольно пошел в ополчение, вместе со многими попал в окружение, вышел из него. Он принадлежит к незащищенным людям. Вместо уничтоженных в окружении документов он предъявляет Зотову, помощнику военного коменданта станции, фотографию его семьи. И Зотов испытывает на какое-то время симпатию к этому немолодому, уставшему человеку, хочет ему верить. Но стоило Тверитинову оговориться и перепутать названия Сталинград и Царицын, как Василий поступил жестоко и бесчеловечно: он сдал Тверитинова в НКВД, т. е. на верную смерть, сопроводив его отправку доносом. Совесть его неспокойна, он даже пытается узнать у следователя о судьбе Тверитинова. В глубине души он понимает, что совершил недостойный поступок. И пытается оправдаться: «Хотелось убедиться, что он все-таки переодетый диверсант или уж освобожден давно».

«Но никогда потом во всю жизнь Зотов не мог забыть этого человека…» Исследователи отмечают, что он не мог забыть человека, а не задержанного, подозреваемого. «Случай» стал для лейтенанта серьезным нравственным испытанием, мукой совести, длящейся всю жизнь. В рассказе Солженицын продолжил свои размышления о сущности национального характера, доказывая мысль о праведности русского человека методом «от противного».

источник

А. И. Солженицын — талантливый писатель, который создавал как объемные романы, так и короткие рассказы. В число последних входит произведение «Как жаль», которое оказывает сильное впечатление на читателя.

Однажды Анна Модестовна пришла в некое учреждение, где ей необходимо было получить справку, но сотрудники ушли на обед. Обидно, конечно, но женщина решила подождать: через пятнадцать минут они должны были вернуться к работе. Стоять на лестнице не было желания, и Анна Модестовна вышла на улицу. Капал мелкий дождик.

Анна шагала по бульвару и вдруг заметила газетный стенд, стоящий на столбиках светло-синего цвета. За стеклом красовался «Труд», висела как его внутренняя, так и наружная сторона. Женщина заметила крупный заголовок: «Новая жизнь долины реки Чу». Анна Модестовна протерла стекло перчаткой и начала читать написанное. Кстати, рассказ «Как жаль» Солженицын создавал, думая об одной реальной женщине.

Автором статьи был явно талантливый журналист. Он писал о гидротехнических работах, оросительных каналах и сбросе воды, щедро приправляя все это терминами. Он рассказывал о том, насколько прекрасна пустыня, которая теперь плодоносит, и восхищался обилием собранных урожаев.

А в заключение он написал, что весь основной проект был завершен кропотливыми расчетами еще четыре десятилетия тому назад, в далеком 1912 году, одаренным гидрографом В* Модестом Александровичем, усердно работавшим, несмотря на неблагоприятное и опасное время, в которое он жил. Именно о его самоотверженности и трудолюбии и хотел рассказать Солженицын. Краткое содержание «Как жаль» не передает всей прелести произведения.

Анна наклонилась, чтобы внимательнее рассмотреть текст, расположенный в самом углу, снова протерла стекло и, едва сдерживая эмоции, продолжала читать. Журналист писал, что при царском режиме, никогда не учитывавшем интересы людей, идеи гидрографа не могли воплотиться в жизнь. Как жаль! Досадно, что такой талантливый человек умер, не дождавшись осуществления своих замыслов.

Вдруг Анна ощутила, как ее всю будто обдало страхом, так как она уже знала, каким будет ее следующее действие: она украдет газету! Едва она сорвала ее, как услышала за спиной отчетливый и громкий свисток милиционера. Женщина не стала убегать: было уже поздно, да и выглядело бы это как-то глупо. Вероятно, такого мнения придерживался и сам Солженицын. Краткое содержание «Как жаль» позволяет ознакомиться с сюжетом знаменитого рассказа.

Негромким голосом страж порядка поинтересовался, будет ли Анна платить штраф в размере двадцати пяти рублей. Женщина смогла лишь ответить, что ей очень жаль, и она готова повесить издание обратно, если милиционер позволит. Она смотрела на своего обличителя и ожидала наказания. Милиционер спросил, чем же ей не нравится данное печатное издание. Анна ответила, что там написано о ее отце. Теперь страж порядка понял ее и предположил, что, наверное, его критикуют. А поможет ли в таком случае одна сорванная газета? Женщина поспешила объяснить, что ее отца хвалят. Милиционер спросил, почему же она не хочет приобрести газету в магазине. Анна объяснила, что это старое издание, и его теперь невозможно нигде найти. Милиционер пожалел женщину и разрешил ей забрать газету, пока никто не заметил. Анна горячо его поблагодарила и поспешила уйти. Хорошо, что такой благоприятный исход ситуации предусмотрел Солженицын. Краткое содержание «Как жаль», однако, можно назвать довольно мрачным, как и сам рассказ.

Женщина шагала стремительно, позабыв о том, с какой целью приходила на данный бульвар, прижимая к груди неровно сложенное издание. Скорее к маме! Нужно срочно прочитать статью вдвоем! Скоро папе определят постоянное жительство, и после этого мама отправится туда, захватив с собой газету.

Журналист не знал, что этот великий человек до сих пор жив. Ему удалось дождаться воплощения в жизнь своих гениальных идей, так как смертную казнь было решено заменить заключением, и он двадцать лет провел на каторге и в тюрьмах. Какой трагический и ошеломляющий финал написал Солженицын! Краткое содержание «Как жаль», правда, производит более слабое впечатление, чем полный рассказ.

Произведение «Как жаль», созданное в 1965 году, заметно отличается от других рассказов Солженицына несмотря на то, что оно также повествует о человеческой судьбе, искалеченной тоталитарным обществом. Сюжет разворачивается не в тюрьме и не в лагере. Нет ужасающих картин, описывающих работу каторжников (как, к примеру, в романах автора «Один день Ивана Денисовича» и «Архипелаг ГУЛАГ»). Нет моментов, изображающих страдания и мучения заключенных. Но после прочтения произведения читатель все равно еще долго находится под впечатлением. Человеческая судьба в тоталитарном обществе мрачна и безрадостна, причем как в тюрьме, так и на воле. Кстати, по-настоящему свободных людей в таком государстве быть не может. Об этом и повествует рассказ «Как жаль». Солженицын анализ бы одобрил, потому что он доступно объясняет смысл произведения.

Интересно, что писатель ничего не сообщает нам о возрасте и внешнем виде Анны. Это свидетельствует о том, что он хотел изобразить в ее лице собирательный образ гражданина, проживающего в период своеобразного террора, осуществляемого Сталиным. Автору удалось нарисовать обобщенный портрет образованного человека, влачащего несчастное существование в те ужасные годы.

Оказался перерыв на обед в том учреждении, где Анне Модестовне надо было взять справку. Досадно, но был смысл подождать: оставалось минут пятнадцать, и она ещё успевала за свой перерыв.

Ждать на лестнице не хотелось, и Анна Модестовна спустилась на улицу.

День был в конце октября — сырой, но не, холодный. В ночь и с утра сеялся дождик, сейчас перестал. По асфальту с жидкой грязцой проносились легковые, кто поберегая прохожих, а чаще обдавая. По середине улицы нежно серел приподнятый бульвар, и Анна Модестовна перешла туда.

На бульваре никого почти не было, даже и вдали. Здесь, обходя лужицы, идти по зернистому песку было совсем не мокро. Палые намокшие листья лежали тёмным настилом под деревьями, и если идти близко к ним, то как будто вился от них лёгкий запах — остаток ли не отданного во время жизни или уже первое тление, а всё-таки отдыхала грудь меж двух дорог перегоревшего газа.

Ветра не было, и вся густая сеть коричневых и черноватых влажных… — Аня остановилась -… вся сеть ветвей, паветвей, ещё меньших веточек, и сучёчков, и почечек будущего года, вся эта сеть была обнизана множеством водяных капель, серебристо-белых в пасмурном дне. Это была та влага, что после дождя осталась на гладкой кожице веток, и в безветрии ссочилась, собралась и свесилась уже каплями — круглыми с кончиков нижних сучков и овальными с нижних дуг веток.

Переложив сложенный зонтик в ту же руку, где была у неё сумочка, и стянув перчатку, Аня стала пальцы подводить под капельки и снимать их. Когда удавалось это осторожно, то капля целиком передавалась на палец и тут не растекалась, только слегка плющилась. Волнистый рисунок пальца виделся через каплю крупнее, чем рядом, капля увеличивала, как лупа.

Но, показывая сквозь себя, та же капля одновременно показывала и над собой: она была ещё и шаровым зеркальцем. На капле, на светлом поле от облачного неба, видны были — да! — тёмные плечи в пальто, и голова в вязаной шапочке, и даже переплетение ветвей над головой.

Так Аня забылась и стала охотиться за каплями покрупней, принимая и принимая их то на ноготь, то на мякоть пальца. Тут совсем рядом она услышала твёрдые шаги и сбросила руку, устыдясь, что ведёт себя, как пристало её младшему сыну, а не ей.

Однако, проходивший не видел ни забавы Анны Модестовны, ни её самой — он был из тех, кто замечает на улице только свободное такси или табачный киоск. Это был с явною печатью образования молодой человек с ярко-жёлтым набитым портфелем, в мягкошерстном цветном пальто и ворсистой шапке, смятой в пирожок. Только в столице встречаются такие ранне-уверенные, победительные выражения. Анна Модестовна знала этот тип и боялась его.

Спугнутая, она пошла дальше и поравнялась с газетным щитом на голубых столбиках. Под стеклом висел «Труд» наружной и внутренней стороной. В одной половине стекло было отколото с угла, газета замокла, и стекло изнутри обводнилось. Но именно в этой половине внизу Анна Модестовна прочла заголовок над двойным подвалом: «Новая жизнь долины реки Чу».

Эта река не была ей чужа: она там и родилась, в Семиречьи. Протерев перчаткой стекло, Анна Модестовна стала проглядывать статью.

Писал её корреспондент нескупого пера. Он начинал с московского аэродрома: как садился на самолёт и как, словно по контрасту с хмурой погодой, у всех было радостное настроение. Ещё он описывал своих спутников по самолёту, кто зачем летел, и даже стюардессу мельком. Потом — фрунзенский аэродром и как, словно по созвучию с солнечной погодой, у всех было очень радостное настроение. Наконец, он переходил собственно к путешествию по долине реки Чу. Он с терминами описывал гидротехнические работы, сброс вод, гидростанции, оросительные каналы, восхищался видом орошённой и плодоносной теперь пустыни и удивлялся цифрам урожаев на колхозных полях.

«Но немногие знают, что это грандиозное и властное преобразование целого района природы замыслено было уже давно. Нашим инженерам не пришлось проводить заново доскональных обследований долины, её геологических слоев и режима вод. Весь главный большой проект был закончен и обоснован трудоёмкими расчётами ещё сорок лет назад, в 1912 году, талантливым русским гидрографом и гидротехником Модестом Александровичем В*, тогда же начавшим первые работы на собственный страх и риск.»

Анна Модестовна не вздрогнула, не обрадовалась — она задрожала внутренней и внешней дрожью, как перед болезнью. Она нагнулась, чтобы лучше видеть последние абзацы в самом уголке, и ещё пыталась протирать стекло и едва читала:

«Но при косном царском режиме, далёком от интересов народа, его проекты не могли найти осуществления. Они были погребены в департаменте земельных улучшений, а то, что он уже прокопал — заброшено.

Как жаль! — (кончал восклицанием корреспондент) — как жаль, что молодой энтузиаст не дожил до торжества своих светлых идей! что он не может взглянуть на преображённую долину!»

Кипяточком болтнулся страх, потому что Аня уже знала, что сейчас сделает: сорвёт эту газету! Она воровато оглянулась вправо, влево — никого на бульваре не было, только далеко чья-то спина. Очень это было неприлично, позорно, но…

Газета держалась на трёх верхних кнопках. Аня просунула руку в пробой стекла. Тут, где газета намокла, она сразу сгреблась уголком в сырой бумажный комок и отстала от кнопки. До средней кнопки, привстав на цыпочки, Аня всё же дотянулась, расшатала и вынула. А до третьей, дальней, дотянуться было нельзя — и Аня просто дёрнула. Газета сорвалась — и вся была у неё в руке.

Но сразу же за спиной раздался резкий дробный турчок милиционера.

Как опалённая (она сильно умела пугаться, а милицейский свисток её и всегда пугал), Аня выдернула пустую руку, обернулась…

Бежать было поздно и несолидно. Не вдоль бульвара, а через проём бульварной ограды, которого Аня не заметила раньше, к ней шёл рослый милиционер, особенно большой от намокшего на нём плаща с откинутым башлыком.

Он не заговорил издали. Он подошёл, не торопясь. Сверху вниз посмотрел на Анну Модестовну, потом на опавшую, изогнувшуюся за стеклом газету, опять на Анну Модестовну. Он строго над ней высился. По широконосому румяному лицу его и рукам было видно, какой он здоровый — вполне ему вытаскивать людей с пожара или схватить кого без оружия.

Это что ж, гражданка? Будем двадцать пять рублей платить.

(О, если только штраф! Она боялась — будет хуже истолковано!)

— … Или вы хотите, чтоб люди газет не читали?

Оказался перерыв на обед в том учреждении, где Анне Модестовне надо было взять справку. Досадно, но был смысл подождать: оставалось минут пятнадцать, и она ещё успевала за свой перерыв.

Ждать на лестнице не хотелось, и Анна Модестовна спустилась на улицу.

День был в конце октября — сырой, но не, холодный. В ночь и с утра сеялся дождик, сейчас перестал. По асфальту с жидкой грязцой проносились легковые, кто поберегая прохожих, а чаще обдавая. По середине улицы нежно серел приподнятый бульвар, и Анна Модестовна перешла туда.

На бульваре никого почти не было, даже и вдали. Здесь, обходя лужицы, идти по зернистому песку было совсем не мокро. Палые намокшие листья лежали тёмным настилом под деревьями, и если идти близко к ним, то как будто вился от них лёгкий запах — остаток ли не отданного во время жизни или уже первое тление, а всё-таки отдыхала грудь меж двух дорог перегоревшего газа.

Ветра не было, и вся густая сеть коричневых и черноватых влажных… — Аня остановилась -… вся сеть ветвей, паветвей, ещё меньших веточек, и сучёчков, и почечек будущего года, вся эта сеть была обнизана множеством водяных капель, серебристо-белых в пасмурном дне. Это была та влага, что после дождя осталась на гладкой кожице веток, и в безветрии ссочилась, собралась и свесилась уже каплями — круглыми с кончиков нижних сучков и овальными с нижних дуг веток.

Переложив сложенный зонтик в ту же руку, где была у неё сумочка, и стянув перчатку, Аня стала пальцы подводить под капельки и снимать их. Когда удавалось это осторожно, то капля целиком передавалась на палец и тут не растекалась, только слегка плющилась. Волнистый рисунок пальца виделся через каплю крупнее, чем рядом, капля увеличивала, как лупа.

Но, показывая сквозь себя, та же капля одновременно показывала и над собой: она была ещё и шаровым зеркальцем. На капле, на светлом поле от облачного неба, видны были — да! — тёмные плечи в пальто, и голова в вязаной шапочке, и даже переплетение ветвей над головой.

Так Аня забылась и стала охотиться за каплями покрупней, принимая и принимая их то на ноготь, то на мякоть пальца. Тут совсем рядом она услышала твёрдые шаги и сбросила руку, устыдясь, что ведёт себя, как пристало её младшему сыну, а не ей.

Однако, проходивший не видел ни забавы Анны Модестовны, ни её самой — он был из тех, кто замечает на улице только свободное такси или табачный киоск. Это был с явною печатью образования молодой человек с ярко-жёлтым набитым портфелем, в мягкошерстном цветном пальто и ворсистой шапке, смятой в пирожок. Только в столице встречаются такие ранне-уверенные, победительные выражения. Анна Модестовна знала этот тип и боялась его.

Читайте также:  Как определяется цистит по анализу мочи

Спугнутая, она пошла дальше и поравнялась с газетным щитом на голубых столбиках. Под стеклом висел «Труд» наружной и внутренней стороной. В одной половине стекло было отколото с угла, газета замокла, и стекло изнутри обводнилось. Но именно в этой половине внизу Анна Модестовна прочла заголовок над двойным подвалом: «Новая жизнь долины реки Чу».

Эта река не была ей чужа: она там и родилась, в Семиречьи. Протерев перчаткой стекло, Анна Модестовна стала проглядывать статью.

Писал её корреспондент нескупого пера. Он начинал с московского аэродрома: как садился на самолёт и как, словно по контрасту с хмурой погодой, у всех было радостное настроение. Ещё он описывал своих спутников по самолёту, кто зачем летел, и даже стюардессу мельком. Потом — фрунзенский аэродром и как, словно по созвучию с солнечной погодой, у всех было очень радостное настроение. Наконец, он переходил собственно к путешествию по долине реки Чу. Он с терминами описывал гидротехнические работы, сброс вод, гидростанции, оросительные каналы, восхищался видом орошённой и плодоносной теперь пустыни и удивлялся цифрам урожаев на колхозных полях.

«Но немногие знают, что это грандиозное и властное преобразование целого района природы замыслено было уже давно. Нашим инженерам не пришлось проводить заново доскональных обследований долины, её геологических слоев и режима вод. Весь главный большой проект был закончен и обоснован трудоёмкими расчётами ещё сорок лет назад, в 1912 году, талантливым русским гидрографом и гидротехником Модестом Александровичем В*, тогда же начавшим первые работы на собственный страх и риск.»

Анна Модестовна не вздрогнула, не обрадовалась — она задрожала внутренней и внешней дрожью, как перед болезнью. Она нагнулась, чтобы лучше видеть последние абзацы в самом уголке, и ещё пыталась протирать стекло и едва читала:

«Но при косном царском режиме, далёком от интересов народа, его проекты не могли найти осуществления. Они были погребены в департаменте земельных улучшений, а то, что он уже прокопал — заброшено.

Как жаль! — (кончал восклицанием корреспондент) — как жаль, что молодой энтузиаст не дожил до торжества своих светлых идей! что он не может взглянуть на преображённую долину!»

Кипяточком болтнулся страх, потому что Аня уже знала, что сейчас сделает: сорвёт эту газету! Она воровато оглянулась вправо, влево — никого на бульваре не было, только далеко чья-то спина. Очень это было неприлично, позорно, но…

Газета держалась на трёх верхних кнопках. Аня просунула руку в пробой стекла. Тут, где газета намокла, она сразу сгреблась уголком в сырой бумажный комок и отстала от кнопки. До средней кнопки, привстав на цыпочки, Аня всё же дотянулась, расшатала и вынула. А до третьей, дальней, дотянуться было нельзя — и Аня просто дёрнула. Газета сорвалась — и вся была у неё в руке.

Но сразу же за спиной раздался резкий дробный турчок милиционера.

Как опалённая (она сильно умела пугаться, а милицейский свисток её и всегда пугал), Аня выдернула пустую руку, обернулась…

Бежать было поздно и несолидно. Не вдоль бульвара, а через проём бульварной ограды, которого Аня не заметила раньше, к ней шёл рослый милиционер, особенно большой от намокшего на нём плаща с откинутым башлыком.

Он не заговорил издали. Он подошёл, не торопясь. Сверху вниз посмотрел на Анну Модестовну, потом на опавшую, изогнувшуюся за стеклом газету, опять на Анну Модестовну. Он строго над ней высился. По широконосому румяному лицу его и рукам было видно, какой он здоровый — вполне ему вытаскивать людей с пожара или схватить кого без оружия.

Это что ж, гражданка? Будем двадцать пять рублей платить.

(О, если только штраф! Она боялась — будет хуже истолковано!)

— … Или вы хотите, чтоб люди газет не читали?

Ах, что вы! Ах, нет! Простите! — стала даже как-то изгибаться Анна Модестовна. — Я очень раскаиваюсь… Я сейчас повешу назад… если вы разрешите…

Нет уж, если б он и разрешил, эту газету с одним отхваченным и одним отмокшим концом трудновато было повесить.

Милиционер смотрел на неё сверху, не выражая решения.

Он уж давно дежурил, и дождь перенёс, и ему кстати было б сейчас отвести её в отделение вместе с газетой: пока протокол — посушиться маненько. Но он хотел понять. Прилично одетая дама, в хороших годах, не пьяная.

Она смотрела на него и ждала наказания.

Чего вам газета не нравится?

Тут о папе моём. — Вся извиняясь, она прижимала к груди ручку зонтика, и сумочку, и снятую перчатку. Сама не видела, что окровянила палец о стекло.

Теперь постовой понял её, и пожалел за палец и кивнул:

Ругают. Ну, и что одна газета поможет.

Нет! Нет-нет! Наоборот — хвалят!

Тут она увидела кровь на пальце и стала его сосать. И всё смотрела на крупное простоватое лицо милиционера.

Так что вы? В ларьке купить не можете?

А посмотрите, какое число! — она живо отняла палец от губ и показала ему в другой половине витрины на несорванной газете. — Её три дня не снимали. Где ж теперь найдёшь?!

Милиционер посмотрел на число. Ещё раз на женщину. Ещё раз на опавшую газету. Вздохнул:

Протокол нужно составлять. И штрафовать… Ладно уж, последний раз, берите скорей, пока никто не видел…

О, спасибо! Спасибо! Какой вы благородный! Спасибо! — зачастила Анна Модестовна, всё так же немного изгибаясь или немного кланяясь, и раздумала доставать платок к пальцу, а проворно засунула всё ту же руку с розовым пальцем туда же, ухватила край газеты и потащила. — Спасибо!

Газета вытянулась. Аня, как могла при отмокшем крае и одной свободной рукой, сложила её. С ещё одним вежливым изгибом сказала:

Благодарю вас! Вы не представляете, какая это радость для мамы и папы! Можно мне идти?

И она пошла быстро, совсем забыв, зачем приходила на эту улицу, прижимая косо сложенную газету и иногда на ходу посасывая палец.

Галимова Эльвина, Габайдуллина Рамина, Камалдинова Камилла

В данной работе подробно проанализированы историко-литературные аспекты содержания рассказа А.И. Солженицына «Как жаль».

МБОУ «Средняя общеобразовательная русско-татарская школа № 111»

Советского района города Казани

Анализ рассказа А. И. Солженицына

«Оттепель» завершилась в 1964 году после отстранения Хрущева и прихода к власти Брежнева. Этот период советской истории остался в памяти, благодаря ослаблению цензуры как в литературе, так и во всех видах искусства (стало возможным критическое освещение действительности). Но уже в декабре 1956 года Президиум ЦК КПСС утвердил текст письма «об усилении политической работы партийных организаций и в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». От писателей и поэтов стали требовать пропаганды правильности линии партии.

Александр Исаевич, воевавший в составе гужевого батальона, часто сталкивавшийся с лишениями и смертью, с массой реальных людей и настоящей жизнью страны, сформировал свое собственное мнение. Находясь на фронте, он пишет Николаю Виткевичу письмо о необходимости создания организации» для восстановления так называемых «ленинских» норм, за что был впоследствии арестован и сослан.

У героини рассказа «Как жаль» Анны Модестовны через руки НКВД прошел близкий человек, отец. И у нее, и у ее отца есть прототип: Солженицын частично описывает характер и этапы жизни своих знакомых Васильевых. Несмотря на это примечательно, что Александр Исаевич не указывает возраст и внешние данные героини. Это говорит нам о собирательности образа человека, живущего в эпоху сталинского террора.

В период второй половины 1950-х – первой половины 1980-х литература, как и все общество, сталкивается с кризисом политической системы. В это время ломаются каноны соцреализма. Происходит поворот к новым проблемам и темам, углубляется психологизм, повышается внимание к нравственному миру человека.

Рассказ «Как жаль» посвящен теме судьбы человека в тоталитарном государстве, проблеме полного подавления личности. В отличие от других рассказов о заключенных данного автора, здесь отсутствуют страшные картины лагерников: нет сцен унижения, убийств.

Смысл названия многогранен. С одной стороны, мы встречаем эти слова в статье журналиста. С другой стороны, эти слова могли произнести и герои рассказа, и любой из читателей по поводу судьбы как отдельно взятого человека, так и всей страны. Ведь нет ни одной семьи, которой бы не коснулись репрессии, проводимые Сталиным, Хрущевым и другими. В отличие от героя-корреспондента, автор не ставит восклицательный знак после слова «жаль», видимо, передавая этим всю безысходность положения многих честных советских тружеников, бесполезность борьбы за свои права.

Через весь рассказ проходит хронотоп страха, даже завязка – момент, когда Анна случайно поравнялась с газетным щитом, происходит после того, как ее напугал «раннеуверенный» прохожий, заставив по неволе подойти к щиту. Данная завязка – антитеза к ее состоянию в общении с природой — игрой с каплями. Данное противопоставление помогает нам понять, насколько люди тех лет боялись любого уверенного в себе мужчину, так как он часто оказывался представителями правоохранительных органов.

Кроме пейзажа, особенностью композиции является элемент публицистики — отрывки из статьи об отце Анны. Они чередуются с описанием эмоций девушки, которое отличается глубоким психологизмом: «…она задрожала внутренней и внешней дрожью, как перед болезнью». Содержание статьи отражает и психологическое состояние ее автора, который восхищается «талантливым русским гидрографом и гидротехником».

Можно предположить, что дрожь Анны не только от страха, но и от счастья по поводу того, что она читает о заслугах ее отца.

Развернутая метафора «кипяточком болтнулся» страх показывает нарастание эмоционального напряжения девушки, желающей взять эту весточку на память и одновременно стыдящейся своего неприличного поведения. Хронотоп страха достигает апогея в кульминации – встрече Анны с милиционером. Здесь можно говорить о конфликте «народ – власть». Простые люди всегда боялись её, и, чтобы оправдать этот страх, автор рисует милиционера намеренно огромным, используя эпитеты «здоровый», «особенно большой».

Замечательно, что Солженицын включил в прозаический жанр элементы драмы – ремарки (О, если только штраф!), (Вот, вот!), а также реплики героев, состоящие из односоставных и неполных предложений. Все это передает особый накал страстей. Учитывая особую политическую обстановку, читатель не может ждать счастливого финала, предполагая, что Анну арестуют и отправят по этапу, узнав, что она дочь врага народа.

Но развязка — единственная из частей сюжета, которая свободна от хронотопа страха. Приятной неожиданностью оказывается финал, где показана наивная гуманность: милиционер просто не знал содержание статьи, да и девушка очаровала его своим кокетливым поведением. Это подтверждается эпитетом «простоватое» (о лице стража порядка) и развернутой метафорой «вежливый изгиб» о телодвижениях Анни. Внимательно вчитавшись в текст, мы не можем не заметить, что Солженицын называет героиню то полным именем и отчеством, то коротко. Аней она становится либо наедине с собой и природой, либо при ощущении своего обаятельного превосходства над представителем закона.

Последний абзац рассказа тоже построен на антитезе: восклицательные предложения передают мстительную радость девушки по поводу того, что несмотря на тоталитарный режим и уверенность корреспондента в его смерти, отец жив и интеллигентная Аня мысленно употребляет разговорные слова «сунуть», «старичок» как бы в упрек власти, как и упоминание о том, что ему не платят пенсию. Этот абзац, по нашему мнению, является ещё и выражением авторской позиции по поводу несправедливости, творимой власть имущими.

В этом рассказе тесно переплетаются лирическое и эпическое начала: очень сочно и ярко описываются трагичные реалии 30-60-х годов 20 века, переплетающиеся с глубокой эмоциональной оценкой.

Урок проводится после знакомства с произведениями Солженицына «Один день Ивана Денисовича», рассказами Варлама Шаламова («Ягоды», «Шерри Бренди», «Как это началось»).

Не прячусь, да ночь холодна.
Не трушу, да время опасно…

Мгновенье и — нет ни конца и ни краю
Огню… Всё вокруг то в куски,
то в труху…

Кричу: “Помогите!”, кричу: “Умираю!”…
…А кто-то толкает там речь наверху.

1. Вступительное слово учителя.

Уже несколько уроков мы с вами говорим об эпохе сталинизма и её отражении в литературе. Читая произведения В.Шаламова, А.Солженицына, убеждаемся: время было трагическое, ибо шла планомерная и целенаправленная борьба против личности, против живой души человека. Возможно ли было сопротивление? И если да, то какое? Об этом говорим сегодня, читая рассказ А.Солженицына «Как жаль».

2. “Погружение” в атмосферу времени. Чтение и обсуждение записей на карточках (отрывки из знакомых произведений, анекдоты “того” времени даны произвольно, здесь каждый учитель может выбирать свои варианты).

1) “Рыбаков лежал между кочками неожиданно маленький. Небо, горы, река были огромными, и Бог весть сколько людей можно уложить в этих горах, на тропинках между кочками…” (В.Шаламов. «Ягоды»).

2) “Много месяцев день и ночь на утренних и вечерних поверках читались бесчисленные расстрельные приказы. В пятидесятиградусный мороз заключённые музыканты из «бытовиков» играли туш перед чтением и после чтения каждого приказа. Дымные факелы не разрывали тьму, привлекая сотни глаз к заиндевелым листочкам тонкой бумаги, на которых были отпечатаны такие страшные слова. И в то же время будто и не о нас шла речь. Всё было как бы чужое, слишком страшное, чтобы быть реальностью” (В.Шаламов. «Как это началось»).

3) “Шухову и приятно, что так на него все пальцами тычут: вот он-де срок кончает, — но сам он в это не больно верит. Вон, у кого в войну срок кончался, всех до особого распоряжения держали, до сорок шестого года. У кого и основного-то сроку три года было. Так пять лет пересидки получилось. Закон — он выворотной. Кончится десятка — скажут, на тебе ещё одну. Или в ссылку. Так вот живёшь об землю рожей, и времени-то не бывает подумать: как сел? да как выйдешь?” (А.Солженицын. «Один день Ивана Денисовича»).

4) “Поэт так долго умирал, что перестал понимать, что умирает. Иногда приходила, болезненно и почти ощутимо проталкиваясь через мозг, какая-нибудь простая и сильная мысль — что у него украли хлеб, который он положил под голову, и это было так обжигающе страшно, что он готов был спорить, ругаться, драться, искать, доказывать… Но сил для всего этого не было…” (В.Шаламов. «Шерри Бренди»).

У Сталина пропала трубка. Он зовёт Берию. Тот с готовностью рапортует:

Ясно. Акция врагов народа. Допытаемся, кто именно.

Через несколько дней Сталин обнаружил трубку в кармане своего кителя. Снова зовёт Берию:

Товарищ Сталин, мы тоже выполнили ваше задание: тридцать семь человек полностью сознались.

В трамвае. Стоит гражданин, читает газету и говорит вполголоса:

Его тут же забирают. Допрос.

Так что вы сказали? Кто доведёт нас до ручки?

А-а, так! Ну ладно, идите в таком случае.

Он выскочил. Потом вернулся, просунул голову в дверь:

Скажите, а вы кого имели в виду?

Учащиеся делают вывод, что в произведениях В.Шаламова и А.Солженицына предстаёт образ трагического, дисгармоничного ми­ра. Даже анекдоты тех страшных лет свидетельствуют о том, насколько дешёвой была человеческая жизнь, как легко было поплатиться годами неволи или даже жизнью за необдуманно сказанное слово, за право быть самим собой.

3. Работа над рассказом А.И. Солженицына «Как жаль» (учитывается, что с биографией писателя учащиеся ознакомлены).

— Чем отличается рассказ от других произведений о тоталитаризме, которые мы читали до этого?

События происходят не в местах заключения. Нет страшных картин, изображающих изнурительный труд, вечно сосущее чувство голода, которые испытывали лагерники. Нет сцен уничтожения, унижения зэков. И всё же впечатление рассказ производит не менее сильное.

О судьбе человека, живущего в условиях тоталитарного государства, о том, как страх диктует определённый стиль поведения, о том, как безграничная власть одних и зависимость других уродуют систему взаимоотношений между людьми, о том, что страдают безвинные, гибнут талантливые.

— Что лежит в основе повествования?

Неожиданность, случай. Цепь случайностей, непредсказуемых событий раскрывает взаимоотношения героев.

— В чём, по-вашему, заключается своеобразие композиции?

Наряду с классическим вариантом — экспозиция, завязка, кульминация, развязка — учащиеся предлагают увидеть двучастную организацию рассказа — “структуру волн” (термин, предложенный самими старшеклассниками). Обе части (встреча с человеком с портфелем, встреча с милиционером) имеют одинаковую, хотя и разной “силы”, структуру: начинаясь спокойно (создаётся эффект неподвижной воды), они сменяются взрывом чувства (испуг — в первой; шок, испуг — во второй), по-разному завершаются (в первой героиня замыкается в себе; во второй — испытывает радость и от того, что её понял милиционер, и от того, что стала обладательницей сокровища — статьи о репрессированном отце).

В этих частях интересно обыгрывается имя героини. Она называется то Аней, то Анной Модестовной. От имени Аня веет чем-то домашним, тёплым, мягким, детским даже, и в то же время оно подчёркивает уязвимость, незащищённость молодой женщины. Именно такой становится Анна Модестовна, когда находится наедине с природой (играет с водяными каплями) или в те минуты, когда уверена, что ей не угрожает опасность. Но, услышав “твёрдые шаги” молодого человека с портфелем (символ принадлежности к власти!) или “турчок милиционера”, героиня словно надевает на себя маску обычного обывателя, становится похожей на всех окружающих её людей — просто Анной Модестовной.

Такие перевоплощения героини в рассказе происходят дважды: в первой части и во второй. Но в первой части она и остаётся Анной Модестовной, а во второй опять превращается в Аню в самом конце. Милиционер, который увидел, как героиня срывает газету со статьёй об отце-заключённом, мог бы наказать её (и не только штрафом). Однако он выслушивает женщину, понимает её, то есть ведёт себя не как представитель власти, а как человек: разрешает взять газету и отпускает не наказывая. И мы видим, как освобождается от страха душа молодой женщины и она вновь становится Аней: по-детски берёт окровавленный палец в рот и думает про милиционера: “А он совсем не страшный”.

— “История воплощается в мелочах”, — утверждал А.Солженицын. Назовите детали, помогающие представить историческое время.

Старшеклассники выделяют такие “говорящие” детали, как капля воды, в которой отражается Аня. Проводят ассоциативные линии: круг — глобус — капля воды в романе Л.Толстого из сна Пьера Безухова — круги ада в «Божественной комедии» Данте. В капле отражается не только Аня, но и небо, дерево на фоне неба, ветви, паветви, сучочки, почки — разве это не символ того, что всё живое на земле наделено равным правом на солнце, воздух, воду, свободу? Так автор подводит нас к пониманию истины: никто не имеет права лишать другого этого права. А если имеет — значит, общество “больно”.

Ученики отмечают, что многозначительно название реки Чу.

  • чу! (междометие — призыв к тишине, к вниманию);
  • Чу-жой (в контексте отвергается — “река не была чу-жа”);
  • чу-ткость (отсутствие чуткости — трагедия!);
  • чу-до (чудо взаимопонимания: “милиционер понял”!).

Талант писателя, делают вывод ученики, находит отражение в выразительных деталях, которые помогают понять основную мысль рассказа: в тоталитарном государстве ни во что не ставится личность человека, превращающегося в часть огромного механизма; противостояние этому процессу есть мужество. Важную роль играет в рассказе приём умолчания: мы сами догадываемся, какая судьба постигла молодого талантливого учёного, отца Анны Модестовны (он, вдохнувший жизнь в долину реки Чу, сам много лет провёл в тюрьмах, превратился в “никому не нужного старичка”; он вычеркнут из списка мёртвых и живых), догадываемся и о том, через какие страдания пришлось пройти его семье (Анна Модестовна живёт с постоянным чувством опасности, а это говорит о многом).

Старшеклассники говорят и об авторском отношении к изображаемому, отмечают, что писатель умело “спрятался” за своими героями. Но легко заметить его сочувственное отношение к безвинным жертвам несправедливого общества: Анне, к её матери, отцу; ироническое — к журналисту, написавшему статью об отце героини; осуждение того, что равнодушно-жестокое отношение к человеку стало нормой в родной писателю стране; гордость за простых людей, не потерявших надежду и веру в таких бесчеловечных условиях, сохранивших “душу живу”. Коллективному бездушию противостоят хрупкие, беззащитные женщины, мать и дочь, сохранившие память об отце и муже, верность ему, жаждущие вернуть несчастному узнику веру в то, что его жизнь не прошла даром: при первой же возможности мама Ани поедет к нему и повезёт газету, где говорится о том, как преобразовали долину реки Чу открытия учёного.

4. Заключительное слово учителя.

В рассказах В.Шаламова и А.Солженицына показано, как действует тоталитарная машина уничтожения людей, их живой души. Но и её бесперебойное движение встречает сопротивление, незаметное, но упорное. Не о них ли слова поэта Олега Хлебникова:

Бедные, бедные! Душу свою
все берегли, как последнюю
пайку —
скудную и зачерствевшую —
в свайку
не проиграли в неравном бою.
Тусклая лампочка светит
во мгле.
Нету другой — освещает и эта
тёмный кусочек белого света,
путь по земле…

Обычные люди нашли в себе силы выжить и, более того, — сохранить все человеческие качества, пронесли в душе своей способность заботиться о ближних, верность, милосердие, не разучились любить жизнь и друг друга. В этом — надежда, которую оставляет Солженицын человеку в мучительном движении истории.

источник