Меню Рубрики

Поступок как объект этического анализа

Противоречия нравственной свободы проявляются в структуре поступка, которая складывается из следующего набора элементов: мотив – намерение – цели и средства – решение – деяние – последствия – оценка (самооценка).

Всё начинается с мотива, внутренне осознанного побуждения к действию. На уровне мотива человек и решает те внутренние противоречия выбора, о которых шла речь выше. Мотив даёт смысловое обоснование тому, что произойдёт. Мотив настолько важен, что часто считается определяющим элементом поступка. То, какие побуждения двигали человеком, какие ценности были избраны, и определют смысл деяния. В отличие от мотивастимул– это внешний фактор, воздействующий на поведение.

Мотив плавно перетекает в намерениежелание совершить действие для достижения некой нравственной цели. Мотив освящает содержание намерений, делает их добрыми или преступными. Если мотивация происходит в сознании в форме рассуждений, то намерение – это установка, направленность сознания на то, чтобы претворить духовные замыслы в жизнь.

Продумывать, как именно ты собираешься воплотить свои намерения, очень важно, иначе результат не совпадёт с ожидаемым («Хотели, как лучше, а получалось, как всегда».) Намерения и последствиячасто не совпадают по нравственному смыслу, вот почему всякий поступок – это риск. Человек часто заблуждается в том, что хорошо, а что на самом деле плохо, а потому даже самые лучшие намерения подчас приводят к плачевным результатам. «Добрыми намерениями вымощена дорога в ад» – гласит библейская мудрость.

Чтобы составить ясное представление о намерениях, надо не только поставить перед собой цель, но и выбратьсредствадля её достижения. Цель поступка может быть конкретной и практической: поступить в вуз, вскопать грядку, написать письмо, в моральном же плане важно, чтобы эта цель была нравственно положительной. Благородная цель вдохновляет нас на значительные дела, но когда мы начинаем раздумывать, каким бы способом этого достичь, то часто возникает проблема: какими средствами добиться желаемого? Понятно, что средства должны быть эффективными, однако в стремлении добиться своего велик соблазн действовать любыми методами, кажется, что хорошая цель оправдывает любые средства. Но если дорога к справедливости пролегла через насилие и предательство, вряд ли наступившая справедливость кого-то устроит. И какое право рассуждать о справедливости имеют люди, способные на низкие и безнравственные поступки? Вот и оказывается, что нельзя «сначала» воровать и обманывать, а «потом» на полученные деньги помогать людям. Никакого «потом» не наступает,цель, достигнутая неправыми средствами, оказывается неправой целью.

Решениеакт воли, позволяющий перейти от моральных намерений к действиям. Решительность позволяет нам преодолеть как самих себя, так и обстоятельства для утверждения нравственных ценностей в действительности. При разрешении экстремальной ситуации (на пожаре, в разведке, при освобождении заложников) намерения участников обычно отвечают критериям нравственности, успех же такого предприятия зависит от способности людей принимать быстрые и определенные решения. В ненапряженной же ситуации этика рекомендует перед принятием решения подробно рассмотреть варианты поведения, чтобы учесть различные нравственные интересы участников. Недаром народная мудрость советует: «семь раз отмерь».

Итак, приняв решение, мы приводим замысел в исполнение, совершаем деяние (нравственное деяние может быть как действием, так и бездействием) и смотрим напоследствия. Заключительным этапом поступка являетсяоценкаисамооценкапроизошедшего.

Поскольку поступок – это целостный акт, то он оценивается в единстве всех своих элементов. Наступает пора сравнивать намерения с последствиями, проверять нравственную чистоту мотивов, адекватность избранных средств. Понятно, что если благородные мотивы человека переросли в прекрасные результаты, то такое поведение достойно восхищения.

Поскольку вся предварительная подготовка к поступку происходит в сознании личности, внешняя оценка ее деяний затруднена. Общественное мнение склонно оценивать последствия и может только предполагать мотивацию, которая за ними стоит. Самооценка поступка не менее важна для внутренней жизни, чем похвалы или порицания других, внутренний голос оценит не только действия, но и тебя самого. Конечная самооценка становится основанием для дальнейшей деятельности, полученный опыт оказывает влияние на мотивы следующего поступка.

СМЫСЛ ЖИЗНИ И СЧАСТЬЕ КАК НРАВСТВЕННЫЕ ЦЕННОСТИ

Смысл жизни как нравственная ценность

Проблема смысла жизни порождена особым характером человеческого бытия – это индивидуальное бытие-к-смерти. Осознание своей конечности побуждает человека задуматься о смысле столь быстротечного существования, во время которого не удается достичь даже материальных целей, не говоря уже о духовных. Утрата смысла в жизни обесценивает всю нравственную деятельность человека, поэтому «борьба за смысл» – одна из главных задач этики.

Решение проблемы смысла жизни начинается с ответа на вопрос: обладает ли земная человеческая жизнь самостоятельной ценностью. В истории этических учений сложились две традиции, отвечающие на поставленный вопрос диаметрально противоположно.

Имманентная традицияпредполагает, что земная жизнь обладает ценностью, во всяком случае, некоторые ее стороны весьма привлекательны. Задача личности состоит в том, чтобыактивно использовать отпущенный срокдля приобщения к нравственно ценным аспектам действительности. Имманентная традиция исходит из того, чтосмысл жизни – в самой жизни, в ее реальных проявлениях. По вопросу о том, какие именно проявления жизни придают ей нравственную ценность, в этике сложился ряд направлений:

а) гедонизм исходит из того, что смысл жизни заключается вудовольствиях, в наслаждении жизнью (школа киренаиков). Подобный оптимистический взгляд на вещи особенно присущ молодости. Однако со временем обнаруживаются преходящий характер удовольствий, а также разрушающее воздействие удовольствий на личность, сосредоточившуюся исключительно на них;

б) эвдемонизм построен на идее о том, что смысл жизни состоит в достижениисчастья, которое мыслится как реализация важнейших разумных целей человека (Аристотель, Фейербах). Нетрудно, однако, показать, что смысл жизни не сводится к ее целям, сколь угодно значимым. Напротив, это цели, избираемые нами в жизни, должны быть наделены смыслом из некого нравственного источника;

в) утилитаризмосновывается на том, что смысл жизни состоит в получениипользы(эгоистический вариант) или принесениипользы(альтруистический вариант). Таких воззрений придерживались английские утилитаристыXVIII века (Бентам, Милль). Между тем при рассмотрении антиномий морали нами была отмечена нетождественность «морального» и «полезного». Даже альтруистическое «служение людям» может оказаться лишенным подлинного смысла;

г) социологизмориентирован на то, что смысл жизни состоит в успешнойдеятельности в обществе(К.Маркс, «теория разумного эгоизма»). Это может быть как реализация своих нравственных установок в данной общественной системе, так и революционное преобразование социума во имя «лучшей морали». Проблема состоит в том, что мораль не только социальное, но и духовное явление, нравственный смысл жизни не может черпаться лишь из ее социальной составляющей.

Итак, учения, принадлежащие к имманентной традиции, дают человеку оптимистические представления о смысле повседневной жизни. Однако они возводит в ранг смысложизненных некие частные ценности. При практической реализации такой установки можно прийти к выводу об относительности всех ценностей и, в конечном счете, о бессмысленности жизни.

Трансцендентная традицияпредполагает, что земная жизнь не обладает самостоятельной ценностью, так как она всегда несовершенна, несправедливо устроена, непригодна для реализации истинных ценностей. Для личностиземное существование является испытательным или подготовительным периодомк подлинной жизни. Трансцендентные учения утверждают, чтосмысл придается повседневной жизни некой ценностью, находящейся за пределами этой жизни(трансцендентной ценностью). В рамках этой традиции сложились два основных направления:

а) религиозные учениябазируются на том, чтосмысл придается жизни Богом. Если Творец всего сущего предусмотрел смысл каждого элемента сотворенного им мира, то задача личности – осознать свое божественное предназначение, что и придаст ее существованию абсолютный смысл. Постижение этого смысла возможно благодарявере.

б) философские ученияинтерпретируют трансцендентныйсмысл жизни как проистекающий из идеального закона, по которому развивается все бытие. В роли такого закона могут выступать карма (в буддизме как этико-философском учении), дао (в даосизме), «идеи» у Платона или «абсолютная идея» у Гегеля. Познать закон, при согласии с которым жизнь становится осмысленной, возможно с помощьюразума.

Итак, трансцендентная традиция позволяет придать смысл самому ничтожному существованию. Даже если повседневное существование человека лишено счастья, пользы и значения, оно может получать оправдание «в высшем смысле». Трудности трансцендентного подхода связаны с тем, что утверждение о существовании объективного смысла жизни и абсолютной жизненной ценности плохо согласуется с человеческой свободой. При практической реализации можно разувериться в том, что между трансцендентными ценностями и земным существованием есть связь, и прийти к выводу о бессмысленности жизни.

Приведенные рассуждения показывают, что проблема смысла жизни порождает очередную моральную антиномию. С одной стороны, смысл должен присутствовать непосредственно в земном существовании, с другой стороны, смысл жизни не может сводиться только к смыслу повседневности.

источник

Проблема выбора тесно связана с проблемой обоснования этого выбора, человек должен провести определенный этический анализ, подобрать доводы для каждой из альтернатив, и только после этого сделать выбор.

Этический анализ осуществляется на нескольких уровнях.

1. Уровень этических правил, которые предписывают определенные решения: врач проводит обезболивание, чтобы уменьшить страдания пациента.

2. Уровень этических принципов, которых существует более ограниченное количество, они обосновывают существование правил, так необходимость обезболивания объясняется принципом «не навреди».

3. Уровень этических теорий, где оправдывается уже существование принципов.

Уровень этических теорий является самым сложным, переход на более сложный уровень этического анализа обусловлен возникновением моральных дилемм, требующих выбора.

Исторически существовало огромное количество этических теорий, которые условно можно поделить на два типа, в зависимости от того какая сторона поступка оказывается в центре внимания при его оценке.

Первый тип – это натуралистическо – прагматический тип или этика утилитаризма (от лат.utilitas –польза, выгода), родоначальники – Д.Юм, И.Бентам, Дж.С.Миль. Принципиально то, что все теории этого типа исходят в своей моральной оценке действия из его результата, т.е. пользы, или цели. Данные теории опираются в своей оценке на объективных фактах реальности, которые мы можем оценить, в то время как субъективные мотивы действия не проявляются в действительности, а значит, затрудняется их оценка. В этике утилитаризма моральное оправдание поступка тесно связано с получением внеморального блага, и это благо становится критерием моральной оценки действия. Так врач оказавший помощь и спасший жизнь больному совершил хороший поступок, т.к. результатом этого поступка стало такое благо как спасенная жизнь человека.

Исходя из этого типа теорий, человек должен действовать таким образом, чтобы всегда преобладали позитивные последствия, а если нельзя исключить негативных последствий, то они должны быть минимизированы. Так, например: из двух зол выбираю меньшее. И выбор будет оправдан тем, что этот вариант приносит больше блага, чем любой другой возможный. Например, лекарственное средство показано к применению у беременных только в случае, если угроза матери превышает угрозу для плода.

Негативными последствиями развития прагматических идей, стала абсолютизация понятия пользы, в результате чего легко можно прийти к выводу: цель оправдывает средства, что позволяет оправдать даже самые безнравственные поступки. Это ведет к оправданию пересмотра моральных норм, и даже к моральному нигилизму, т.е. полному отрицанию каких- либо норм. Подобная тенденция может выразиться в действии принципа наклонной плоскости, когда переступив через моральный запрет в определенной ситуации, и оправдав это полезностью, в дальнейшем мы идем по пути аналогии, тем самым полностью размывая границы дозволенного.

В рамках данного типа теорий развивались гедонистические теории – обосновывающие удовольствие как высшее благо, и соответственно полезным будет признано то, что приносит человеку счастье и удовольствие. Для общества такой подход чреват тем, что сущность человека непосредственно связывается с его биофизиологическими и социальными потребностями. Они же, точнее необходимость их удовлетворения, и получение удовольствия, определяет содержание моральных принципов, и в итоге поступки и поведение человека. Это может привести к отрицанию существования вечных, неизменных и абсолютных моральных принципов и норм. Последние всегда относительны, вырастают из насущных потребностей и постоянно изменяются в процессе их удовлетворения. Неизменным остается только стремление человека к удовлетворению своих потребностей и чувство удовольствия, которым это удовлетворение сопровождается. Сумма существ, стремящихся к удовлетворению своих, как правило, растущих потребностей, образует специфическое сообщество индивидов, получившее в современной социологии название — “общество потребления”, которое становится реалией сегодняшнего дня.

Теоретические установки натуралистическо-прагматической этики являются основаниями либерализма в биоэтике: оправдание эвтаназии, экономической и демографической целесообразности “прогностического” контроля медицинской генетики за “здоровьем населения”, правомерности уничтожения жизни на эмбриональном уровне, просчитывания “цены” трансплантологического продления и завершения жизни по критериям “смерти мозга” и т.п.

Идеалистическо-деотологический тип теорий при оценке действий исходят не из результатов, и того благо которое наступило, а из мотивов поступка, намерений лица, и используемых при этом средств. Основным понятием является «долг», многие поступки человек совершает именно потому, что он должен это сделать. С точки зрения деонтологии будет признан недолжным поступок, даже в том случае если было получено некое благо.

В рамках идеалистической этики человек понимается как существо, обладающее способностями. Причем эти способности даны ему не только для того, чтобы управлять потребностями, но и для того, чтобы становится лучше, т.е. нравственно совершенствоваться соответственно с нравственными ценностями и законами, которые являются не только законами человеческих отношений, но и законами бытия, т.е. законами по которым создан и существует мир. Нравственный закон — это как бы “позвоночный столп” в организме человеческих отношений. Абсолютное значение нравственных ценностей и нравственного закона для человека и общества заключается в том, что несоблюдение нравственного закона приведет в конце концов просто к вырождению общества, так же как разрыв позвоночного спинного мозга неизбежно приводит к параличу и гибели человека. В качестве примера жесткого действия этого закона может быть рассмотрена жизнь любого человека, аморальность которого сначала разрушает его нравственно и духовно, а затем, неизбежно и физически.

Читайте также:  Географический язык какие анализы сдать

Для этого типа этических теорий опорой и основанием решения морально-нравственных проблем является идеальная самодостаточная реальность нравственного закона. Что это такое — идеальная самодостаточность нравственного закона? Данное суждение означает, что нравственный закон — это реальность, несводимая ни к человеческой природе, ни к практическому расчету, ни к экономической выгоде, ни к социальной целесообразности. Напротив, именно нравственный закон задает направление и смысл не только нравственному поведению, но и человеческому существованию в целом.

Особое место среди нравственных учений религиозного типа занимает христианская этика. Для европейской культуры христианское нравственное учение имело определяющее значение. Тысячелетиями в европейской культуре существовала тесная и прочная связь религии, этики и медицины. Добротодеяние, как заданная христианством, смыслообразующая цель человеческого существования в мире, последовательно реализовывалась в конкретной практической деятельности милосердия и врачевания. Традиционная профессиональная врачебная этика, как никакая другая форма прикладной профессиональной этики, обнаруживала эту связь.

На протяжении двадцати веков медицина и все, что происходит с болеющим и страждущим человеком всегда было в центре внимания христианской этики. Предание и история свидетельствуют, что медицина была неотъемлемой частью христианской и, в частности, православной культуры. В Новом Завете мы не встретим осуждения применения медицинских средств. Согласно Священному Преданию один из учеников Христа, апостол Лука, был врачом. Врачевание — одна из профессий первых христиан, святых Космы и Дамиана (+284), великомученика Пантелеимона (+305). В истории Церкви немало примеров, когда священники и даже епископы занимались врачеванием не только духовных, но и телесных недугов[1]. Нельзя не упомянуть нашего великого современника (+ 1961) — святителя Луку (Войно-Ясенецкого) — епископа и хирурга, автора известного труда “Очерки гнойной хирургии”. Действительно, если телесная болезнь — это следствие греха, то не во имя ли его излечения приходит в мир и Сам Спаситель: “Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию” (Мф. 9, 12-13). “Исцеляйте больных”, — научает Христос своих учеников (Лк. 10, 9). Именно эта взаимозависимость духовно-нравственного и телесного исцеления превращает христианскую этику в важнейший фактор всей человеческой жизни.

Для Канта, например, этим внутренним законом, т.е. высшей нравственной ценностью, является долг, подчинение которому и составляет собственно моральный поступок. Благодаря Канту слово деонтология (“деон” — долг, “логос” — закон, учение) становится синонимом нравственной философии. Только человек, и в этом его великое отличие от любой другой живой твари, по Канту, наделен способностью действовать не только по законам “естества”, но и по законам “долга”, т.е. в соответствии с нравственным законом, который гласит — поступай так, как ты хотел бы, чтобы поступали по отношению к тебе, или, не превращай другого человека в средство для реализации твоих эгоистических целей. Эгоистическое своеволие несовместимо с требованиями христианской этики. В равной степени оно несовместимо и с профессиональной этикой врача. Мы помним, что по Гиппократу профессионализм врача заключается в его умении подчинять свои интересы — интересам пациента.

На данном типе базируется консервативная точка зрения в биоэтике.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник

Элементарным актом человеческой деятельности, в котором оказывается ее моральный аспект, есть поступок, единичный акт поведения. В структуре поступка в ее основных элементах представлена структура морали как социального феномена. Этический анализ структуры поступка чрезвычайно важен для выработки принципов его адекватной оценки. На мировоззренческий потенциал понятия поступок первым обратил внимание известный русский мыслитель М.М. Бахтин (1895-1973), несомненной заслугой которого является постановка вопроса о поступок как единственный путь преодоления разрыва идеального и действительного, культуры и жизни. Поступок есть единственное, окончательное и неотвратимое разрешения этого противоречия.

Итак, поступок является специфически человеческим выражением и конкретизацией социально-практической деятельности.

Первое что отличает поступок от других форм активности, — это его произвольность, то есть наличие умысла и плана его реализации.

Аристотель различал занятость как отчужденную деятельность, выполняемая рабами, и активность, источником которой является сознание и мышление самого человека. В первом случае имеем дело с пассивной занятостью социального субъекта, во втором — с реализацией потенциала человека как личности. В первом случае деятельность мотивируется будто «извне внутрь», во втором — «изнутри наружу». Собственно человеческим действием, сознательным поступком считается именно вторая форма произвольного действия. Это обстоятельство признается не только представителями философского гуманизма от Августина к Е. Фромма и от М. Экхарта к А. Швейцера, но и законодательством, правосознанием в самом широком смысле слова. Ведь под действие закона и правовую оценку подпадают прежде всего поступки, то есть действия, совершенные на основе сознательного решения личности, ее свободного волеизъявления.

Совершая поступок, человек осуществляет выбор, определяет свою судьбу. Она не подчиняется неизбежности обстоятельств, а вырабатывает сознательное решение, то есть четко представляет себе цели своих действий, их ожидаемый результат и последствия.

Поступок занимает в социальной активности человека исключительное место. Именно он в явной, резко выраженной форме реализует нравственный потенциал личности, ее позиции, установки и стремления. Поэтому второй(вслед за довільністю) особенностью поступка является его зобов’язувальність (обязательность). В поступке действие и его результаты относятся личности в обязанность, она ответственна за них как за проявление собственной природы и активности. Собственно идея обязательности включает в себя обе характеристики поступка: обязательность как сознание и осознание и обязательность как ответственность (Г.М Бахтин заметил это за 7 лет до публикации «Бытие и ничто» немецким мыслителем М. Гайдеггером (1889-1976), который связывал личностную неповторимость человеческого бытия с ответственностью личности за это быт.1.

Понимание поступка, в отличие от других форм активности человека заключается, прежде всего, в обнаружении не только того, что человек сделал, но и того что она стремилась сделать. Именно качество направленности (или интенции) поступка то существенное, что отличает его среди других форм проявления человеческой активности.

Первоначальным качеством поступка его ответственность. По мнению Н.М. Бахтина, поступок «более чем рационален — он ответственен» . Рациональность — только момент, сторона, условие ответственности.

Сознание поступка — это его и ответственность, и рациональность одновременно, это и единство, которую М.М. Бахтин связывал с понятием «самосознание». Первичная в этом единстве ответственность. Поступок рациональный, потому что ответственный.

Бахтиным тонко и точно выявлена главная особенность рациональности поступка, что оказывается как «деятельное мышление». Собственно, через эту деятельную ответственность рациональность и имеет прикосновение к поступку, упорядочивая его субъективную составляющую в «внутреннюю логику поступка», как ее называл Бахтин.

Ответственность неистребима в человеческой жизнедеятельности. Она ограничена пределами правовой ответственности или нравственности, а является универсальной характеристикой поступков. Человек ответственен за все, но прежде всего — за свою жизнь.

Именно сознание собственной ответственности — решающий фактор формирования личности. Человек становится личностью тогда, когда она становится самосвідомою, начинает осознавать собственную ответственность за свои действия и поступки. Это решающим образом отражается на отношениях человека с другими. Давно замечено, что наличие ответственности, в том числе и за других людей, — лучший воспитатель в семье, трудовом коллективе, в межличностных отношениях.

Ответственность и самосознание — точные критерии проявления личностного развития в поведении.

Обязательность предполагает осознанный, рациональный и ответственный выбор. Она допускает при этом сомнения и отклонения. Таким образом, «не-алиби в бытии» стягивает в один узел свободу и достоинство личности, ее сознание, разум и поведение. Единство «внутренней» и «внешней» логики поступка, единство его субъективного и объективного аспектов возможно не в теоретической плоскости, а в плане действенной обязательности поступка, его динамизации и свершения. Обязательный, то есть ответственный и рационально осмысленный поступок есть действие «на основе признания повиннісної единства. Это утверждение «не-алиби в бытии» и есть основа действительно «силуваної данности» — заданности жизни. Только «не-алиби в бытии» превращает пустую возможность в ответственный действительный поступок».

Поступок ставит человека в ситуацию принципиального «не-алиби в бытии», поскольку она сама и только она оказывается ответственным за свои поступки.

Для этического анализа поступка, что имеет целью моральную квалификацию поведения, важно выделить в его структуре следующие элементы: субъективный мотив, общественно значимый результат, внешние условия перехода мотива в результат, т. е. совершения поступка.

Коротко отдельные элементы поступка, имеющих значение для его моральной оценки.

Традиционно в поступке различают внешние, объективные и внутренние, субъективные аспекты. Первые — конкретное выражение поступка в форме физического действия (бездії), жестов, слов и т.д., которые определенным образом влияют на окружающую среду материальное и вызывают разнообразные последствия. Вторые — определенные проявления сознания(мышления, чувств, эмоций, стремлений и т.д.). Анализ механизмов поступка сводится к проявлению связи и взаимодействия как внешних, объективных, так и внутренних, субъективных, процессов и состояний, вызывающих решение совершить определенный поступок, направляют и контролируют его выполнение.

Результаты поступков, как правило, доступны наблюдению, поскольку они приобретают определенное материальное воплощение, а их нравственная ценность определяется социальным критерием. Сложнее с выявлением истинных мотивов поступков и установлением их моральной ценности.

Нравы фиксируются в общественном сознании в виде моральных норм, распространенных нравственных чувств, убеждений, идеалов, привычек и т.п. элементы общественного морального сознания, воспринятые индивидуальным моральным сознанием, в общем определяют поведение личностей, но только в самых общих, типичных для данного сообщества чертах. В сознании личности эти общие черты поведения, об’єктивуючись, могут приобретать значительных изменений, обусловленных біопсихічними особенностями индивида (темперамент и т.п.), ближайшим социальным окружением, особенностями воспитания. Поэтому установление истинного мотива конкретного поступка в конкретной ситуации часто оказывается нелегким делом даже для того, кто совершил этот поступок.

Прежде всего нужно установить, что такое мотив поступка? Часто мотив путают с стимулами. Но стимул это любая непосредственная причина поступка. Мотив же — всегда побуждение, содержащееся в собственном сознании человека: его чувства, желания, интерес, убеждение, потребность, цель и т.п.

Несомненно, потребности, цели, интересы людей обусловлены объективными социальными факторами, поэтому их субъективность относительна. Но психологически они всегда ощущаются индивидом как нечто свое, выбранное самовольно.

Мотивы не просто побуждают к определенной деятельности, они придают ей субъективного, личностного смысла. Это проявляется, прежде всего, в том, что субъект всегда готов нести ответственность за мотивы своего поведения, но не согласен нести ее за поведение в целом, в частности за последствия своих действий, ссылаясь на независящие от его воли «искажения» первоначального намерения. Итак, мотив это всегда внутреннее побуждение к действию. В этической и психологической литературе особый акцент делается на усвідомлюваній природе этого побуждения.

Уместно отличать мотив от намерения, хотя эти термины часто употребляются как синонимы. Намерение это мисленнєвий образ того действия, которое человек желает или решила осуществить ради достижения определенной цели. Поэтому намерение всегда предшествует поступку. Мотив же — сама эта цель, когда она становится постоянным стимулом поведения.

В качестве мотивов могут выступать любые элементы человеческого сознания, в которых отражается ее ценностное отношение к действительности, к другим людям, к самой себе. Мотивами поведения могут выступать потребности, точнее не сами по себе потребности, а осознанная необходимость их удовлетворения (неосознанные потребности могут выступать стимулами или мотивами поступков, но не их мотивами); интересы избирательная направленность сознания на определенные нужды; цели образы ожидаемых или желаемых результатов деятельности, направленной на удовлетворение потребностей или интересов.

Кроме того, в качестве мотивов часто выступают параметры-состояние стабильной готовности действовать определенным образом в определенных ситуациях; социальные ориентации относительно постоянные выборочные отношение к определенным ценностям жизни, культуры, имеющих более общий, менее ситуативный характер; привычки установки на определенные, автоматически повторные формы поведения, осознанные ранее, что стали настолько устойчивыми, не обязательно нуждаются в деятельности по усмотрению каждого конкретного поступка. К числу высших мотивов поступков стоит отнести также убеждение глубоко осознанные, продуманные и прочувствованные установки и ориентации, ставшие общими принципами поведения, на рациональном уровне определяющие и контролирующие более частные мотивы поступков.

Общие групповые, в общине интересы в сознании отдельного человека модифицируются под действием многих факторов конкретного значения: профессии, возраста, пола, характера человека, его мировоззрения и многих других обстоятельств личной судьбы. Все это находит отражение в жизненной позиции личности, ее стереотипных установках, в более подвижных ценностных ориентациях, убеждениях, моральных чувствах. Эти элементы индивидуального сознания выступают дальше непосредственными мотивами конкретных поступков, принципами (или оправданием) действий. Процесс осознания мотивов и выбор мотива данного действия называется мотивацией.

Читайте также:  Какие анализы сдавать на иммунитет

Кроме результата и мотива третьим структурным элементом поступка, существенным для его моральной квалификации, является внешние условия перехода мотива в результат. Обстоятельства, при которых происходит мотивация и осуществляется действие, вплетаются в саму структуру поступка, внося существенные коррективы в его моральную оценку.

источник

В психологии, педагогике, этике различают множество структурных элементов поступка: внешние стимулы, внутренние побуждения, борьбу мотивов, принятие решения, действие, результат, оценку и др. На наш взгляд, для этического анализа поступка, преследующего цель моральной квалификации поведения, достаточно различить в его структуре следующие элементы: субъективный мотив, общественно значимый результат, внешние условия перехода мотива в результат, т. е. совершения поступка.

Некоторые этики выделяют в поступке в качестве самостоятельного структурного элемента действие, т. е. ту конкретную материальную операцию, посредством которой субъективное побуждение переходит в объективный результат. Думается, в этом нет необходимости. Отвлекаясь от мотива и результата, действие, как отмечалось, можно рассматривать в виде операции, не заключающей в себе нравственно-ценностного содержания. Кроме того, поступок может и не заключать в себе материально ощутимого действия, хотя от этого он не перестает быть актом поведения, имеющим свои мотивы, общественно значимые результаты и потому подлежащим моральной оценке. В определенных случаях бездействие, отказ, например, от оказания помощи человеку, терпящему бедствие, квалифицируется моралью (и правом) как дурной поступок.

Остановимся вкратце на отдельных элементах поступка, имеющих значение для его моральной оценки.

Результаты поступков, как правило, доступны наблюдению, так как они рано или поздно получают то или иное материальное воплощение, а их нравственная ценность определяется социальным критерием. Сложнее обстоит дело с выявлением подлинных мотивов поступков и установлением их моральной ценности.

Общественные отношения реализуются в деятельности множества людей. Эта деятельность имеет общие черты у представителей того или иного класса, получая, как об этом уже говорилось, выражение в стереотипных формах поведения, нравах. При этом нравы не возникают случайно: в них «материализуются» определенные, общие для данного класса потребности и интересы. Ближайшее рассмотрение истории, писал Гегель, убеждает нас в том, что действия людей вытекают из их потребностей, их страстей, их интересов.

Нравы фиксируются в общественном сознании в виде моральных норм, распространенных нравственных чувств, убеждений, идеалов, привычек и т. п. Эти элементы общественного морального сознания, воспринятые индивидуальным сознанием, в общем определяют поведение личностей, но только в наиболее общих, типичных для данного класса чертах. В сознании личности эти общие черты поведения, объективируясь, могут претерпевать значительные изменения, обусловленные биопсихическими особенностями индивида (темпераментом и т. п.), ближайшим социальным окружением, особенностями воспитания. Поэтому установление истинного мотива определенного поступка в конкретной ситуации подчас оказывается нелегким делом даже для совершившего этот поступок.Прежде всего надо установить, что такое мотив поступка? В этической литературе нет достаточной ясности по этому вопросу, иногда в качестве мотивов выдвигаются явления, далекие от существа дела. Например, нередко мотивы поступков смешивают со стимулами. Однако такое смешение неправомерно. Стимул (побуждение) — более широкое понятие, чем мотив. Можно обозначить по крайней мере следующие различия между мотивом и побуждением. Стимул — это всякая непосредственная причина поступка. Мотив же поступка не всегда и не обязательно совпадает с причиной, предшествующей действию. Так называемые оправдывающие мотивы осознаются и выдвигаются после совершения действия. Например, непосредственной причиной физического противодействия хулигану может выступить необходимость самозащиты, а при последующем объяснении, оправдании поступка может быть выдвинут мотив охраны человеческого достоинства, общее убеждение в социальной вредности хулиганства и т. п. В качестве непосредственного стимула чаще всего выступает какая-нибудь внешняя необходимость: внезапно возникшая опасная ситуация, внешнее принуждение. Мотив же — всегда побуждение, заключенное в собственном сознании человека: его чувство, желание, интерес, убеждение, потребность, цель и т. п.

Несомненно, потребности, цели, интересы людей обусловлены объективными социальными факторами, поэтому их субъективность относительна. Но психологически они всегда ощущаются индивидом как нечто свое, избираемое по собственной воле. В. И. Ленин писал по этому поводу: «На деле цели человека порождены объективным миром и предполагают его,— находят его как данное, наличное. Но кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы…».

Мотивы не просто побуждают к определенной деятельности, они придают ей субъективный, личностный смысл. Это видно из того факта, что субъект действия всегда готов нести ответственность за мотивы своего поведения, но не согласен нести ее за поведение в целом, в частности за последствия своих действий, ссылаясь на не зависящие от его воли «искажения» первоначального намерения. Стало быть, мотив — это всегда внутреннее побуждение к действию.

При всем том и не всякое внутреннее побуждение может быть признано мотивом, подлежащим моральной оценке. Некоторые поступки (как добрые, так и злые) совершаются спонтанно, под влиянием неосознаваемого в момент действия внутреннего побуждения: аффекта (гнева), инстинкта (самосохранения) и т. п. В таких случаях отсутствует сознательное целеполагание, выбор мотивов; фактически действие оказывается однозначно детерминированным рефлекторной реакцией на возникшую ситуацию. Здесь недостает сознательной мотивации, в лучшем случае она производится постфактум в целях оправдания, обоснования, объяснения уже совершенного действия. В юриспруденции такие действия называют немотивированными.

Несомненно, что «немотивированность» таких действий не абсолютна. Даже инстинктивно-аффектные побуждения имеют свое социально-нравственное основание, пусть не осознаваемое личностью в момент совершения поступка. В более общем смысле сама система «подсознательных» инстинктов, чувств, автоматизированных навыков тоже формируется средой, воспитанием, всем предшествовавшим опытом общественной и индивидуальной жизни. Поэтому инстинкты, аффекты, привычки неодинаковы у разных людей: в одной и той же ситуации, например во время стихийного бедствия, при не-счастном случае и т. п., один человек «неожиданно» поступает как герой-альтруист, другой — как эгоист и трус. Но в любом случае подсознательные субъективные побуждения как бы внезапно и спонтанно включаются в поведение, не получая предварительной «проработки» в рассудке в момент совершения конкретного акта поведения. Все это позволяет согласиться с широко принятым в психологической и этической литературе определением мотива как внутреннего и притом осознанного побуждения к действию.

Представляется целесообразным отличать мотив от намерения, хотя эти термины часто употребляют как синонимы. Намерение — мысленный образ того действия, которое человек желает или решил совершить ради достижения какой-либо цели. Поэтому намерение всегда предшествует поступку. Мотив же — сама эта цель, когда она становится постоянным стимулом поведения. Допустим, кто-то имеет намерение выступить на собрании с речью. Мотивом при этом может служить желание внести ясность в обсуждаемый вопрос, или свести счеты с противником, или просто покрасоваться перед слушателями, блеснуть остроумием и т. д. Как видим, при одном и том же намерении поступок может побуждаться разными по их моральной ценности мотивами.

Вопрос о мотивах поведения довольно подробно обсужден в нашей этической, а особенно психологической и социально-психологической литературе. Можно назвать упоминавшиеся работы Д. А. Кикнадзе, Н. Н. Крутова, В. Момова, Б. О. Николаичева, Е. А. Якубы и др. Выявлены механизмы взаимосвязи социальных детерминантов поведения и непосредственных мотивов поступков на разных уровнях социализации личности. Определены преимущественные элементы индивидуального и коллективного сознания, которые чаще всего выступают мотивами поведения людей.

Тем не менее стройная классификация мотивов не разработана с достаточной мерой ясности, что отчасти связано с нечеткостью самого понятия мотива, как это было отмечено выше. Отсутствие строгой классификации мотивов порождает определенные трудности в объяснении поведенческих актов и их оценке. Как писал С. Л. Рубинштейн, «при объяснении любого человеческого поступка надо учитывать побуждения разного уровня и плана в их реальном сплетении и сложной взаимосвязи. Мыслить здесь однопланово, искать мотивы поступка только на одном уровне, в одной плоскости — значит заведомо лишить себя возможности понять психологию людей и объяснить их поведение». Если иметь в виду конкретный поступок, то обычно возникает потребность вычленить его доминирующий мотив.

В качестве мотивов могут выступать любые элементы человеческого сознания, в которых выражается его ценностное отношение к действительности, к другим людям, к самому себе. Мотивами поведения могут выступать потребности, точнее, не сами по себе потребности, а осознанная необходимость их удовлетворения (неосознанные потребности могут выступать стимулами или побуждениями поступков, но не их мотивами); интересы— избирательная направленность сознания на те или иные потребности; цели—образы ожидаемых или желаемых результатов деятельности, направленной на удовлетворение потребностей и интересов.

Кроме того, в качестве мотивов часто выступают установки — состояние стабильной готовности действовать определенным образом в определенных ситуациях; социальные ориентации — относительно устойчивые избирательные отношения к тем или иным ценностям жизни и культуры, имеющие более обобщенный, менее ситуативный характер; привычки — установки на определенные, автоматически повторяющиеся формы поведения, осознанные раньше и ставшие столь устойчивыми, что не обязательно требуют деятельности рассудка при каждом конкретном поступке. К числу высших мотивов поступков следует отнести также убеждения — глубоко осознанные, продуманные и прочувствованные установки и ориентации, ставшие общими принципами поведения, на рациональном уровне определяющие и контролирующие более частные мотивы поступков.

Разумеется, у разных людей в силу специфических черт характера, мировоззрения и т. д. те или иные побуждения или группы побуждений выступают преобладающими мотивами поступков. У людей рассудительных мотивы поступков чаще всего рассудочные: идейные установки, убеждения, принципы и т. п. Подчеркнуто аскетический образ жизни какого-нибудь средневекового монаха, конечно, мотивировался его религиозным фанатизмом. У фантазеров и эмоциональных людей мотивами поступков часто выступают более или менее осознанные или спонтанно возникающие эмоциональные состояния, чувства, настроения. Поэтому относительно каждого человека можно предполагать, что у него имеется какой-то доминирующий тип, или способ, мотивации поведения. При всем том даже у отдельного человека мотивы поведения более или менее многообразны, и их нельзя свести к какому-то одному побуждению, пусть и доминирующему. Лишь в общей теории, отвлекаясь от мотивов поведения конкретных личностей и рассматривая все множество возможных побуждений к поступкам у людей, ученый может поставить перед собой задачу найти первично детерминирующие побуждения, лежащие, так сказать, в фундаменте всей пирамиды мотивов.

Интересную попытку в этом смысле предпринял в одной из статей советский психолог П. Симонов, который в качестве конечных побуждений к действиям выдвигает потребности. Процесс мотивации предстает как выбор потребности, как борьба потребностей и победа одной из них, преобладающей в данной актуальной ситуации. Безусловно, потребности выступают побудителями действий, а будучи осознанными, они часто являются мотивами поступков (типичная ситуация: голодный человек крадет булку, чтобы утолить нестерпимое чувство голода). Однако, как нам кажется, автор слишком заостряет решение вопроса, сводя всякую мотивацию лишь к выбору потребности, который к тому же может происходить на подсознательном уровне. «В момент выбора становится очевидным, какой мотив, какая потребность занимает ведущее положение в структуре личности». Но что в данном случае означают слова «становится очевидным»? Сам автор подчеркивает трудность вопроса: «Действительно,— пишет он,— выяснить подлинные мотивы поступков бывает исключительно трудно. При изучении потребностей одновременно отказали оба испытанных метода классической психологии: наблюдение за поведением другого человека и анализ собственного духовного мира. В сфере исследования потребностей действие перестает быть объективным критерием, поскольку один и тот же поступок может быть продиктован самыми различными побуждениями. С другой стороны, мы далеко не в полной мере осознаем истинные мотивы наших собственных поступков и принимаемых нами решений».

Действительно, если пытаться для каждого поступка отыскать первично обусловливающую его в качестве мотива потребность, к тому же лежащую в подсознательном слое психики, то эта задача подчас может оказаться невыполнимой. Однако, указав на эту «таинственность» выбора потребности на подсознательном уровне, автор весьма скептически оценивает пользу словесных нравоучений на уровне разума, сознания, советуя воспитательную работу направить на перестройку системы потребностей, на то, чтобы «противопоставить дурным побуждениям иную систему потребностей, переключить воспитуемого на иные, общественно ценные мотивы». Полностью признавая важность воспитания полезных, разумных потребностей, все же хочется поставить вопрос: как без участия деятельности мышления можно установить, какая потребность хорошая, а какая плохая, и как без воздействия на сознание воспитуемого, без «нравоучительного» слова объяснить ему сравнительную моральную ценность тех или иных потребностей и помочь сделать правильный выбор? Безусловно, «нравоучительное» воспитание не может вовсе устранить из подсознания человека такие естественно-инстинктивные потребности-побуждения, как голод, потребность в самосохранении и т. д., но оно может содействовать формированию способности к моральной рефлексии, к сознательной оценке побуждений разного рода с точки зрения их моральной ценности и контролю над ними, т. е. тем самым помочь перестройке системы потребностей, интересов, ценностных ориентаций и других элементов сознания, выступающих мотивами поступков.

Однако мотив как родовое понятие не совпадает ни с одним из перечисленных моментов, более того, возможны противоречия между ними. Мотив конкретного поступка может, например, вступить в противоречие с установкой или ориентацией морального сознания, как это случается в ситуации морального конфликта, когда альтернативно сталкиваются отдельные потребности, интересы, ценностные ориентации. Мотив отдельного поступка может не совпадать с общей целью линии поведения, деятельности в целом.

Читайте также:  Как делать анализ на английском

Как известно, в основе всех побуждений к действиям лежат социально-детерминированные потребности и интересы. Последние в их общественном содержании обусловлены материальными (экономическими) отношениями. Как подчеркивал Ф. Энгельс, «экономические отношения каждого данного общества проявляются прежде всего как интересы».

В данном высказывании Энгельс имел в виду преимущественно общие, классовые интересы, которые без большого труда раскрываются социологом, вооруженным методологией марксистского анализа общественных явлений. Однако, как уже упоминалось, эти общие (классовые, групповые и т. д.) интересы в сознании отдельного человека модифицируются под воздействием множества факторов частного значения: профессии, возраста, пола, характера человека, его мировоззрения и тысячи других обстоятельств личной судьбы. Все это находит отражение в жизненной позиции личности, ее стереотипных установках, в более подвижных ценностных ориентациях, убеждениях, нравственных чувствах. Эти элементы индивидуального сознания выступают далее непосредственными мотивами конкретных поступков, основаниями (или оправданиями) действий. Процесс осознания мотивов и выбор мотива данного действия называется мотивацией.

В социологической и этической литературе принято различать три основные функции мотивации поведения. Она выступает, во-первых, как основание акта деятельности; во-вторых, как оправдание (обоснование) уже совершенного поступка; в-третьих, как средство фиксации и накопления личностью морального опыта.

Первые две функции мотивации самоочевидны. Третья, берущая процесс мотивации в более широком плане формирования типа поведения в целом, нуждается, на наш взгляд, в существенных оговорках. Безусловно, всякий процесс мотивации, особенно в напряженной нравственной ситуации, обогащает моральное сознание личности новым опытом, научает сознательно мотивировать последующие поступки. Однако было бы преувеличением сводить только к этому весь процесс формирования той или иной, присущей данному индивиду, системы привычных мотивов и функционирование этой системы в поведении. Думается, что в данном контексте речь должна идти уже не только о мотивации как таковой. Строго говоря, мотивация — это непосредственно связанный с конкретным поступком выбор мотива действия. Когда же имеется в виду детерминированность поведения деятельностью сознания, то речь идет об обусловленности его предшествовавшим нравственным опытом, а не о мотивации конкретных поступков. Это доказывается, в частности, тем фактом, что мотивы (и мотивация) отдельных актов поведения могут расходиться с общим, свойственным данной личности строем и содержанием морального сознания, как это наблюдается в ситуации морального конфликта, когда конкретный поступок и его мотивы неожиданно для самого субъекта приходят в противоречие со сложившимися в его же сознании ценностными ориентациями, убеждениями и чувствами.

Помимо результата и мотива третьим структурным элементом поступка, существенным для его моральной квалификации, являются внешние условия перехода мотива в результат. Обстоятельства, при которых происходит мотивация и совершается действие, вплетаются в саму структуру поступка, внося существенные коррективы в его моральную оценку. Соответствующие примеры, подтверждающие данное положение, мы приведем далее.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

источник

Поступок представляется достаточно сложным явлением окружающего нас мира. Совокупность поступков человека принято называть поведением, и оно составляет предмет изучения множества наук. По этику интересует аспект, связанный с тем, какие поступки приближают нас к идеалу человеческих отношений, а какие отдаляют. И в этой связи нам важно знать, какие структурные элементы включает в себя поступок и что из них потенциально может быть оценено как добро или зло.

В этике принято выделять субъективную и объективную сторону поступка. Субъективная выражает всю сложную совокупность наших внутренних переживаний относительно предстоящих или уже совершенных действий. Достаточно часто эта сторона в моральной философии обозначалась единым словом «мотив». Если привлечь данные психологии, то в области мотивации можно зафиксировать и подробно раскрыть до сотни различных движений внутреннего мира личности. Но для наших целей важно указать на следующие составные части субъективной стороны поступка.

Во-первых, мотив в узком смысле этого слова традиционно считается ответной эмоциональной реакцией па воздействие внешнего мира. Эта реакция может стать весьма разнообразной, но для моральной оценки поступка важно, чтобы она была не спонтанной, а осмысленной. Такого рода мотив, перерастающий в продуманную реакцию, в этике получил название «намерения». По сути, оно представляет собой результат критического анализа нескольких побудительных причин (желаний) и выражается в решении, которое мы принимаем относительно будущего свершения. Отсюда устойчивым оборотом речи стало словосочетание «намеренные поступки». Они отличаются от «ненамеренных», которые стали следствием нашего волеизъявления, но были совершены под воздействием эмоций, без их осмысления. В правоприменительной практике такие поступки обозначаются как совершенные «в состоянии аффекта».

Намерение также представляется достаточно сложным феноменом нравственного сознания. Если мы спросим о движущей причине осмысления первичных побуждений, то можем выстроить целую палитру возможных оснований. В ней будут выделяться такие феномены, как потребности, вытекающие из необходимых условий существования человека, интересы, представляющие собой желание укрепить свой статус в обще стве, и ожидания, позволяющие видеть перспективы своего развития, как социальные, так и личностные.

Во-вторых, в сфере мотивации следует отметить целеполагание. Цели нашей жизни или каждого конкретного поступка не могут быть обычной реакцией на воздействие внешней среды. Неслучайно, что спонтанный, непродуманный поступок принято называть «бесцельным». Цель предполагает осмысление своих желаний, жизненных обстоятельств, мнений и оценок окружающих нас людей. Акт целеполагания должен быть также осмысленным, как и намерение, однако оно ответственно не за цели, а за средства их достижения. А цели – это реальность, которая является ориентиром для наших намерений и служит их самым существенным обоснованием.

Наконец, есть и третья ключевая составляющая субъективной стороны поступка. Речь идет о той способности, которая заставляет нас критически оценивать происходящие с нами события. Иногда ее обобщенно называют «совесть», но это слишком узкое понимание. Более широкую трактовку дают некоторые психологические теории, в частности психоанализ, где обсуждаемая сторона нашей личности получила название «сверх-Я». В нем содержится не только наша рефлексия над правильностью желаний, эмоций или целей, но еще и сами убеждения относительно ценностных координат, принятых в обществе. «Сверх-Я» включает в себя представления о нормах, оценках и шаблонах поведения, принятых в обществе, а также подразумевает работу нашего сознания, направленную на сравнение собственных поступков с образцом, принятым в окружающем мире. При этом данная сторона внутренней жизни осмысляет не только наши действия, но и поступки других людей. «Сверх-Я» – это реальность, позволяющая ставить и достигать целей, находясь в мире подобных себе.

Субъективному началу поступка противостоит его объективная сторона. К сожалению, будучи существами несовершенными, мы не всегда способны в полной мере реализовать свои хорошие намерения. Все, что нам мешает, представляется объективными условиями, обойти которые мы не всегда можем. Так, первым, самым могущественным препятствием на пути осуществления индивидуальной воли моральная философия считала обстоятельства совершения поступка. В разделе, посвященном истории этики, мы указывали на позицию Гегеля, назвавшего автономную нравственную волю Канта «единичной», т.е. бессильной преодолеть вырастающие на ее пути препятствия. Вообще размышления об ограничениях, налагаемых на нашу волю обстоятельствами – одна из самых излюбленных тем в этике. Проблемное поле, обозначенное ей, вполне очевидно. С одной стороны, мнение, будто решимость быть моральным преодолеет любые преграды, влечет за собой самонадеянность и слишком завышенную, неадекватную оценку поступков других людей. С другой, существует соблазн все свои неудачи на пути осуществления добра списать на любые, даже самые незначительные обстоятельства, прикрыв тем самым свою слабость или себялюбие.

В любом случае в этике утвердилось мнение, что не все обстоятельства одинаковы и, значит, не всякое отношение к ним человека будет считаться правильным. Если говорить кратко, то все возможные ситуации справедливо будет разделить на те, в которых человек в принципе не мог знать все обстоятельства, и те, когда он их мог знать, но не приложил для этого усилий. Например, сравним два поступка. На наш мобильный телефон приходит sms-сообщение от коллеги по работе с просьбой подвезти его на важную деловую встречу. Но по времени отправления мы видим, что сообщение он послал два часа назад, и выполнять его просьбу уже не имеет смысла. Обстоятельства объективно сложились так, что она дошла к нам с опозданием. В другом случае коллега посредством sms просит нас о том же самом, но не указывает точно время, когда он ждет помощи. При этом мы сами находимся далеко от работы, поэтому от точного указания часа будет зависеть, сможем ли мы выполнить просьбу. Тем не менее мы решаем, что не будем помогать именно по причине нахождения в другом месте. Согласимся, что второй поступок не освобождает нас от вины, поскольку ничего не стоило уточнить время и, исходя из полученного знания, принять решение о возможности оказать содействие.

В этой связи важное мнение высказал опять же Аристотель. Определяя условия вменения вины за поступок, он указал два основания, по которым человека нельзя обвинить в неправильном поведении. Он обозначает их как поступки, совершенные «по неведению» и «в неведении». Первые случаются, когда человек не знал обстоятельств, и тогда его можно только пожалеть. Но все же, чтобы считаться полностью невиновным, ему надлежит искренне раскаяться за совершенный поступок и желать исправить его последствия. Если же раскаяния не наступило, то мы в праве усомниться – были ли плохие последствия поступка сугубо случайными?

Другой вид – «в неведении» – означает, что поступок был совершен в состоянии сильного аффекта, когда человек и не желал, и не мог продумывать последствия. Такое нередко бывает при алкогольном или наркотическом опьянении, что в правоприменительной практике считается отягчающим обстоятельством. Но бывают и положительные аффекты. Например, человек был настолько одержим желанием спасти людей из горящего дома, что в запале мог оскорбить или ударить тех, кто препятствовал ему. Но если его решимость увенчалась успехом, то кто его осудит за горячность? Скорее, надо предъявить претензии тем, кто отказывался ему помогать. Однако, продолжает Аристотель, если человек сознательно вводит себя в состояние, которое якобы позволит ему не обращать внимания на добро и зло, то мы имеем дело с пороком.

Второй составляющей объективной стороны поступка являются его последствия. На первый взгляд можно сказать, что они целиком и полностью зависят от того, как мы смогли справиться со своими желаниями. Но на самом деле в не меньшей, а то и в большей степени они становятся результатом того, как мы справляемся с обстоятельствами. Кроме того, следует помнить простую истину, что любые поступки влекут за собой последствия, даже если мы этого не желаем. Именно в этом заключается основной момент их объективности.

Последствия, которые оказывают влияние на события окружающего мира, являются единственным видимым результатом наших поступков. Насколько возможно их предсказать? Этот вопрос столь же сложен, как и о возможности предвидеть все обстоятельства. Один древний афоризм гласит: «Камень, брошенный рукой, принадлежит дьяволу». Результат поступка в следующий миг после его совершения перестает зависеть от нас и начинает жить собственной жизнью. Он порождает самостоятельные следствия, не все из которых мы предусмотрели. Отсюда в этике достаточно часто проводилась сложная диалектика между ближними и отдаленными последствиями. Первые считались на нашей совести, а по поводу других не было единства во мнениях. Например, должны ли мы чувствовать ответственность за последствия, которые повлияют на жизнь будущих поколений? Или же мы в праве ограничиться только ближайшим временным промежутком? Тут следует иметь в виду, что прилагательное «отдаленные» применительно к пространству и времени, и «отдаленные» в отношениях между людьми не могут считаться синонимами. Рассуждая с точки зрения морали, мы никогда точно не знаем, когда именно проявятся желаемые нами последствия. Допустим, мы в течение некоторого времени используем ложь в отношениях с другими людьми. Мы надеемся, что если обман и будет раскрыт, то это случится нескоро и прошедшее время сможет сгладить неизбежные для нас отрицательные последствия. Но случается так, что неожиданно для нас обман полностью раскрывается и мы сталкиваемся с последствиями значительно худшими, чем ожидали. Часто бывает наоборот, когда мы ожидаем немедленного нравственного эффекта, а он нс наступает. Но это нс значит, что мы получаем право прибегнуть к иным, неморальным средствам.

Приведенные выше парадоксы, связанные с размышлениями о субъективных и объективных сторонах поступков, можно продолжать бесконечно. Подводя итоги, следует заметить, что любому субъективному мотиву обязательно сопутствует объективное проявление, сначала становящееся событием из окружающего мира, а затем вызывающее реакцию на него со стороны других людей. Поэтому мы должны предельно внимательно продумывать как обстоятельства, так и последствия наших поступков, стремясь свести возможные отрицательные случайности к минимуму.

источник