Меню Рубрики

Политический дискурс как предмет анализа

Политическая деятельность всегда играла особую роль в жизни общества. От определенной политической позиции или ситуации зависит место страны на международной арене, ее взаимоотношения с другими государствами, ее роль в деятельности мирового сообщества. Однако важную роль в определении имиджа страны играет способ ее презентации политическими лидерами данного государства. Посредством выступлений политики имеют возможность обратиться как к международному сообществу, так и к гражданам своей страны.

Слово «политика» произошло от греческого языка «politiko», которое означает государственные или общественные дела, сфера деятельности, связанная с отношениями между классами, нациями и др. В толковом словаре русского языка Ожегова и Шведовой дают следующее определение слова политика: «деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающая общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность партий и других организаций, общественных группировок, определяемая их интересами и целями».

Политический дискурс трактуется как институциональное общение, которое использует определенную систему профессионально-ориентированных знаков, т.е. обладает собственным подъязыком (лексикой, фразеологией и паремиологией). Существует много методов для анализа политических дискурсов.

Предмет анализа составляет виртуальное измерение дискурса, которое рассматривается как семиотическое пространство, включающее вербальные и невербальные знаки, совокупным денотатом которых являются мир политики и тезаурус прецедентных высказываний, набор моделей речевых действий и жанров, специфических для общения в данной сфере. О таком анализе говорится в работах Е.И. Шейгал, Бертранд Д., Дэзэ А., Мисика Ж..

Общая характеристика политического дискурса определяет его границы и содержание, системообразующие признаки и функции, описывает базовые концепты. В выяснении особенности нам поможет ответ на вопрос «для чего нужен политический дискурс?».

Основное назначение политической коммуникации – борьба за власть. По мнению многих ученых, в рамках семиотического подхода, всякая власть выражается в языке. А политика – это «не что иное, как кодифицированные знаки, развертываемые при помощи акта высказывания в социально-семиотический процесс – речевую дискурсию, понимаемую как совокупность речевых (дискурсивных) практик, оказывающих влияние на формирование представления об объекте (факте, явлении, процессе), который они представляют».

В процессе выступления политики должны не только проинформировать аудиторию о каком-либо аспекте общественной жизни, но, что важнее, добиться расположения аудитории, убедить слушателей принять ту или иную позицию, а также заручиться поддержкой граждан. Это борьба за власть и получение доверия слушателей, что предопределяет его основные функции и способы их реализации. Шейгал вычислила следующие основные функции политического дискурса:

— интеграция и дифференциация групповых агентов политики;

— агональность и гармонизация отношений участников политического процесса;

— акциональная функция (в политике «говорить» значит «делать»);

— функция интерпретации (создание «языковой реальности» поля политики);

— контролирующая и регулятивная функции (манипуляция сознанием и контроль за действиями политиков и электората)

Исследования выступлений политиков позволяют, с одной стороны, прогнозировать дальнейшие действия и намерения, а с другой – устанавливать наиболее эффективные способы воздействия на слушателей. Мы можем это понять через отличия политического языка от обычного. Ведь лексика в политическом дискурсе – терминологична. Во-вторых, специфичная структура дискурса является результатом своеобразных речевых приемов, а также его звукового и письменного оформления, поэтому исследование политического дискурса связано с анализом формы, задач и содержания дискурса, употребляемого в определенных политических ситуациях. Например: выступление политика-кандидата на президентских выборах перед народом отличается от выступления политика на трибунах международных организацией тем, что первый должен достичь доверие слушателя, который будет выбирать и голосовать. А второй передает позицию страны, которую представляет, и не обязан убедить присутствующих. Это объясняются характеристиками политического дискурса.

Другая особенность политического дискурса — «тоталитаристский» дискурс. В.З.Демьянков говорить, что когда пытаются охарактеризовать особенности «тоталитаристского» дискурса, неизбежно вводят в описание этические термины, например, по Х. Медеру:

— «ораторство»: доминирует декламаторский стиль воззвания,

— идеологизация всего, о чем говорится, расширительное употребление понятий, в ущерб логике,

— преувеличенная абстракция и наукообразие,

— повышенная критичность и «пламенность»,

— лозунговость, пристрастие к заклинаниям,

— претензия на абсолютную истину.

Эти свойства отличают политический дискурс от других видов речи.

Эта полемичность сказывается, например, на выборе слов и представляет собой перенесение военных действий с поля боя на театральные подмостки. По мнению некоторых психологов, такая сублимация агрессивности заложена в человеческой природе. Направлена полемичность на внушение отрицательного отношения к политическим противникам говорящего, на навязывание иных ценностей и оценок. Вот почему термины, оцениваемые позитивно сторонниками одних взглядов, воспринимаются негативно, порой даже как прямое оскорбление.

Многие считают, что важнейшими ориентационными знаками политического дискурса являются имена политиков (антропонимы). Особое место среди антропонимов занимают прозвища, которые широко используются средствами массовой информации для создания образов политиков. После революции в Тунисе, в местных и иностранных франкоговорящих средствах массовой информации появилось прозвище ZABA. Это инициалы имя бывшего президента Туниса, которые используются, когда вопрос идет о перечислении ошибок его эпохи. А чтобы охарактеризовать долгие годы управления бывшего президента Египта Мубарак появилось прозвище Фараон.

Употребляются в политическом дискурсе также знаки вербальной агрессии, которые включают бранную лексику и политические ярлыки, такие термины, как: мигранты, национальные меньшинства, лица кавказской национальности, лица славянской внешности, «ходячий гроб».

Значительное место в семиотическом пространстве политического дискурса занимает афористика, которая фиксирует в своей семантике обширный пласт знаний, отражающих опыт бытия Homo politicus. Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров включают в число языковых афоризмов следующие типы единиц: 1) пословицы и поговорки; 2) крылатые слова – «краткие цитаты, образные выражения, изречения исторических лиц»; 3) призывы, девизы, лозунги и «другие крылатые фразы, которые выражают определенные философские, социальные, политические воззрения»; 4) общественно-научные формулы и естественнонаучные формулировки. Политическая афористика – это языковые рефлексы политической коммуникации. Афористика политической коммуникации относится к ориентирующим знакам, по которым политик опознается в дискурсе. Так, например, высказывания В.В. Жириновского: «Во всем мире есть чиновники-идиоты, но наши отличаются особой глупостью».

В отличи от дипломатического дискурса, с политическим дискурсом мы сталкиваемся ежедневно. Он не замкнут профессиональными рамками и доступен для понимания практически каждому члену общества, потому что основная функция политического дискурса сводится не только к функции убеждения, а заключается в его использовании в качестве инструментаполитической власти. В этом заключается особенность политического языка. Его можно использовать не только профессиональными политиками или государственными чиновниками, но и всеми членами языкового сообщества. В данном дискурсе нередко встречаются слова и выражения из общенародного языка как средства убеждения и контроля. Политический дискурс характеризуется манипулятивностью, что является необходимым условием для достижения политика его целей и задач. «Для достижения поставленной политиком цели, его речь должна затронуть нужную «струну» в массовом сознании, т.е. высказывания должны укладываться в рамки мнений и оценок адресатов. Этого можно добиться, прибегнув к различным средствам, в том числе и языковым, одним из которых, на наш взгляд, является афористичность речи». Афористичность создает определенный эмоциональный фон. Отличительные черты политических афоризмов – новизна, оригинальность мысли, доминирование субъективности, агитационный «подтекст», лесть, манипулятивность, что дает политическому дискурсу магию воздействия на слушателя благодаря своему «внешнему оформлению и внутреннему содержанию». Необходимо отметить наличие у каждого политического деятеля собственного набора афоризмов и афористических выражений. Они указывают на соответствующую компетентность говорящего, его социальный статус, уровень образованности и эрудированности и, соответственно, может существенно влиять на мнение слушателя о нем, желание занять сторону этого политического деятеля. Н.С. Бажалкина дает следующий пример, который, мы считаем, хорошо передает специфику и роль афористического выражения в политическом дискурсе: Н.С. Хрущев (1959): «В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжелые последствия. Мы вам покажем Кузькину мать. Данное афористическое выражение подразумевает угрозу, в данном случае, в адрес Америки.

Политик как оратор широко использует иронию в своей речи. Ирония является интертекстуальным феноменом по своей природе. Функция иронии в политическом дискурсе – механизм смыслопорождения и интерпретации политических реалий. Реализация иронии в политическом дискурсе имеет лингвокультурологическую специфику. З.С. Хабекирова утверждает, что для реализации стратегии дискредитации в политическом дискурсе «используется определенный репертуар речевых тактик: это тактики обещаний, угрозы, например, нанизывание отрицательных фактов или последствий; также применяются тактики непрямых оскорблений, навешивания ярлыков, похвал и др. Достижению заданной цели способствуют и использование метафор с негативной оценочностью, приемы иронии и сарказма».

Политики иногда сильно выражают свои решения и обещания, например фраза «мочить террористов в сортире» или стучать ботинком с трибуны ООН. В интервью для телекомпаний США, Франции и Канады на вопрос журналиста NBC о пресловутом «нефтегазовом шантаже», в котором обвинил Россию в своей речи в Вильнюсе вице-президент США Дик Чейни, Путин ответил: «Высказывания подобного рода — это все равно что неудачный выстрел на охоте«. И всем присутствующим на конференции стало понятно, что имеется в виду история о том, как Дик Чейни на охоте случайно ранил из дробовика своего приятеля.

Как справедливо отмечает Е.И. Шейгал, в политическом дискурсе наблюдается конфликт двух тенденций — к понятийной точности, с одной стороны, и к смысловой неопределенности — с другой. Политики не должны давать повода обличить их в слабости приводимых аргументов, необоснованности высказанного положения, лжи, поэтому наиболее действенным в такой ситуации является использование ««пустого языка» — языка некатегоричного, референциально размытого, двусмысленного, языка «полулжи — полуправды».

Таким образом, можно сделать выводы о том, что политический дискурс понимается как речевые образования (устные или письменные), касающихся сферы политики, реализуемые вербально и экстра-вербально, актуализируются в определенном ситуативном контексте и направлены на осуществление конкретной прагматической семантики. Аргументативная коммуникация позволяет определить позиции политического деятеля, установить способы воздействия на аудиторию и проследить структуру построения аргументов, чтобы определенным образом воздействовать на сознание слушателей.

источник

Богатство — хорошая служанка, но негодная любовница

+7 (495) 502-43-17
new-authors@politstudies.ru
www.polismag.ru
Подписка

Доктор филологических наук, доцент, профессор Невского института языка и культуры (Санкт-Петербург), gavriil@mail.wplus.net

Правильная ссылка на статью:

Гаврилова М. В. Политический дискурс как объект лингвистического анализа. – Полис. Политические исследования. 2004. № 3. С. 127-139. https://doi.org/10.17976/jpps/2004.03.13

Базылев В.Н. 1998. К изучению политического дискурса в России и российского политического дискурса. — Политический дискурс в России. Вып. 2. М.

Базылев В.Н. 1999. Автопортреты политиков: от психопоэтики к психополитике (филологические этюды). — Политический дискурс в России. Вып. 3. М.

Баранов А.Н. 1990. Лингвистическая теория аргументации (когнитивный подход). М.

Баранов А.Н. 2001. Введение в прикладную лингвистику. М.

Баранов А.Н., Добровольский Д.О., Михайлов М.Н. 1997а. Интерпретация “национальной идеи” в политическом дискурсе. — Россия в поисках идеи. Анализ прессы. М.

Баранов А.Н., Добровольский Д.О., Михайлов М.Н. 1997б. Идеология как феномен общественного сознания (лингвостатистический анализ). — Россия в поисках идеи. Анализ прессы. М.

Баранов А.Н., Караулов Ю.Н. 1994. Словарь русских политических метафор. М.

Блакар Р.М. 1987. Язык как инструмент социальной власти (теоретико-эмпирическое исследование языка и его использования в социальном контексте. — Язык и моделирование социального взаимодействия. М.

Вайнрих Х. 1987. Лингвистика лжи. — Язык и моделирование социального взаимодействия. М.

Водак Р. 1998. Специальный язык и жаргон: о типе текста “партийная программа”. — Язык. Дискурс. Политика. Волгоград.

Герасименко Н.А. 1998 Информация и фасцинация в политическом дискурсе. — Политический дискурс в России. Вып. 2. М.

Денисов П.Н. 1998. Язык русской общественной мысли конца XIX — первой четверти ХХ в. М.

Ильин М.В. 1997. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. М.

Казанцев А.А. 2001 Тирания, диктатура: когнитивная схема и историческая судьба политических понятий. — Полис, № 5.

Караулов Ю.Н., Баранов А.Н. 1991. — Русская политическая метафора (материалы к словарю). М.

Купина Н.А. 1995. Тоталитарный язык: словарь и речевые реакции. Екатеринбург, Пермь.

Ле Э. 2001. Лингвистический анализ политического дискурса: язык статей о чеченской войне в американской прессе. — Полис, № 2.

Левин Ю. 1998. О семиотике искажения истины. — Левин Ю. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. М.

Маланчук И.Г. Лингвистические методики анализа политических тестов. — http://political.psychology.spb.ru/polipsy/psy15.htm.

Москович Ю.Н., Маланчук И.Г. Роль политической аргументации в становлении будущего России. — http://political.psychology.spb.ru/polipsy/psy16. htm.

Паршин П.Б. 1987. Лингвистические методы в концептуальной реконструкции. — Системные исследования — 1986. М.

Петров В.В. 1988. Язык и логическая теория: в поисках новой парадигмы. — Вопросы языкознания, № 2.

Почепцов Г. 1998. Теория и практика коммуникации. М.

Сергеев В.М. 1987. Когнитивные методы в социальных исследованиях. — Язык и моделирование социального взаимодействия. М.

Сергеев В.М., Сергеев К.В. 2001. Некоторые подходы к анализу языка политики (На примере понятий “хаос”, “лидер”, “свобода”). — Полис, № 5.

Словарь языка В.И.Ленина. Алфавитно-частотный словоуказатель к Полному собранию сочинений. В 2-х книгах. 1987. М.

Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса. 2000. СПб.

Сорокин Ю.А. 1999. Человек из будущего, которого у него нет: Григорий Явлинский. — Политический дискурс в России. Вып. 3. М.

Феденева Ю.Б. 1998. Моделирующая функция метафоры в агитационно-политических текстах 90-х годов ХХ века. Екатеринбург.

Херадствейт Д., Нарвесен У. 1987. Психологические ограничения на принятие решений. — Язык и моделирование социального взаимодействия. М.

Чудинов А.П. 2001 Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991 — 2000). Екатеринбург.

Шейгал Е.И. 2000. Семиотика политического дискурса. Волгоград.

Шестопал Е.Б., Новикова-Грунд М.В. 1996. Восприятие двенадцати ведущих российских политиков (психологический и лингвистический анализ). — Полис, № 5.

источник

Политический дискурс как объект лингвистического исследования

Список использованных источников

Политическая деятельность всегда играла особую роль в жизни общества. От определенной политической позиции или ситуации зависит место страны на международной арене, ее взаимоотношения с другими государствами, ее роль в деятельности мирового сообщества. Однако важную роль в определении имиджа страны играет способ ее презентации политическими лидерами данного государства. Посредством выступлений политики имеют возможность обратиться как к международному сообществу, так и к гражданам своей страны.

Написание речей – весьма сложный процесс, так как в большинстве случаев политики в процессе выступления должны не только проинформировать аудиторию о каком-либо аспекте общественной жизни, но, что важнее, добиться расположения аудитории, убедить слушателей принять ту или иную позицию, а также заручиться поддержкой граждан.

Анализируя речи политических деятелей, можно выявить стратегии и тактики аргументации, используемые ими с целью убеждения аудитории. Исследования выступлений позволяют, с одной стороны, прогнозировать дальнейшие действия и намерения политика, а с другой – устанавливать наиболее эффективные способы воздействия на слушателей.

Объектом исследования является речевая коммуникация, в частности тактики и стратегии аргументации и убеждения, используемые в политическом дискурсе.

Предметом исследования в данной работе является система лингвистических средств, характерная для построения политического текста со значительным аргументативным потенциалом.

Актуальность работы определяется той ролью, которую играют в современной жизни политика, политические высказывания и политические деятели, постоянно использующие в своих речах стратегии и тактики убеждения, элементы аргументации.

Материалом для исследования послужили выступления американского сенатора Хиллари Клинтон.

Цель работы сводится к выявлению конкретных лингвистических средств аргументации, присутствующих в политическом дискурсе. Цель определила следующие задачи исследования:

Уточнение понятия “дискурс” в целом и “политический дискурс” в частности; выявление основных характерных признаков политического дискурса.

Изучение сущности понятий “аргументация” и “убеждение”, их особенностей, истории развития, анализ основных стратегий аргументации, существующих на сегодняшний день.

Читайте также:  Как собрать анализ мочи беременной

Исследование лингвистических средств, несущих аргументативный компонент.

Выявление конкретных лингвистических средств аргументации и убеждения в политическом дискурсе.

Теоретическая значимость исследования связана с выделением набора лингвистических средств, специфичных для политического дискурса, содержащих и характеризующихся признаками аргументации. Полученные результаты способствуют пониманию языковых механизмов воздействия политического дискурса на социум, процессов воспроизводства идеологий в конкурирующих дискурсах; дальнейшему исследованию проблемы способов воздействия на аудиторию в политическом дискурсе.

Практическая ценность заключается в том, что материалы и результаты исследования могут быть полезными при разработке теоретических курсов по социолингвистике, для факультетов иностранных языков, журналистики в университетах. Они могут найти применение на широком междисциплинарном уровне: в социологии, этносоциологии, этноконфликтологии, этнопсихологии.

Структура работы включает введение, три главы, заключение и список использованных источников.

Понятие «дискурс» существует относительно недолго, однако оно (так же как и понятие «текст») многозначно и многопланово. Само понятие «дискурс» пришло к нам вместе с понятием «дискурс-анализ», когда внимание исследователя стало переключаться с текста на «затекст». Наиважнейшим становится контекстное поле, в частности социальный контекст, а затем и знаковый контекст (интертекстуальность – текстовые поля и текстовые секвенции). В результате понадобилось включить в анализ текстов такие категории, как жанр, нарратив, сценарий (литературоведческая парадигма), фрейм, миф (эпистемическая парадигма), аудитория, роль, статус (социологическая парадигма), интерпретация (герменевтическая парадигма). Как мы видим, дискурс-анализ игнорирует не только границы каждого конкретного текста, но и дисциплинарные разграничения, приобретая статус междисциплинарного исследовательского направления [33, с. 11].

Дискурс – это слово, которое пришло к нам в середине прошлого века из французского языка, да так и осталось в этом звучании с той только разницей, что для исследователей, работающих в рамках социальных наук, это – ′дискурс, а для лингвистов это – дис′курс. Характерно, что два варианта произношения связаны с двумя вариантами содержания термина. Двузначность понятия «дискурс» заключается в том, что под ним понимается и деятельность и ее результат [5, 3, 7, 10, 14]. Дискурс – это целенаправленное социальное действие и речь, погруженная в жизнь. Дискурс трактуется исследователями также как сложное единство языковой практики и экстралингвистических факторов [32].

Для сохранения цельности дискурс-исследований ключевым (интегративно значимым) является обощающее понятие код, вбирающее в себя как вербальные, так и невербальные «знаки» [27, с. 6].

По мнению Ухвановой-Шмыговой И.Ф., если дискурс является процессом, а не результатом, то его изучение возможно только на материале современных текстов. Так дискурс-анализ становится методикой, работающей с ограниченным числом текстов, и определяется как анализ исключительно устной речи в процессе ее звучания [32, с. 7].

Если же дискурс является продуктом речевой деятельности, тогда под дискурс-анализом понимается анализ любых сообщений/текстов, независимо от времени их порождения. Здесь уже в фокусе внимания и сам текст, и те условия его функционирования, которые получили свое отражение в тексте. Текст рассматривается как определенный комплекс, построенный на основе взаимодействия целого ряда кодов (вербальных и невербальных) [4, 14].

И там, и тут текст – это событие. Но если в одном случае текст – это событие взаимодействия реальных людей, то в другом – взаимодействия текста и читающего/смотрящего/слушающего [26; 11].

Сегодня дискурс-анализом занимаются не только социологи и лингвисты. Работы дискурс-исследователей схожи с деятельноятью специалистов по рекламе и связям с общественностью, имиджмейкеров [23].

Дискурс – это любой текст (устный и письменный, современный и исторический, реальный и искусственно сконструированный) во всей его полноте и многозначности, полифоничности и полифункциональности, с учетом реального и потенциального, реального и «достраиваемого», конструируемого. Его план содержания, кроме непосредственно коммуницируемого, включает в себя целый комплекс знаний о мире, социуме, коммуникантах, коммуниктивных кодах и их взаимодействии [32, с. 10].

Соответсвенно, дискурс-анализ – это комплексный анализ всех видов содержания и реконструкции всех видов заложенных в него контекстов. Дискурс – это текст, «открываемый» субъектами в процессе коммуникации. Открытие происходит как для говорящего/пишущего, так и для слушающего/читающего, либо переводчика, интерпретатора. Текст неизбежно вбирает в себя массу значений или всевозможных аспектов, видов, типов содержания. В нем – и значения, которые вкладывают субъекты коммуникации, и значения, которые рождаются от совмещения коммуникативного и ситуативного планов рождения и восприятия речи. Это также и значения, рождающиеся от характеристик речи и поведения, а также от разнообразного опыта коммуникантов: интеллектуального, национально-культурного, исторического, языкового, речевого, социального, эстетического и т.д. [32, с. 10].

Синтез и владение этим огромным множеством оттенков содержания являет собой то, что называют дискурс-компетенцией коммуниканта. Наличие дискурс-компетенции позволяет быть коммуникативно грамотным и значит предвидеть последствия функционирования текстов в социуме, а также учесть их влияние как на судьбы общества, так и свою собственную судьбу [32, с. 11].

Дискурс – это (так же как и текст) деятельность, феномен и функция одновременно. Но в дискурсе деятельность сужена до ее социально-ориентированных речевых проявлений. В свою очередь, при рассмотрении дискурса в качестве феномена, связанного с деятельностью, акцент делается на то, что это феномен социально-ориентированной речевой деятельности, «прочитанный» лишь с этих позиций. Наконец, дискурс если и рассматривается с позиций его функциональной нагрузки, то лишь в функции социальной ориентации и организации [35, с. 12].

Шейгал Е.И. рассматривает дискурс как целостное речевое действие с семиологических позиций, тем самым совершается системное описание функционирующего языка, языка в действии. Она приходит к выводу, что адресант использует комбинации элементарных речевоздействующих сил при доминировании одной из них в составе обощенной коммуникативной силы дискурса. В то же время, интерпретируя языковые знаки коммуникативного уровня в определенном тексте (предикативные единицы, предложения, последовательности предложений и т. д.) как единицы речевой деятельности (речевые акты, речевые шаги, речевые ходы и т. д.), автор утверждает, что необходимо расматривать их функциональные свойства как аспекты функционирования данных знаков в их традиционном понимании: семантическом, сигматическом, синтаксическом (лексико-синтаксическом) и прагматическом [35, с. 15].

Центральной интегративной единицей речевой деятельности, находящей отражение в своем информационном следе – устном/письменном тексте, является дискурс. Коммуникативно-функциональное описание предполагает рассмотрение взаимодействия синтаксических, семантических и прагмалингвистических особенностей текста и его компонентов в ракурсе деятельностного подхода к языку.

источник

Политический дискурс как объект лингвистического исследования, его специфические особенности и функций

Политическая лингвистика возникла на пересечении двух научных областей, а именно политологии и лингвистики. А.П. Чудинов дает следующие характеристики политической лингвистике:

  • · Мультидисциплинарность;
  • · Антропоцентризм;
  • · Экспансионизм;
  • · Функционализм;
  • · Экпланаторность Чудинов А.П. Политическая лингвистика: учеб. пособие М.:Флинта, Наука, 2006. С.7..

Термин «политическая лингвистика» появился в 80-х годах, о чем свидетельствуют публикации монографий и учебников по данной дисциплине. Среди них «Введение в анализ политических текстов» Р. Бахема (1979), «Язык в политике. Введение в прагматику и семантику политического языка» В. Дикманна (1975), «Политический язык» М. Эдельмана (1977), «Язык политики» М. Гайса (1987), «Политическая коммуникация: Риторика, правительство и граждане» Д.Ф. Хана (1988), «Язык и политическое понимание» М. Шапиро (1981) и др Будаев Э.В., Чудинов А.П Современная политическая лингвистика. URL: http://www.philology.ru/linguistics1/budaev-chudinov-06a.htm (дата обращения 17.03.2016)..

Однако предмет и методологические подходы дисциплины формировались раньше появления самого термина «политическая лингвистика». Необходимость изучения связи между политической коммуникацией и общественно-политическими процессами была обусловлена последствиями Первой мировой войны, возросшим интересом к политическому дискурсу.

В послевоенный период особый интерес вызывали способы формирования общественного мнения, успешной политической агитации, а также военной пропаганды Будаев Э.В., Ворошилова М.В. Современная политическая лингвистика. Учебное пособие. Ек., 2011. С.8-9.. В данный период времени ученые изучили социальные аспекты функционирования языка. Большой вклад в методологию дисциплины внес У. Липпманн, разработавший метод контент-анализа Контент-анализ СМИ: проблемы и опыт применения / Под ред. В.А. Мансурова. М.: Институт социологии РАН, 2010. С.34.. П. Лазарсфельд и Р. Мертон разработали метод опроса фокус группы Дергунова Н.В., Завгородная Н.Ю. Теории власти Пола Лазарсфельда «вне власти времени» // Власть. 2014. №8. С. 123-126.. Г. Лассвеллу принадлежит метод квантативной семантики Будаев Э.В. О трех направлениях американской политической лингвистики в середине XX века // Политическая лингвистика. 2009.№29. C.129-130..

В статье «Политика и английский язык» Дж. Оруелл представляет анализ политического дискурса тоталитарного режима George Orwell Politics and the English language. URL: https://www.mtholyoke.edu/acad/intrel/orwell46.htm (дата обращения — 22.10.2015). В своем романе «1984» автор показывает, как с помощью языка можно манипулировать мыслями людей и искажать реальность Джордж Оруелл 1984. М.: Прогресс. 1989. С.122..

В период холодной войны окончательно формируется отдельное направление политической лингвистики — лингвистическая советология, занимавшаяся в тот период времени поиском причин успешности советской политической коммуникации, исследуя язык и методики пропаганды Будаев Э.В., Чудинов А.П. Лингвистическая советология (Предисловие. Введение. Часть I. Возникновение и эволюция лингвистической советологии). Ек. 2009. С.13-30..

Изучая политическую коммуникацию демократических государств, Т.А.Ван Дейк, Дж. Лаккоф, Н.Хомский пришли к выводу, что языковая манипуляция используется также политиками даже в условиях нетоталитарного режима.

В конце ХХ века в зарубежной лингвистике сформировалось направление критического дискурс-анализа. Исследователи, работающие в данном направлении, изучают способы формирования господства социальной властью в обществе Политическая лингвистика: учеб. пособие. С.10-12..

В настоящее время исследования в области политической лингвистики проводятся во многих странах мира, хотя становление данной дисциплины связано главным образом с европейской и американской лингвистикой.

Предметом политической лингвистики является дискурс, позволяющий интерпретировать деятельность говорящего субъекта Синельникова Л.Н. Политическая лингвистика: координаты междисциплинарности // Политическая лингвистика. 2009. № 30. С.41-47.. В современной лингвистике дискурс «понимают, как засвидетельствованное в речевом обиходе языковое произведение: высказывание или текст, так и нормативную реконструкцию в виде совокупности требований, предъявляемых в общественной практике к той или иной социально значимой жанровой разновидности текста» Бочкарев. А.Е. Семантика. Основной лексикон. Нижний Новгород: ДЕКОМ, 2014. С.36.. Особую значимость имеет изучение дискурса и в политической коммуникации Зурнецкая О.В. Новостные медиа в политическом дискурсе. // Методология исследований политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов. Под ред. Ухванова-Шмыгова И.Ф. Вып.2. Мн.: БГУ, 2000. С.139-147..

В политике складывается свой тип дискурса, а именно политический дискурс. Политический дискурс — это совокупность «всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освященных традицией и проверенных опытом» Баранов, А. Н. Парламентские дебаты: традиции и новации / А. Н. Баранов, Е. Г. Казакевич. М. : Знание, 1991. С.6.. Дискурс имеет лингвосоциальный характер, т.е. в него включены политические взгляды автора, политическая ситуация. Исследование политического дискурса предполагает сопоставление изучаемого материала с событиями в мире политики, т.е. необходимо учитывать внешние экстралингвистические факторы в функции прагматического контекста. Таким образом, политический дискурс — многоаспектное и многоплановое явление, которое включает в себя комплекс элементов, образующих единое целое.

А.П. Чудинов выделяет в качестве предмета политической лингвистики — политическую коммуникацию. В данной работе вслед за Е.И. Шейгал мы будем равнозначно понимать термины политический дискурс и политическая коммуникация Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса [Электронный ресурс]: Дис. . д-ра филол. наук: М.: РГБ, 2005. С.3.. Для политической коммуникации характерны следующие свойства:

  • · Ритуальность и информативность;
  • · Институциональность и личностный характер;
  • · Эзотеричность (т.е. существование скрытых смыслов, заложенных в слова, интонации, жесты) и общедоступность;
  • · Редукционизм (отсутствие излишних деталей) и многоаспектность информации в политическом тексте;
  • · Авторство и анонимность политического текста;
  • · Интертекстуальность и автономность политического текста;
  • · Взаимодействие экспрессии и стандарта;
  • · Диалогичность;
  • · Эксплицитно или имплицитно выраженная оценка событий, действий политиков, политических лидеров;
  • · Толерантность к своим единомышленникам и агрессивность в борьбе за свои принципы Политическая лингвистика: учеб. пособие. С.36-48..

Е.И. Шейгал в своей работе «Семиотика политического дискурса» (2005 г.) выделяет два измерения политического дискурса: реальное и виртуальное. Первое автор определяет, как речевую «деятельность в определенном социальном пространстве, обладающая признаком процессности и связанная с реальной жизнью и реальным временем, а также возникающие в результате этой деятельности речевые произведения (тексты), взятые во взаимодействии лингвистических, паралингвистических и экстралингвистических факторов» Шейгал Е.И. С. 21.. В виртуальном измерении политический дискурс понимается как семиотическое пространство, в которое включены как вербальные, так и невербальные знаки, а также тезаурус высказываний, составляющий социально-исторический фонд дискурса Там же..

Рут Водак выделяет следующие функции политического дискурса:

Персуазивно-функциональная (создание убедительной картины лучшего устройства мира);

Делимитативная (отличие от иного);

Групповыделительная (содержательное и языковое обеспечение идентичности) Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. Волгоград: Перемена, 1997. С. 51..

Среди наиболее актуальных общеязыковых функциях политического дискурса выделяют следующие:

  • · Регулятивная/побудительная;
  • · Референтная Шейгал Е.И. С. 57..

Б.Ю. Норман выделяет, кроме того, креативную функцию языка, которая заключается в конструировании языковой реальности Норман Б.Ю. О креативной функции языка (на материале славянских язы- ков) // Славяноведение.1997. № 4. С. 26-33.. Данная функция соприкасается с магической функцией, которая, являясь частным случаем регулятивной функции, предполагает воздействие на реальность с помощью языка. В дискурсе эта функция проявляется через табуированную лексику и эвфемизмы Мечковская Н. Б. Социальная лингвистика. М.: Аспект Пресс, 1994. 207с..

Исходя из цели политического дискурса (борьба за власть), становится очевидным определение его основной функции. Данная функция заключается в его использовании, как инструмента политической власти. Функциональная специфика в политическом дискурсе выражена в его основной функции — инструментальной.

Е.И. Шейгал в рамках инструментальной функции выделила следующие функции политического дискурса:

  • · Социальный контроль;
  • · Легитимизация власти;
  • · Воспроизводство власти;
  • · Ориентация;
  • · Социальная солидарность;
  • · Социальная дифференциация;
  • · Агональная;
  • · Акциональная Шейгал Е.И. С.49-58. .

Интенция борьбы за власть, присутствующая в политическом дискурсе, обуславливает возможность реализации манипулятивного воздействия Михалёва О.Л. Политический дискурс: Специфика манипулятивного воздействия. М.:Книжный дом «Либроком», 2009. С. 34.. В.А. Маслова отмечает проявление лексического манипулирования в политическом дискурсе посредством изменения значения слова или использованием определенных слов с двоякой коннотацией Маслова В. А. Политический дискурс: языковые игры или игры в слова? // Политическая лингвистика. 2008. №1. С. 43-48..

Отличительной чертой политического дискурса нашей эпохи является также тот факт, что осуществление политической коммуникации возможно через канал масс-медия. С помощью средств массовой информации политические деятели выстраивают диалог с обществом Паулов С.В. Масс-медиа в системе политической коммуникации современного российского общества // Научные ведомости Белгородского государственного университета. 2008. № 2. С.145-148.. В борьбе за власть политические деятели используют манипулятивные стратегии. В политическом дискурсе выделяют референциальное манипулирование и аргументативное. Для первого характерно искажения образа денотанта/референта, для второго — нарушение постулатов общения Тибенько Н.Д. Манипуляция в политическом дискурсе // Вестник Челябинского государственного университета. 2011. №50. С. 134-137..

Политический дискурс является объектом исследования во многих работах нашего времени. Моделированию образа Росси в политической коммуникации посвящено множество трудов, что говорит об актуальности и востребованности данной темы. Е.А. Литвинова исследовала метафорический образ России во французском политическом дискурсе Литвинова Е.А. Метафорический образ России во французском политическом дискурсе // Вестник Воронежского государственного университета. 2009. № 1. C.47-49.. К.Ю. Марухина изучала образ нашей страны в немецкой прессе Марухина К.Ю. Образ России в политическом дискурсе немецкой прессы // Материалы университетской конференции студенческого научного общества МГЛУ. 2012. Т. 1. №1. С.58-67.. В немецком СМИ О.Л. Комарова описала образ не только России, но и Америки и Германии Комарова О.Л. Метафорический образ России, Америки, Германии в политическом дискурсе немецких СМИ. URL: www.dissercat.com/content/metaforicheskie-obrazy-rossii-ameriki-i-germanii-v-politicheskom-diskurse-nemetskikh-smi (Дата обращения — 19.03.2016).. Была проведена международная научная конференция в 2010 году, на которой обсуждался образ России в зарубежном политическом дискурсе, после чего был издан сборник статей Образ России в зарубежном политическом дискурсе: стереотипы, мифы и метафоры: Материалы Международной научной конференции / Отв. ред. Чудинов А. П. Екатеринбург, издательство? 2010. 238 с.. Также проводится сопоставительный анализ зарубежного и отечественного дискурса, так например, исследования А.А Пшенкина Пшенкин А.А. Метафорический образ России/CCCР в американском и Российском политическом дискурсе // Политическая лингвистика. 2006. № 20. С. 146-160..

Читайте также:  Виды экономического анализа какой прогноз

Таким образом, мы можем сделать вывод, что политический дискурс имеет свою специфику и выполняет ряд важных функций, которые отвечают не только за информирование общества и описание политической ситуации, а также за конструирование, в некоторых случаях подмену реальности с помощью языковых средств. Изучение политического дискурса и образа России в нем является актуальной и востребованной темой для исследования.

источник

Понятие политического дискурса, а также тактики, стратегии, аргументации и убеждения, используемые в нем. Система лингвистических средств, характерная для построения политического текста со значительным аргументативным потенциалом и компонентом.

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Политический дискурс как объект лингвистического исследования

Список использованных источников

Политическая деятельность всегда играла особую роль в жизни общества. От определенной политической позиции или ситуации зависит место страны на международной арене, ее взаимоотношения с другими государствами, ее роль в деятельности мирового сообщества. Однако важную роль в определении имиджа страны играет способ ее презентации политическими лидерами данного государства. Посредством выступлений политики имеют возможность обратиться как к международному сообществу, так и к гражданам своей страны.

Написание речей — весьма сложный процесс, так как в большинстве случаев политики в процессе выступления должны не только проинформировать аудиторию о каком-либо аспекте общественной жизни, но, что важнее, добиться расположения аудитории, убедить слушателей принять ту или иную позицию, а также заручиться поддержкой граждан.

Анализируя речи политических деятелей, можно выявить стратегии и тактики аргументации, используемые ими с целью убеждения аудитории. Исследования выступлений позволяют, с одной стороны, прогнозировать дальнейшие действия и намерения политика, а с другой — устанавливать наиболее эффективные способы воздействия на слушателей.

Объектом исследования является речевая коммуникация, в частности тактики и стратегии аргументации и убеждения, используемые в политическом дискурсе.

Предметом исследования в данной работе является система лингвистических средств, характерная для построения политического текста со значительным аргументативным потенциалом.

Актуальность работы определяется той ролью, которую играют в современной жизни политика, политические высказывания и политические деятели, постоянно использующие в своих речах стратегии и тактики убеждения, элементы аргументации.

Материалом для исследования послужили выступления американского сенатора Хиллари Клинтон.

Цель работы сводится к выявлению конкретных лингвистических средств аргументации, присутствующих в политическом дискурсе. Цель определила следующие задачи исследования:

Уточнение понятия “дискурс” в целом и “политический дискурс” в частности; выявление основных характерных признаков политического дискурса.

Изучение сущности понятий “аргументация” и “убеждение”, их особенностей, истории развития, анализ основных стратегий аргументации, существующих на сегодняшний день.

Исследование лингвистических средств, несущих аргументативный компонент.

Выявление конкретных лингвистических средств аргументации и убеждения в политическом дискурсе.

Теоретическая значимость исследования связана с выделением набора лингвистических средств, специфичных для политического дискурса, содержащих и характеризующихся признаками аргументации. Полученные результаты способствуют пониманию языковых механизмов воздействия политического дискурса на социум, процессов воспроизводства идеологий в конкурирующих дискурсах; дальнейшему исследованию проблемы способов воздействия на аудиторию в политическом дискурсе.

Практическая ценность заключается в том, что материалы и результаты исследования могут быть полезными при разработке теоретических курсов по социолингвистике, для факультетов иностранных языков, журналистики в университетах. Они могут найти применение на широком междисциплинарном уровне: в социологии, этносоциологии, этноконфликтологии, этнопсихологии.

Структура работы включает введение, три главы, заключение и список использованных источников.

Понятие «дискурс» существует относительно недолго, однако оно (так же как и понятие «текст») многозначно и многопланово. Само понятие «дискурс» пришло к нам вместе с понятием «дискурс-анализ», когда внимание исследователя стало переключаться с текста на «затекст». Наиважнейшим становится контекстное поле, в частности социальный контекст, а затем и знаковый контекст (интертекстуальность — текстовые поля и текстовые секвенции). В результате понадобилось включить в анализ текстов такие категории, как жанр, нарратив, сценарий (литературоведческая парадигма), фрейм, миф (эпистемическая парадигма), аудитория, роль, статус (социологическая парадигма), интерпретация (герменевтическая парадигма). Как мы видим, дискурс-анализ игнорирует не только границы каждого конкретного текста, но и дисциплинарные разграничения, приобретая статус междисциплинарного исследовательского направления [33, с. 11].

Дискурс — это слово, которое пришло к нам в середине прошлого века из французского языка, да так и осталось в этом звучании с той только разницей, что для исследователей, работающих в рамках социальных наук, это — ?дискурс, а для лингвистов это — дис?курс. Характерно, что два варианта произношения связаны с двумя вариантами содержания термина. Двузначность понятия «дискурс» заключается в том, что под ним понимается и деятельность и ее результат [5, 3, 7, 10, 14]. Дискурс — это целенаправленное социальное действие и речь, погруженная в жизнь. Дискурс трактуется исследователями также как сложное единство языковой практики и экстралингвистических факторов [32].

Для сохранения цельности дискурс-исследований ключевым (интегративно значимым) является обощающее понятие код, вбирающее в себя как вербальные, так и невербальные «знаки» [27, с. 6].

По мнению Ухвановой-Шмыговой И.Ф., если дискурс является процессом, а не результатом, то его изучение возможно только на материале современных текстов. Так дискурс-анализ становится методикой, работающей с ограниченным числом текстов, и определяется как анализ исключительно устной речи в процессе ее звучания [32, с. 7].

Если же дискурс является продуктом речевой деятельности, тогда под дискурс-анализом понимается анализ любых сообщений/текстов, независимо от времени их порождения. Здесь уже в фокусе внимания и сам текст, и те условия его функционирования, которые получили свое отражение в тексте. Текст рассматривается как определенный комплекс, построенный на основе взаимодействия целого ряда кодов (вербальных и невербальных) [4, 14].

И там, и тут текст — это событие. Но если в одном случае текст — это событие взаимодействия реальных людей, то в другом — взаимодействия текста и читающего/смотрящего/слушающего [26; 11].

Сегодня дискурс-анализом занимаются не только социологи и лингвисты. Работы дискурс-исследователей схожи с деятельноятью специалистов по рекламе и связям с общественностью, имиджмейкеров [23].

Дискурс — это любой текст (устный и письменный, современный и исторический, реальный и искусственно сконструированный) во всей его полноте и многозначности, полифоничности и полифункциональности, с учетом реального и потенциального, реального и «достраиваемого», конструируемого. Его план содержания, кроме непосредственно коммуницируемого, включает в себя целый комплекс знаний о мире, социуме, коммуникантах, коммуниктивных кодах и их взаимодействии [32, с. 10].

Соответсвенно, дискурс-анализ — это комплексный анализ всех видов содержания и реконструкции всех видов заложенных в него контекстов. Дискурс — это текст, «открываемый» субъектами в процессе коммуникации. Открытие происходит как для говорящего/пишущего, так и для слушающего/читающего, либо переводчика, интерпретатора. Текст неизбежно вбирает в себя массу значений или всевозможных аспектов, видов, типов содержания. В нем — и значения, которые вкладывают субъекты коммуникации, и значения, которые рождаются от совмещения коммуникативного и ситуативного планов рождения и восприятия речи. Это также и значения, рождающиеся от характеристик речи и поведения, а также от разнообразного опыта коммуникантов: интеллектуального, национально-культурного, исторического, языкового, речевого, социального, эстетического и т.д. [32, с. 10].

Синтез и владение этим огромным множеством оттенков содержания являет собой то, что называют дискурс-компетенцией коммуниканта. Наличие дискурс-компетенции позволяет быть коммуникативно грамотным и значит предвидеть последствия функционирования текстов в социуме, а также учесть их влияние как на судьбы общества, так и свою собственную судьбу [32, с. 11].

Дискурс — это (так же как и текст) деятельность, феномен и функция одновременно. Но в дискурсе деятельность сужена до ее социально-ориентированных речевых проявлений. В свою очередь, при рассмотрении дискурса в качестве феномена, связанного с деятельностью, акцент делается на то, что это феномен социально-ориентированной речевой деятельности, «прочитанный» лишь с этих позиций. Наконец, дискурс если и рассматривается с позиций его функциональной нагрузки, то лишь в функции социальной ориентации и организации [35, с. 12].

Шейгал Е.И. рассматривает дискурс как целостное речевое действие с семиологических позиций, тем самым совершается системное описание функционирующего языка, языка в действии. Она приходит к выводу, что адресант использует комбинации элементарных речевоздействующих сил при доминировании одной из них в составе обощенной коммуникативной силы дискурса. В то же время, интерпретируя языковые знаки коммуникативного уровня в определенном тексте (предикативные единицы, предложения, последовательности предложений и т. д.) как единицы речевой деятельности (речевые акты, речевые шаги, речевые ходы и т. д.), автор утверждает, что необходимо расматривать их функциональные свойства как аспекты функционирования данных знаков в их традиционном понимании: семантическом, сигматическом, синтаксическом (лексико-синтаксическом) и прагматическом [35, с. 15].

Центральной интегративной единицей речевой деятельности, находящей отражение в своем информационном следе — устном/письменном тексте, является дискурс. Коммуникативно-функциональное описание предполагает рассмотрение взаимодействия синтаксических, семантических и прагмалингвистических особенностей текста и его компонентов в ракурсе деятельностного подхода к языку.

Согласно Шейгал Е.И., дискурс характеризуется такими коммуникативно-функциональными параметрами, как:

1) предельность и одновременно отсутствие строгих структурных ограничений. Дискурс может включать в себя любое количество и перечень единиц речевой деятельности: от последовательности двух и более речевых актов до множества речевых событий;

2) системность, заключающаяся в соблюдении закономерностей продуцирования любого дискурса и его составляющих регулярными способами речевой деятельности (сигматическими, семантическими, прагматическими, синтаксическими);

3) функциональная завершенность и коммуникативная определенность конкретного дискурса, Этот параметр собственно деятельностный (функциональный) и служит, как следует из коммуникативно-функционального подхода к исследованию, основным смыслоразличительным в реальной коммуникации и выделительной в научно-исследовательской практике критерием перехода единиц речевой деятельности в конкретный дискурс языковой личности [35, с. 16].

Дискурс может рассматриваться как коммуникативная ситуация, включающая сознание коммуникантов и текст, создающийся в процессе общения. В дискурсе находят отражение фрагменты действительности — внешняя по отношению к дискурсу ситуация, являющаяся содержательным предметом, темой общения, и коммуникативная среда или ситуация, составляющая предметное окружение коммуникантов во времени и пространстве в процессе языкового взаимодействия, Данное определение дискурса не противоречит пониманию его как центральной интегративной единицы межличностного общения. Оно дополняет такое определение субстанциональным компонентом, указывая на природу участвующих в межличностном общении субъектов окружающего мира [23, с. 16].

Речедеятельностное пространство дискурса многомерно. Разносторонняя разработка понятийного аппарата семиотики применительно к лингвистике позволяет распространить, с учетом особенностей речевой деятельности, основные характеристики описания языкового знака на его функционирование в условиях реальной коммуникации. К таким характеристикам языкового знака относятся прежде всего аспекты описания отношений, в которые он вступает с объектами речевой/неречевой действительности: сигматический, семантический, прагматический, синтаксический. Аспекты языкового знака могут рассматриваться в коммуникаимвно-функциональном плане как координаты речепроизводства (коммуникативного развертывания) дискурса [35, с. 16].

Коммуникативно-функциональное пространство дискурса интегрирует речевоздействующие силы четырех вышеназванных координат и описывает совокупное речевое воздействие на адресата, планируемое автором дискурса.

Применительно к дискурсу конкретной языковой личности реализованные речевые действия в этих измерениях принимают характер использованного потенциала данных координат в виде применяемого адресантом соответствующего арсенала сигматических, семантических, прагматических и синтактических способов речевой деятельности [35, с. 17].

Речедеятельностное пространство конкретного дискурса языковой личности рассматривается как соответственно развернутая по данным координатам интеграция элементарных речевоздействующих сил: аргументирующей (семантика), мотивирующей (сигматика), прагматической (прагматика) и аккумулирующей (синтактика).

Вектором аргументирующей силы является тот объект или явление, на семантическое описание которого ориентирован дискурс. Семантическая информация регулируется критерием истинности/ложности смыслов. Такая информация может не быть общей для адресанта и адресата. Вектором мотивирующей силы является тот перечень объектов и явлений, которые тесно связаны с личностью адресата и создаю фонд общих знаний коммуникантов. Сигматическая информация предназначается для сигнализации адресантов адресату о наличии у них такого фонда общих мнений и регулируется критерием искренности/неискренности [35, с. 18]

Признание того, что дискурс — это текст, реализуемый в субъектной ситуации общения, ведет за собой понимание того, что в содержании дискурса, как бы на равных, выступают два плана — предметно-тематический и субъектно-тематический. Иначе говоря, мы пишем/говорим о чем-то, а значит о себе; в своем дискурсе мы постоянно конструируем не только мир, но и себя, и делаем это постоянно, каждый раз как бы заново, под-тверждая либо отрицая коммуницируемое ранее. Но мир реальности неоднозначен, впрочем, как и мир знаков, ибо оба они постоянно меняются. И это не удивительно: в основе развития каждой — дихотомические структуры. И если мир реальности предстает перед нами в столкновении субъект-предметных (наше общение с миром) и субъект-субъектных взаимоотношений (наше общение друг с другом), то мир знаковой реальности — в столкновении знаков (кодов), которые их (эти взаимоотношения) репрезентируют, а это, соответственно, языковые и речевые формы репрезентации [29, 30, 42].

В потенциальном измерении дискурс представляет собой семиотическое пространство, включающее вербальные и невербальные знаки, ориентированные на обслуживание данной коммуникативной сферы, а также тезаурус прецедентных высказываний и текстов. В потенциальное измерение дискурса включаются также представления о типичных моделях речевого поведения и набор речевых действий и жанров, специфических для данного типа коммуникации.

Применительно к семиотическому пространству политического дискурса можно говорить о неоднородности задействованных в нем «языков»: помимо вербальных знаков и паралингвистики, существенное значение имеет политическая символика и эмблематика, семиотика зданий или, шире, семиотика пространства (знаковое использование пространства). В политическом дискурсе знаковый статус приобретает сама фигура политика и определенные поведенческие моменты (знаковые действия) [35, с. 21, 22].

Политический дискурс по существу является выражением всего комплекса взаимоотношений между человеком и обществом, и, таким образом, это явление по сути своей функционально направлено на формирование у реципиентов некоторого фрагмента мировосприятия или картины мира. Используя политический дискурс в качестве пробного камня, можно понять, как в разных языковых коллективах моделируются культурные ценности, как пропагандируется социальный порядок, какие элементы языковой картины мира остаются за пределами сознательных речевых стратегий говорящих, как формируется концептуальная картина мира, присущая каждому языковому коллективу [35, с. 26].

В политическом тексте содержится как экстралингвистическая информация (картина мира), так и знаковая информация (картина мира, представленная через знак, номинацию) [31, с. 49].

Политичекий дискурс обладает не только смыслом (соотнесен с реальностью), но и сущностной «привязкой» (соотнесен субъектно с определенной группой или группами людей). Различные субъекты общения по-разному отражаются в дискурсе: коммуникативные формы порождают свое содержание [31, с. 50].

Анализ сущностной информации политического дискурса есть анализ коммуникативно-номинативный: кто общается и как общается. Политический дискурс представлен в лицах. Лицо сливается с текстом, но одновременно само является текстом. Это «наслоение» или смешение содержаний порождает новое содержание. В итоге автор приходит к тому, что один и тот же текст, произносимый разными лицами, «распадается» на разные тексты: они иначе декодируются аудиторией, иначе структурируются, классифицируются, ранжируются. Они дают иную картину социального взаимодействия [31, с. 51].

Читайте также:  Как сделать выводы из анализа

По мнению И.Ф. Ухвановой-Шмыговой, смысло-сущностные исследования политического дискурса могут дать значимый материал как о современной дискурсии в целом, так и о политическом дискурсе в частности. Необходимо выявить те признаки, которые характерны для политической дискурсии на данном этапе развития социума, а также определить исторические и национально-специфические черты политической дискурсии, преемственность/непреемственность тех или иных стилей, типов, форм общения, композиционных решений [31, с. 51].

В академическом и эпистемологическом контекстах анализ политического дискурса (политический дискурс-анализ ) не является «строго оформленной» дисциплиной и скорее функционирует как междисциплинарное методологическое направление, интегрирующее теории и практики анализа политических текстов (дискурсная прагматика, когнитивный дискурс-анализ, конверсационный анализ, критический дискурс-анализ и т.д.).

Политический текст является продуктом столкновения различных интересов и стратегий, равнодействующих идей, волевых усилий и дискурсов политических субъектов [34, с. 170].

Политический текст — это вербализованная политическая деятельность во всех ее проявлениях: как знаковых/символических (нормативная и аккумулятивная деятельность), так и незнаковых (тексты-перформативы). Это понятие охватывает тематический объем и стилевые особенности реализованной в языке и средствами языка политической активности.

Политический дискурс — это совокупность политических дискурсий социума: дискурса власти, контрдискурсии, публичной риторики, закрепляющих сложившуюся систему общественных отношений либо дестабилизирующих ее [35].

Современные исследования речей политических лидеров представлены двумя методиками: дискурс-анализом (максимально широкая исследовательская парадигма) и семиотическим анализом (более узкий подход, т.к. он не учитывает в достаточной мере общественно-исторических условий, в которых функционирует объект анализа, а сконцентрирован лишь на знаковой характеристике дискурса) [34, с. 164 ].

Политический дискурс-анализ представляет собой сложную систему работы с текстом, позволяющую препарировать дискурс на разных уровнях. Более того, политический дискурс может быть проанализирован, с точки зрения разных подходов (дискурсная прагматика, гендерный подход, конверсационный анализ, изучение структуры аргументации и т.д.) [45].

Традиционно внимание исследователей привлекает уровень содержания. В этой связи, анализ идеологий, систем включения / исключения и т.д. сводится к выявлению доминирующих стереотипов представления о «своих» и «чужих», изучению клишированности, автоматизаций дискурса и т.д., что на уровне выбора источниковедческих методик означает приверженность к частотному анализу, анализу тематического ряда (преимущественно при работе с источниками массовой коммуникации) и, лишь отчасти, исследованию семантических структур. Отчасти это означало бы попытку ответить на вопрос: «Что Они говорят о Нас?» [9].

В этой связи, необходимо обратиться к грамматике, локальной семантике (на уровне локальной семантики не просто исследуется «политический словарь», а уделяется внимание импликациям, согласованности смыслов и т.д.), синтаксису, стилю, риторике, структуре аргументации и т.д. и в данном случае необходимо ответить на вопрос: «Как Они говорят о Нас?».

В этом контексте наибольший интерес представляет (широко разработанная в лингвистике) система анализа риторических ходов, экземплицирующих стратегии позитивной саморепрезентации и негативного представления «другого».

Согласно Шейгал Е.И., из всех видов коммуникативных действий для «политического» дискурса наиболее характерно интенциональное действие «убеждение», проявляющееся а разных этноспецифических модусах-поступках. Эти этнокультурные модусы создаются сложным переплетением двух видов стереотипов: языковых, связанных с семантическими преференциями самого языка, и коммуникативных, связанных со сложившимися нормами поведения и ценностными критериями в обществе. Убеждение эффективно в том случае, если оно осуществляется по принципам, отражающим устоявшиеся манеры поведения и взаимоотношения в коллективе [35, с. 33].

Итак, интерпретируя политический дискурс в его целостности, нельзя ограничиваться чисто языковыми моментами, иначе суть и цель политического дискурса пройдут незамеченными. Понимание политического дискурса предполагает знание фона, ожиданий автора и аудитории, скрытых мотивов, сюжетных схем и излюбленных логических переходов, бытующих в конкретную эпоху.

Политический дискурс составляет значительную часть нашего общения и обладает высокой степенью аргументации для отстаивания точки зрения, оправдания или опровержения мнения либо для получения одобрения от аудитории.

Анализ речей показал, что они сочетают в себе как аргументативные тактики, так и элементы логической аргументации. Текст насыщен аргументами, логическими доводами, перечислениями, рассуждениями с опорой на фактически-статистическую информацию.

В политическом дискурсе часто используются лексические и стилистические средства, что может быть объяснено их большим аргументативным потенциалом, большой образностью, что немаловажно, если учитывать, что эти тексты предназначены для публичных выступлений и призваны сразу овладеть вниманием слушателя, воздействовать на его чувства и эмоции.

Проанализировав речи Хиллари Клинтон, мы пришли к выводу, что для эффективного воздействия на аудиторию политические деятели прибегают к различным средствам аргументации. Среди таковых можно выделить лексические (местоимения, ключевые слова, метафоры, сравнения, образные высказывания), стилистические (стратегии и тактики аргументации и убеждения), композиционные (речи имеют введение, основную часть и заключение).

Таким образом, мы на примерах показали, что аргументация и убеждение может реализовываться посредством различных вербальных стратегий. Для эффективности убеждения политические деятели прибегают к различным тактикам. В процессе исследования были выявлены следующие тактики аргументации, присутствующие в политическом дискурсе:

1) стилистические (смягчение, повторы, оценочные слова);

2) семантические (явное отрицание, явная уступка, перенос);

3) аргументативные (апелляция к авторитету, риторические вопросы, мининарративы, интимизация, создание очевидности и общеизвестности фактов, обещания, ссылка на традиционные ценности, оппозиция, положительная самопрезентация, дискредитация оппонента).

В целом анализ аргументативной коммуникации позволяет определить позиции политического деятеля, установить способы воздействия на аудиторию и проследить структуру построения аргументов, чтобы определенным образом воздействовать на сознание слушателей.

Список использованных источников

Алексеев М.Н. Во всеоружии аргументов. — Москва: Знание, 1986. — 64 с.

Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл: Логико-семантические проблемы / Н.Д. Арутюнова. — Москва: Наука, 1976. — 383 с.

Арутюнова Н.Д. Дискурс / Н.Д. Арутюнова // Лингв. энциклоп. словарь. — Москва: Сов. энцикл., 1990. — С. 136-137.

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. — Москва: Иск-во, 1979. — 140 с.

Бенвенист Э. Общая лингвистика. Пер. с франц. / Э. Бенвенист. — Москва: Прогресс, 1974. — 447 с.

Берков В.Ф. Аргументация как речь / В.Ф. Берков // Стратегии коммуникативного поведения: материалы докладов Междунар. науч. конф., Минск, 3-4 мая 2001 г.: в 3 ч. / Минский гос. лингвист. ун-т; редкол.: Д.Г. Богушевич [и др.]. — Минск, 2001. — Ч. 1. — С. 118-122.

Борботько В.Г. Элементы теории дискурса / В.Г. Борботько. — Грозный, 1989.

Брутян Г.А. Очерк теории аргументации. — Ереван: Издательство АН Армении, 1992. — 303 с.

Бушев А.Б. Автоматизации политического дискурса / А.Б. Бушев // Политический дискурс [Электронный ресурс] — 2002. — Режим доступа: http://center.fio.ru/method/resources/filippovma//english/pedsovet2002/avtom_diskyrs.doc. — Дата доступа: 10.10.2007.

Дейк Т.А. ван. К определению дискурса / Т.А. ван Дейк — Москва, 1998. [WWW-документ] URL http://www.nsu.ru/psych/internet/bits/vandijk2.htm

Гийом Ж., Мальдидье Д. О новых приемах интерпретации, или проблема смысла с точки зрения анализа дискурса / Ж. Гийом, Д. Мальдидье // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса: пер с фр. и порт. — Москва: ОАО ИГ «Прогресс», 1999. — С. 124-136.

Еемерен Франс Х. ван, Гроотендорст Р. Речевые акты в аргументативных дискуссиях: теоретическая модель анализа дискурса, направленная на разрешение конфликта мнений / Франс Х. Ван Ееремен, Р. Гроотендорст. — Санкт-Петербург: «Нотабене», 1992.

Зернецкий П.В. Коммуникативные стратегии: классификационный аспект / П.В. Зернецкий // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 1. — Минск, 1998. — С. 194-198.

Квадратура смысла. — Москва, 1999.

Кунцевич С.Е. Психологические аспекты политического дискурса / С.Е. Кунцевич // Вестник Минского гос. лингвист. ун-та. Сер. 1, Филология. — 2005. — № 4 (20). — С. 37-50.

Курачек О.Ф. Логические и экстралогические средства убеждения на материале английского языка / О.Ф. Курачек // Коммуникативные стратегии: материалы докладов Междунар. науч. конф., Минск, 28-29 мая 2003 г.: в 2 ч. / Минский гос. лингвист. ун-т; редкол.: Т.В. Поплавская (отв. ред.) [и др.]. — Минск, 2003. — Ч.2. — С. 182-186.

Логика и риторика. Хрестоматия / Составитель В.Ф. Берков, Я.С. Яскевич. — Минск: НТООО «ТетраСистемс», 1997. — 624 с.

Логинова И.Ю. Персуазивность как механизм воздействия в политическом дискурсе: программа политической партии и манифест / И.Ю. Логинова // Интерпретация. Понимание. Перевод: сб. науч. ст. / Санкт-Петербургский гос. ун-т экономики и финансов; отв. ред. В.Е. Чернявская. — Санкт-Петербург, 2005. — С. 240-248.

Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфера — история. — Москва: Языки русской культуры, 1996. — 464 с.

Маркович А.А. Аргументативная коммуникация / А.А. Маркович // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 1. — Минск, 1998. — С. 412-421.

Павлова Е.К. Лексические проблемы глобального политического дискурса / Е.К. Павлова // Вестник Московского ун-та. Сер. 19, Лингвистика и межкультурная коммуникация. — 2005. — № 2 — С. 98-112.

Почепцов Г.Г. Коммуникативные технологии двадцатого века. — Москва: «Рефл-бук», Калининград: «Ваклер», 2000. — 352 с.

Почепцов Г.Г. Теория коммуникации / Г.Г. Почепцов. — Москва: Ваклер, 2003. — 277 с.

Пыжова М.Г. Аргументация, убеждение и коммуникация / М.Г. Пыжова // Стратегии коммуникативного поведения: материалы докладов Междунар. науч. конф., Минск, 3-4 мая 2001 г.: в 3 ч. / Минский гос. лингвист. ун-т; редкол.: Д.Г. Богушевич [и др.]. — Минск, 2001. — С. 131-134.

Савич Е.В. Дискурс-лоббирование: методологические аспекты / Е.В. Савич // Коммуникативные стратегии: материалы докладов Междунар. науч. конф., Минск, 28-29 мая 2003 г.: в 2 ч. / Минский гос. лингвист. ун-т; редкол.: Т.В. Поплавская (отв. ред.) [и др.]. — Минск, 2003. — Ч.2. — С. 131-135.

Тодоров Ц. Понятие литературы / Ц. Тодоров // Семиотика. — Москва: Прогресс, 1983. — С. 355-369.

Токарева И.И. Этнолингвистика и этнография общения: монография / И.И. Токарева; под общ. ред. Ф.А. Литвина; Минский гос. лингвист. ун-т. — Минск, 2001. — 250 с.

Третьякова Г.Н. Ментальная схема «свой мир» / Г.Н. Третьякова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 1. — Минск, 1998. — С. 145-150.

Ухванова И.Ф. План содержания текста: от анализа к синтезу, от структуры к системе / И.Ф. Ухванова // Философская и социологическая мысль. — Киев, 1993. — №3.

Ухванова И.Ф. Смысловые и сущностные параметры политического дискурса в фокусе внимания исследователя / И.Ф. Ухванова // Язык и социум: материалы II Междунар. конф. — Минск, 1998.

Ухванова-Шмыгова И.Ф. Каузальный анализ политического текста / И.Ф. Ухванова-Шмыгова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 1. — Минск, 1998. — С. 45-52.

Ухванова-Шмыгова И.Ф. Дискурс-анализ в контексте современных исследований / И.Ф. Ухванова-Шмыгова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; И.Ф. Ухванова-Шмыгова, А.А. Маркович, В.Н. Ухванов; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 3. — Минск, 2002. — С. 6-28.

Ухванова-Шмыгова И.Ф. Операционализация коммуникативных стратегий с позиций каузально-генетической теории / И.Ф. Ухванова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 2. — Минск, 2000. — С. 198-202.

Чижевская Е.Е. Дискурс политика / Е.Е. Чижевская // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. — Вып. 1. — Минск, 1998. — С. 161-170.

Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса; диссертация доктора филологических наук: 10.02.01 / Е.И. Шейгал. — Волгоград, 2000. — 175 с.

Юзефович Н.Г. Политический дискурс и межкультурное общение / Н.Г. Юзефович // Интерпретация. Понимание. Перевод: сб. науч. ст. / Санкт-Петербургский гос. ун-т экономики и финансов; отв. ред. В.Е. Чернявская. — Санкт-Петербург, 2005. — С. 231-240.

Aristotle. The “Art” of Rhetoric. — Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1967. — 342 p.

Jensen J.V. Argumentation: Reasoning in Communication. — New York: Van Nostrand, 1981. — 311 p.

Johnston D.P. The Art and Science of Presuasion. — Dubuque, Iowa: W.C. Brown, 1994. — 251 p.

Lucas S. The McCraw Hill, 1996. — 386 p.

Martel M. Political campaign debates. — New-York. London: Longman, 1983. — 62-67 p.

Oukhvanova I.F. Cause-Genetic theory of text content / I.F. Oukhvanova // XVI-th International Congress of Linguists, Paris, July 20-25, 1997. Abstracts. — Paris: LACAN, 1997.

Perelman Ch. et L. Olbrechts-Tyteca. La nouvelle rhetorique: traite ed l’argumentation. — Bruxelles : l’Universite de Bruxelles, 1958.

Thompson W.N. Modern argumentation and debate: principle and practices. — New York: Harper and Row, 1971. — 255 p.

Van Dijk T.A. On the Analysis of Parliamentary Debates on Immigration. Working paper for the Project Racism at the Top / T.A. Van Dijk. — Second draft [Electronic resource ]. July, 1998 — Mode of access: http://www.discourse-in-society.org/categor2.htm. — Date of access: 07.09.2007.

Понятие аргументации. Анализ коммуникативных стереотипов убеждения. Общественное предназначение политического дискурса. Стратегии и тактики аргументативного дискурса, языковые средства выражения аргументации для эффективного воздействия на аудиторию.

курсовая работа [26,9 K], добавлен 29.01.2009

Понятие политического дискурса, его функции и жанры. Характеристики предвыборного дискурса как речевой деятельности политических субъектов. Стратегии и тактики русскоязычного и англоязычного предвыборного дискурса, сходства и различия их использования.

дипломная работа [187,5 K], добавлен 22.12.2013

Определение и характеристика сущности дискурса, как лингвистического понятия. Ознакомление с основными функциями политического дискурса. Исследование значения использования метафор в политической деятельности. Рассмотрение особенностей идеологемы.

курсовая работа [45,0 K], добавлен 20.10.2017

Классификация коммуникативных стратегий, тактики и средства, используемые для их реализации. Анализ специфики коммуникативной эффективности устного политического дискурса на примерах агитационных материалов, используемых в ходе предвыборной компании.

статья [65,5 K], добавлен 11.02.2014

Дискурс предвыборных кампаний как разновидность политического дискурса. Анализ немецкой оценочной лексики разных семантических и структурных типов, используемой при освещении предвыборной кампании в США. Лексические средства оценки в освещении дискурса.

дипломная работа [99,6 K], добавлен 18.11.2017

Исследование особенностей политического дискурса. Выявления роли включения интертекстуальности в речи политиков с целью воздействия, убеждения, привлечения аудитории. Афористичность как средство языкового воздействия на примере выступлений Барака Обамы.

курсовая работа [67,7 K], добавлен 08.04.2016

Характеристики политического дискурса. Определение и характеристики языковой личности. Лингвокультурный портрет женщины-политика на примере федерального Канцлера Германии Ангелы Меркель. Особенности и основные черты немецкого политического дискурса.

дипломная работа [144,8 K], добавлен 09.10.2013

Политический дискурс. Концептосфера российского политического дискурса. Теория политической коммуникации: «парадигма Бахтина». Технологии политической пропаганды. Механизмы влияния в политике: установка, поведение, когниция. Знаковые средства.

дипломная работа [86,0 K], добавлен 21.10.2008

Дискурс и текст: понятие, типология, различия. Особенности англоязычного политического нарратива. Интертекстуальность в политических текстах. Лингвистические и психологические особенности инаугурационного обращения. Речи активистов политических партий.

диссертация [87,1 K], добавлен 10.09.2016

Понятие дискурса трактуется как процесс речемыслительной деятельности и как понятие текста как ее результата, зафиксированного в письменной форме. Моменты дискретности и непрерывности в построении дискурса конкретизируются в понятии структурной полноты.

курсовая работа [37,8 K], добавлен 22.12.2008

источник