Меню Рубрики

Как страшно жизни сей оковы анализ

Удивительно, как много к человеку приходит из детства. Об этом писал, к примеру, великий французский классик Антуан де Сент-Экзюпери в своём нетленном «Маленьком принце». Именно детство формирует личность человека, закладывает нравственные начала в его душу — и именно из детства родом все страхи, кошмары и болезни.

Так, рано оставшийся без матери и воспитанный бабушкой, национальный поэтический Гений М.Ю. Лермонтов, пожалуй, примером собственной жизни — и, разумеется, творчества — доказывает высказанный выше тезис. Этот величайший поэт, выросший среди членов высшего общества, воспитанный строгим французом и образованной немкой-бонной, будет очень страдать оттого, что среди них, среди всего этого лоска и роскоши он недополучил лишь одного — обычного человеческого тепла, нежной материнской любви.

В отличие от А.С. Пушкина, у Лермонтова не будет Арины Родионовны, которая вырастит его на русских сказках, легендах и поверьях; Мишелю не будут прививать любовь к России на каком-то генетическом уровне — ему придётся учиться ей самостоятельно. И он научится.

Однако в ранние годы юного Лермонтова беспокоили вопросы иного толка. Он чувствовал себя совершенно одиноким, покинутым, чуждым обществу, в котором живёт, и людям, с которыми вынужден общаться. На свете не находится человека, который сумел бы его понять. Этот мотив одиночества проявится в его ранней лирике, в особенности в элегическом размышлении «Одиночество».

Учитель проверяет на плагиат? Закажи уникальную работу у нас за 250 рублей! Более 700 выполненных заказов!

Это стихотворение было написано в 1830 году, когда талантливому поэту едва-едва исполнилось 16 лет. В то время классик уже познакомился с творчеством лорда Байрона и понял, что мотивы его лирики близки ему. Особенно привлекателен для него тип байронического героя — изгоя, не принимаемого обществом, исторгаемого им. В какой-то степени сам Лермонтов ощущает себя таким вот героем.

В стихотворении «Одиночество» этот образ получает особое воплощение. Михаил Юрьевич пишет элегию в духе исповеди; смысл строк напоминает записи из личного дневника, на страницы которого поэт выливает свои самые сложные, сокровенные переживания, которыми он готов поделиться только сам с собой. С самых первых строк читателю слышится всепоглощающее отчаяние главного героя: «Как страшно жизни сей оковы/ Нам в одиночестве влачить». У него нет друзей, ведь никто не хочет делить с ним боль — а лживые «близкие», готовые делить его радость, ему не нужны.

Поэт, которого можно смело отождествлять с лирическим героем, не только и не столько противопоставляет себя бездушной толпе, не принимающей его, сколько понимает, что это единственный способ взаимодействия с миром, однако смириться с такой участью ему трудно. Мишель в собственном видении общества ставит себя в его центре и называет себя царём воздушным — существом эфемерным, реальным только наполовину. Герой болезненно ощущает, как уходят его года «будто сон», но не это беспокоит его. Страшно, что лирик… жаждет приближения смерти, которая положит конец его одинокой жизни, наполненной невыносимыми страданиями — именно поэтому в элегии появляется образ гроба, исполненный, к сожалению, нотками радости. Увы, но это единственный положительный «герой» в стихотворении «Одиночество», ведь только гроб, только могила способны избавить героя от мучений.

Это бессюжетное произведение, наполненное душевными переживаниями поэта; в нём нашли выражение все важнейшие бытийные конфликты, роднящие Лермонтова с бунтарским романтическим героем Байрона.

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом с перекрёстной рифмовкой и чередованием женской и мужской рифмы. Четыре удивительно мелодичных катрена богаты средствами художественной выразительности. Особо стоит отметить использование Лермонтовым безличных односоставных предложений, которыми он описывает поведение толпы. Таким приёмом он подчёркивает противостояние своего лирического героя и безликого, бездушного, пустого общества. Вместо неодушевлённого «света» у него появляется неожиданный «оживлённый» герой — гроб. К нему герой стремится как к счастию; он откровенно признаётся, что не хочет задерживаться на земле.

Чрезвычайно выразительны эпитеты, используемые поэтом в стихотворении: позлащённая мечта, воздушный царь. Их немного, но они обладают удивительной художественной силой.

У героя возникает ощущение, что он не нужен миру. Возможно, это можно характеризовать как предвосхищение героя Н. Тургенева — Евгения Базарова, который признается сам себе, что хоть он и жил, как ему казалось, для России, он оказался ей не нужен. Так и поэт считает себя лишним, чуждым обществу, в котором вынужден жить. В поздней лирике этот мотив выльется в желание и поиск уединения как единственного способа комфортного существования поэта. Особое выражение этой мысли можно найти в лермонтовском «Пророке», однако своеобразным краеугольным камнем мотива одиночества становится рассматриваемая одноимённая элегия М.Ю. Лермонтова — именно в ней находят выражение все переживания на тот момент ещё юного поэта.

источник

Тема одиночества и ненужности нередко звучит в творчестве Михаила Юрьевича Лермонтова. В жизни поэт действительно часто чувствовал себя лишним, очень страдал из-за этого; и его произведения, посвященные такому личному опыту очень пронзительны и точно передают ощущения поэта.

В стихотворение «Одиночество», хоть оно и начинается как пространное рассуждение на нравственную тему, отчетливо звучит голос лирического героя. В первой строфе задается общая мысль всего произведения; и она не только в том, что от несчастного все обычно отворачиваются, а в том еще, что со своей печалью человек неизбежно остается один на один – потому что опыты счастья обычно у разных людей сходны, а вот в одиночестве человек переживает нечто уникальное, неповторимое, и невыразимое.

Во второй строфе появляется авторское «я», и сразу же – загадочное сравнение «как царь воздушный». Его можно понимать по-разному (самой любопытной была бы мысль о том, что это – сравнению с Богом, который, единственный в своем роде, абсолютно одинок); однако самым верным и подтверждаемым текстом предположением будет следующее. «Царь воздушный» как «царь воздуха, воздушных замков», страдающий от того, что его мечты невыполнимы. Жизнь уходит, а сны явью не становятся, хотя желание говорящего воплотить их в жизнь не ослабевает. В финале звучит страшная мысль о том, что человек более всего одинок, когда умирает – живые будут веселится не потому, что особенно желали ему смерти, а просто потому, что они живы. Такой контраст подчеркивается и антонимичной рифмой покрушится//веселиться.

Стихотворение написано в 1830-м году и относится к ранним произведениям поэта; и можно сделать вывод, что поднятые в «Одиночестве» темы интересовали Лермонтова с очень юного возраста и продолжали занимать его на протяжении всего его творческого пути.

Главной темой всего творчества Лермонтова М.Ю. является личность, её развитие, самопознание и самореализация в жизни. В этом можно убедиться, изучив его стихотворения раннего периода, именно они наиболее показательны. В основном это зарисовки лирического характера, а также отрывки из дневника (дневниковые записи), которые наиболее точно описывают не только все творчество поэта, но и его понимание реальности в целом.

Абсолютная искренность человека – это основа лирики Лермонтова, летопись становления души, его истинная художественность личности. Чувства, духовная жизнь и события, происходящие в ней интересны поэту в момент их становления (свершения). Для Лермонтова важен сам процесс становление внутреннего мира человека и его изменение в зависимости от наружного окружения. Герой всего лирического творчества автора максимально приближен к самому поэту, он является образом человека, в котором заключены главные конфликты существования всего насущного.

Весь внутренний мир Лермонтова и его героя соответствует бунтарскому образу с его культом скрытой сущности персонажа, борьбы с судьбой и стремления к миру, а также отторжения от людей, что проявляется во многих его произведениях, включая стихотворение «Одиночество».

Тема одиночества весьма проявляется во всем творчестве М.Ю.Лермонтова (“И скучно и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды”). Все попытки героя поэта изменить что-либо в этой жизни заканчиваются провалом, и наступает момент разочарования (“Уж не жду от жизни ничего я, и не жаль мне прошлого ничуть”).

Сам поэт в жизни был одиноким человеком, и в творчестве он показывал самого себя, начиная с самого детства, о чем свидетельствуют его творения. В его стихах встречаются и сосна, которая одиноко растет на севере диком, мечтая о дикой пальме и утес-великан, который остается одиноким в его стихотворении «Утес».

В своих работах он называет своего героя странником, которого отверг мир, но это отвержение является свободой. Всю свою жизнь Лермонтов подражал Байрону, который был весьма схож с поэтом в целом.

Как не странно, но одиночество не навязано герою Лермонтова миром, это добровольное решение самого персонажа, причем, по словам поэта, это единственное возможное состояния души. Ни Родина, ни искренний друг не могут помочь избежать этого «вечного» чувства.

Тут и начинается новая (именно лермонтовская) трактовка одиночества, которая означает отверженность, изгнание, странничество. Это особое одиночество, поскольку избранно оно странником добровольно.

Главной темой всего творчества Лермонтова М.Ю. является личность, её развитие, самопознание и самореализация в жизни. В этом можно убедиться, изучив его стихотворения раннего периода, именно они наиболее показательны. В основном это зарисовки лирического характера, а также отрывки из дневника (дневниковые записи), которые наиболее точно описывают не только все творчество поэта, но и его понимание реальности в целом.

Абсолютная искренность человека – это основа лирики Лермонтова, летопись становления души, его истинная художественность личности. Чувства, духовная жизнь и события, происходящие в ней интересны поэту в момент их становления (свершения). Для Лермонтова важен сам процесс становление внутреннего мира человека и его изменение в зависимости от наружного окружения. Герой всего лирического творчества автора максимально приближен к самому поэту, он является образом человека, в котором заключены главные конфликты существования всего насущного.

Весь внутренний мир Лермонтова и его героя соответствует бунтарскому образу с его культом скрытой сущности персонажа, борьбы с судьбой и стремления к миру, а также отторжения от людей, что проявляется во многих его произведениях, включая стихотворение «Одиночество».

Тема одиночества весьма проявляется во всем творчестве М.Ю.Лермонтова (“И скучно и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды”). Все попытки героя поэта изменить что-либо в этой жизни заканчиваются провалом, и наступает момент разочарования (“Уж не жду от жизни ничего я, и не жаль мне прошлого ничуть”).

Сам поэт в жизни был одиноким человеком, и в творчестве он показывал самого себя, начиная с самого детства, о чем свидетельствуют его творения. В его стихах встречаются и сосна, которая одиноко растет на севере диком, мечтая о дикой пальме и утес-великан, который остается одиноким в его стихотворении «Утес».

В своих работах он называет своего героя странником, которого отверг мир, но это отвержение является свободой. Всю свою жизнь Лермонтов подражал Байрону, который был весьма схож с поэтом в целом.

Как не странно, но одиночество не навязано герою Лермонтова миром, это добровольное решение самого персонажа, причем, по словам поэта, это единственное возможное состояния души. Ни Родина, ни искренний друг не могут помочь избежать этого «вечного» чувства.

Тут и начинается новая (именно лермонтовская) трактовка одиночества, которая означает отверженность, изгнание, странничество. Это особое одиночество, поскольку избранно оно странником добровольно.

Личность в процессе самопознания, само воплощения, развития — главная тема творчества М.Ю. Лермонтова.

Очень показателен характер большинства его стихотворений раннего периода: это лирические зарисовки, отрывки из дневника — недаром часто он их озаглавливает, как дневниковые записи — датой или словами “отрывок”, “исповедь”, “монолог”. Лирика Лермонтова — летопись становления души, их исповедальности, абсолютной искренности — истинное художественное открытие автора. События духовной жизни интересуют поэта в момент их свершения, становления. Его волнует сам процесс внутреннего движения. Лирический герой всего лермонтовского творчества предельно близок автору, в его портрете заключены все важнейшие конфликты бытия, все, что в жизни автора не случайно, но является знаком Судьбы.

Всему внутреннему строю Лермонтова глубоко соответствует бунтарский, байроновский романтизм — с его культом тайной избранности личности, высокой Судьбы, борьбы с Роком, тяги к миру — и отторжения от людей.

Тема одиночества очень характерна для всего творчества М, Ю. Лермонтова. “И скучно и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды”. Его лирический герой мучается от сознания невозможности что-либо изменить в этой жизни, и наступает разочарование: “Уж не жду от жизни ничего я, и не жаль мне прошлого ничуть”.

Лирический герой Лермонтова, анализируя свои чувства и состояние, в стихотворении “Дума” приходит к выводу, что эти настроения характерны для его времени: “Печально я гляжу на наше поколенье. Его грядущее — иль пусто, иль темно”.

Размышляет, хоть и несколько иначе, Лермонтов о судьбах своего поколения и в “Герое нашего времени”. Например, Грушницкий принадлежит к светскому обществу, характерной чертой которого является бездуховность. Печорин же, принимая условия игры, находится как бы над обществом, понимая, что там “мелькают образы бездушных людей, приличьем стянутые маски”.

Мотив неразделенной, несчастной любви звучит как в “Герое нашего времени”, так и в лирике поэта:

“Любить? Но кого же? На время — не стоит труда. А вечно любить невозможно”.

Или стихотворение “Я не унижусь пред тобой. ”:

Начну обманывать безбожно,
Чтоб не любить, как я любил,
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?

Не то ли же самое случилось однажды с Печориным, сделало его жестоким и по отношению к княжне Мери и к Бэле? Лишь намек на разгадку видим мы в истории его отношений с Верой.

И лирический герой Лермонтова, и Печорин в своем одиночестве тянутся к природе, умеют видеть ее красоту. И здесь тема одиночества звучит с необыкновенной силой. Природа словно подчеркивает его:

Выхожу один я на дорогу,
Сквозь туман кремнистый путь блестит,
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

Одиноко растет “на севере диком” сосна, мечтая о далекой пальме; одиноким остается утес-великан из стихотворения “Утес”.

Одинок был сам поэт и в жизни, и в своем творчестве. Еще в юности он словно предсказал свою судьбу и дал свой лирический портрет в стихотворении, которое, по сути, стало программным:

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,

Но только с русстихотворении, которое, по сути, стало программным:

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.

Первоначально, в ранний период, тема одиночества раскрывается им традиционно. Подражая Байрону, юный поэт противопоставляет своего лирического героя серой, бездушной толпе. Но вот уже в 1830 году в стихотворении “Стансы” появляется неожиданная нота:

Я к одиночеству привык,
Я б не умел ужиться с другом;
Я б с ним препровожденный миг
Прочел потерянным досугом.
На светлый запад удалюсь,
Вид моря грусть мою рассеет.
Ни с кем в отчизне не прощусь —
Никто о мне не пожалеет.

Оказывается, одиночество лирического героя не навязано ему миром, но избрано им добровольно как единственно возможное состояние души. Ни друг, ни отчизна не составляют необходимых элементов его существования. Бездомье героя — ему мученье, но и его единственный путь!

Отсюда начинается новая, именно лермонтовская трактовка темы одиночества — изгнания — странничества. Одиночество странника — особое, ибо оно избрано им добровольно. Непонимание окружающим миром становится не клеймом проклятия, но знаком высокого избранничества в стихотворении “О, полно извинять разврат!”. К поэту, певшему “. о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни”, автор обращает удивительный призыв:

Изгнаньем из страны родной
Хвались повсюду, как свободой.

Мир отвергает героя, изгоняет — но и герой отвергает этот мир, уходит от него.

Порекомендуй этот анализ стихотворения друзьям

М.Ю. Лермонтов в раннем детстве остался без матери, его воспитала бабушка. Она позаботилась о том, чтобы у внука было отменное образование, поэтому у него были няня и гувернер. Они были не русскими, и благодаря им Лермонтов с самого детства знал несколько языков.

Читая произведения Михаила Юрьевича, складывается ощущение, что он очень рано повзрослел. Когда он был еще подростком, то писал стихотворения полные грусти и отчаяния, как будто их писал взрослый человек, умудренный опытом. Так и в «Одиночестве, написанном в 1830 году, когда Лермонтову было всего 16 лет.

Поэт пишет, что он чувствует себя одиноким и никому не нужным. Он говорит, что тяжело жить в одиночестве, тяжело на себе нести жизненные тяготы. Окружение готово разделить с ним радость, а вот грусть никому не интересна. В свои 16 лет поэт думает о смерти, считая, что когда он умрет, то все будут счастливы. Не понятно, откуда у столь юного человека такие мрачные мысли.

Лермонтов пишет, что года уходят, но о каких годах идет речь, если жизнь только начинается? Мне кажется, что он чувствовал себя намного старше, чем был на самом деле. Он предчувствовал, что ему, как и Пушкину предначертана короткая жизнь. Возможно, именно поэтому он стремился жить.

Основная тема – это одиночество человека. Стихотворение относится к лирическому размышлению. Оно состоит из четырех строф, в каждой из которых по четыре строки. «Одиночество» Лермонтова написано четырехстопным ямбом. Автор использует при написании перекрестную рифмовку.

«Все мы родом из детства», — был уверен французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери. Действительно, подчас от того, как прошло детство человека, зависит его мировосприятие и мироощущение. Например, Саша Пушкин. выросший в семье, где дядя был поэтом и куда был вхож Василий Андреевич Жуковский, не мог не стать великим поэтом. Дальнейшее обучение в Царскосельском Лицее только огранило алмаз. И теперь «Пушкин — наше все», как уверял Аполлон Григорьев.

Детство Михаила Юрьевича Лермонтова нельзя назвать счастливым. Его, потерявшего в три года мать, взяла на воспитание бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева, принадлежавшая к богатому и влиятельному роду Столыпиных. Твердая и властная бабушка выражала свою привязанность к внуку, прежде всего, тем, что дала ему самое лучшее домашнее образование. У него была бонна-немка, гувернер-француз, а позднее преподаватель-англичанин. Поэтому Миша уже с детства в совершенстве владел многими европейскими языками, но впоследствии сожалел о том, что у него не было такой русской няни, какой была Арина Родионовна для маленького Саши Пушкина.

Однако потом начинающего поэта привлекло именно творчество Пушкина и «байроническая поэма». Так как Михаил познакомился с поэмами английского поэта Джорджа Гордона Байрона в подлиннике, он даже пробовал подражать, написав несколько своих поэм. Байронический герой — изгой, нарушающий законы общественной морали, этакая жертва общества. Очевидно, во много благодаря творчеству Байрона, ранние стихи Лермонтова наполнены чувством одиночества и безысходности. С 1830 года в лирике «русского Байрона» появляется жанр лирического размышления. напоминающего отрывок из дневника.

Стихотворение «Одиночество». которому и будет посвящен анализ, написано как раз в 1830 году и носит абсолютно исповедальный характер. Уже с первых строк заявлена тема одиночества:

Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.

Герой как бы ставит себя в центр мира, который он сам создал. Но этот мир предстает как чужой и враждебный ему и обрекает его мыслящую и чувствующую личность на бесконечное одиночество. Недаром он сравнивает себя с «царем воздушным» (самим Богом?), с которым «никто не хочет грусть делить». Страшнее всего для героя, что «года уходят, будто сны». послушные судьбе, ведь время необратимо.

Разве не удивительно, что шестнадцатилетний человек, по сути, еще подросток, только начинающий жизнь, не просто считает уходящие года, но уже имеет старую (. ) мечту о смерти. Более того, герой уже видит «гроб уединенный». который его якобы ждет, а значит, для него правомерен вопрос: «Что ж медлить над землей?»

Первоначально, в подражание творчеству Байрона, Лермонтов противопоставляет своего героя бездушной и безликой толпе. Но позже этот мотив изменяется: уже в стихотворениях 30-х годов герой избирает одиночество как единственно возможный способ взаимодействия с миром. Изгнанник становится странником. Он сам, добровольно, уходит из мира, а непонимание его миром воспринимается уже не как знак проклятия, а как знак высокой избранной судьбы. Ярче всего это проявится в «Пророке». но гораздо позже.

Читайте также:  Географический язык какие анализы сдать

А сейчас в финале «Одиночества» герой со свойственным юношам максимализмом уверяет, что «никто не покрушится» о его раннем уходе, наоборот, будут

О смерти больше веселится,
Чем о рождении моем.

Конечно, многим подросткам знакомо такое ощущение, когда их не понимают окружающие, близкие, друзья, что вызывает у них глубочайшую депрессию. Тогда каждый ищет свое спасение: кто-то пишет музыку, кто-то стихи, кто-то ведет дневник. Но есть и такие, кто ищет смерти. Многие современники утверждали, что Лермонтов принадлежал именно к числу таких людей. Он много раз дрался на различных дуэлях, как будто искал возможности побыстрее уйти из жизни, что, в итоге, и осуществилось 15 июля 1841 года на дуэли с Мартыновым.

источник

«Все мы родом из детства», — был уверен французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери. Действительно, подчас от того, как прошло детство человека, зависит его мировосприятие и мироощущение. Например, Саша Пушкин, выросший в семье, где дядя был поэтом и куда был вхож Василий Андреевич Жуковский, не мог не стать великим поэтом. Дальнейшее обучение в Царскосельском Лицее только огранило алмаз. И теперь «Пушкин — наше все», как уверял Аполлон Григорьев.

Детство Михаила Юрьевича Лермонтова нельзя назвать счастливым. Его, потерявшего в три года мать, взяла на воспитание бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева, принадлежавшая к богатому и влиятельному роду Столыпиных. Твердая и властная бабушка выражала свою привязанность к внуку, прежде всего, тем, что дала ему самое лучшее домашнее образование. У него была бонна-немка, гувернер-француз, а позднее преподаватель-англичанин. Поэтому Миша уже с детства в совершенстве владел многими европейскими языками, но впоследствии сожалел о том, что у него не было такой русской няни, какой была Арина Родионовна для маленького Саши Пушкина.

Однако потом начинающего поэта привлекло именно творчество Пушкина и «байроническая поэма». Так как Михаил познакомился с поэмами английского поэта Джорджа Гордона Байрона в подлиннике, он даже пробовал подражать, написав несколько своих поэм. Байронический герой — изгой, нарушающий законы общественной морали, этакая жертва общества. Очевидно, во много благодаря творчеству Байрона, ранние стихи Лермонтова наполнены чувством одиночества и безысходности. С 1830 года в лирике «русского Байрона» появляется жанр лирического размышления, напоминающего отрывок из дневника.

Стихотворение «Одиночество», которому и будет посвящен анализ, написано как раз в 1830 году и носит абсолютно исповедальный характер. Уже с первых строк заявлена тема одиночества:

Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.

Герой как бы ставит себя в центр мира, который он сам создал. Но этот мир предстает как чужой и враждебный ему и обрекает его мыслящую и чувствующую личность на бесконечное одиночество. Недаром он сравнивает себя с «царем воздушным» (самим Богом?), с которым «никто не хочет грусть делить». Страшнее всего для героя, что «года уходят, будто сны», послушные судьбе, ведь время необратимо.

Разве не удивительно, что шестнадцатилетний человек, по сути, еще подросток, только начинающий жизнь, не просто считает уходящие года, но уже имеет старую (. ) мечту о смерти. Более того, герой уже видит «гроб уединенный», который его якобы ждет, а значит, для него правомерен вопрос: «Что ж медлить над землей?»

Первоначально, в подражание творчеству Байрона, Лермонтов противопоставляет своего героя бездушной и безликой толпе. Но позже этот мотив изменяется: уже в стихотворениях 30-х годов герой избирает одиночество как единственно возможный способ взаимодействия с миром. Изгнанник становится странником. Он сам, добровольно, уходит из мира, а непонимание его миром воспринимается уже не как знак проклятия, а как знак высокой избранной судьбы. Ярче всего это проявится в «Пророке», но гораздо позже.

А сейчас в финале «Одиночества» герой со свойственным юношам максимализмом уверяет, что «никто не покрушится» о его раннем уходе, наоборот, будут

О смерти больше веселится,
Чем о рождении моем.

Конечно, многим подросткам знакомо такое ощущение, когда их не понимают окружающие, близкие, друзья, что вызывает у них глубочайшую депрессию. Тогда каждый ищет свое спасение: кто-то пишет музыку, кто-то стихи, кто-то ведет дневник. Но есть и такие, кто ищет смерти. Многие современники утверждали, что Лермонтов принадлежал именно к числу таких людей. Он много раз дрался на различных дуэлях, как будто искал возможности побыстрее уйти из жизни, что, в итоге, и осуществилось 15 июля 1841 года на дуэли с Мартыновым.

источник

«Все мы родом из детства», — был уверен французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери. Действительно, подчас от того, как прошло детство человека, зависит его мировосприятие и мироощущение. Например, Саша Пушкин, выросший в семье, где дядя был поэтом и куда был вхож Василий Андреевич Жуковский, не мог не стать великим поэтом. Дальнейшее обучение в Царскосельском Лицее только огранило алмаз. И теперь «Пушкин — наше все», как уверял Аполлон Григорьев.

Детство Михаила Юрьевича Лермонтова нельзя назвать счастливым. Его, потерявшего в три года мать, взяла на воспитание бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева, принадлежавшая к богатому и влиятельному роду Столыпиных. Твердая и властная бабушка выражала свою привязанность к внуку, прежде всего, тем, что дала ему самое лучшее домашнее образование. У него была бонна-немка, гувернер-француз, а позднее преподаватель-англичанин. Поэтому Миша уже с детства в совершенстве владел многими европейскими языками, но впоследствии сожалел о том, что у него не было такой русской няни, какой была Арина Родионовна для маленького Саши Пушкина.

Однако потом начинающего поэта привлекло именно творчество Пушкина и «байроническая поэма». Так как Михаил познакомился с поэмами английского поэта Джорджа Гордона Байрона в подлиннике, он даже пробовал подражать, написав несколько своих поэм. Байронический герой — изгой, нарушающий законы общественной морали, этакая жертва общества. Очевидно, во много благодаря творчеству Байрона, ранние стихи Лермонтова наполнены чувством одиночества и безысходности. С 1830 года в лирике «русского Байрона» появляется жанр лирического размышления, напоминающего отрывок из дневника.

Стихотворение «Одиночество», которому и будет посвящен анализ, написано как раз в 1830 году и носит абсолютно исповедальный характер. Уже с первых строк заявлена тема одиночества:

Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.

Герой как бы ставит себя в центр мира, который он сам создал. Но этот мир предстает как чужой и враждебный ему и обрекает его мыслящую и чувствующую личность на бесконечное одиночество. Недаром он сравнивает себя с «царем воздушным» (самим Богом?), с которым «никто не хочет грусть делить». Страшнее всего для героя, что «года уходят, будто сны», послушные судьбе, ведь время необратимо.

Разве не удивительно, что шестнадцатилетний человек, по сути, еще подросток, только начинающий жизнь, не просто считает уходящие года, но уже имеет старую (. ) мечту о смерти. Более того, герой уже видит «гроб уединенный», который его якобы ждет, а значит, для него правомерен вопрос: «Что ж медлить над землей?»

Первоначально, в подражание творчеству Байрона, Лермонтов противопоставляет своего героя бездушной и безликой толпе. Но позже этот мотив изменяется: уже в стихотворениях 30-х годов герой избирает одиночество как единственно возможный способ взаимодействия с миром. Изгнанник становится странником. Он сам, добровольно, уходит из мира, а непонимание его миром воспринимается уже не как знак проклятия, а как знак высокой избранной судьбы. Ярче всего это проявится в «Пророке», но гораздо позже.

А сейчас в финале «Одиночества» герой со свойственным юношам максимализмом уверяет, что «никто не покрушится» о его раннем уходе, наоборот, будут

О смерти больше веселится,
Чем о рождении моем.

Конечно, многим подросткам знакомо такое ощущение, когда их не понимают окружающие, близкие, друзья, что вызывает у них глубочайшую депрессию. Тогда каждый ищет свое спасение: кто-то пишет музыку, кто-то стихи, кто-то ведет дневник. Но есть и такие, кто ищет смерти. Многие современники утверждали, что Лермонтов принадлежал именно к числу таких людей. Он много раз дрался на различных дуэлях, как будто искал возможности побыстрее уйти из жизни, что, в итоге, и осуществилось 15 июля 1841 года на дуэли с Мартыновым.

Стихотворение М.Ю. Лермонтова «Одиночество»

Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.
Делить веселье—все готовы:—
Никто не хочет грусть делить.
Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как, судьбе послушно,
Года уходят будто сны;
И вновь приходят, с позлащенной,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединенный,
Он ждет; что ж медлить над землей?
Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселиться,
Чем о рождении моем.

источник

Так напишет М.Ю.Лермонтов в одном из ранних стихотворений. И продолжит:

Делить веселье — все готовы:

Никто не хочет грусть делить.

Тема сегодняшней и следующей статьи мне подсказана комментариями к статьям предыдущим. Рассуждая о характере Лермонтова, мне указали, что был он «болезненным, нервным, истощённым человеком», «был крайне одинок» и «искал смерти».

Я, признаться, была удивлена, как комментатор сумел смешать всё «в одну кучу» и сделать неверный вывод. Конечно, лично с Михаилом Юрьевичем я знакома не была и судить о его настроении могу лишь по сохранившимся воспоминаниям и, в первую очередь, по написанному им. И хочу предложить вам попробовать разобраться в таких, не всегда и во всём, верных представлениях о нём.

Наверное, в первую очередь, нужно говорить об одиночестве поэта. Эта тема проходит через всё его творчество. Пятнадцатилетний Лермонтов пишет стихотворение «Портреты». Первый из них:

Но взор горит, любовь сулит;

Средь юных дней печать страстей.

Власы на нем как смоль черны,

Открыты ль, сомкнуты ль они —

Грозит бедой перун земной.

Средь тайных мук, свободы друг,

Клянёт он мир, где, вечно сир,

Коварность, зависть и любовь, —

Всё бросил он как лживый сон!

Не знал он друга меж людей,

Так, жертву средь сухих степей,

Мчит бури ток сухой листок.

Позднее автор сделал примечание: «Этот портрет был доставлен одной девушке: она в нём думала узнать меня: вот за какого эгоиста принимают обыкновенно поэта». Что это? Действительно ли портрет его? Меня поражает сходство последних четырёх строк со знаменитым стихотворением 1841 года:

Дубовый листок оторвался от ветки родимой

И в степь укатился, жестокою бурей гонимый…

Одиночество… О нём поэт будет писать всегда. Интересно, что мотив разлуки влюблённых, который звучит в «Исповеди» или «Боярине Орше», в поэме «Мцыри», «выросшей» из этих произведений, станет уже мотивом поиска родной души:

Я вырос в сумрачных стенах… (отметьте: это же сравнение!)

Желанием найти родную душу он будет наделять и неодушевлённые предметы:

Я видел груды тёмных скал,

Простерты в воздухе давно

И жаждут встречи каждый миг;

Этот же мотив – и в знаменитом «Утёсе»:

Он стоит, задумался глубоко,

И тихонько плачет он в пустыне.

И ещё более показателен перевод из Г.Гейне:

На севере диком стоит одиноко

И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим

И снится ей всё, что в пустыне далёкой,

В том крае, где солнца восход,

Одна и грустна на утесе горючем

Наверное, многие знают, что перевод этот нарушает основную идею стихотворения немецкого поэта: в немецком языке Fichtenbaum (сосна) – мужчина, а Palme (пальма) – женщина. Стихотворение о разлучённых любящих. Точно перевести его на русский язык невозможно. Многие замечательные поэты мучились:

На севере мрачном, на дикой скале

Кедр одинокий под снегом белеет… (Ф.И.Тютчев)

Стоит на пригорке крутом… (А.А.Фет)

Лермонтов же превратил стихотворение о любви в стихотворение об одиночестве…

…Почему так получилось? Друзья у Лермонтова, конечно же, были. Мне кажется, что речь идёт об одиночестве духовном: ни один человек не мог до конца понять его – « А душу можно ль рассказать ?». Может быть, это идёт от обстоятельств его детства – раннее сиротство, разлука с отцом. Может быть, от несчастливой любви (эта тема, конечно же, заслуживает отдельного разговора, и он ещё будет, а пока вспомним ещё юношеское:

Никто, никто, никто не усладил

В изгнанье сем тоски мятежной!

Любил три раза безнадежно ).

Может быть, причина в том, что просто в окружении поэта на нашлось человека, равного ему по таланту, по глубине души. Удивительно стихотворение, посвящённое памяти А.И.Одоевского. С поэтом-декабристом Лермонтов подружился на Кавказе:

Я знал его: мы странствовали с ним

В горах востока, и тоску изгнанья

Перечисляя лучшие качества своего «милого Саши», Михаил Юрьевич укажет:

В нём тихий пламень чувства не угас:

Он сохранил и блеск лазурных глаз,

И звонкий детский смех, и речь живую,

И веру гордую в людей и жизнь иную.

Наверное, то, что эти черты Одоевского так нравились Лермонтову, очень многое говорит и о его собственном характере!

Отметим ещё и мужество поэта: это стихотворение он поместил и в журнале, и в своём единственном прижизненном сборнике, изданном в ту пору, когда писать о декабристах было нельзя. Да, фамилия была сокращена до «О-го», но догадаться, о ком идёт речь, было не сложно.

…Однако одиночество поэта не делало его «болезненным, истощённым человеком». Но об этом – в следующий раз.

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!

Карту всех публикаций о Лермонтове смотрите здесь

источник

Не обвиняй меня, всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мрак земли могильный
С её страстями я люблю;
За то, что редко в душу входит
Живых речей твоих струя;
За то, что в заблужденье бродит
Мой ум далёко от тебя:
За то, что лава вдохновенья
Клокочет на груди моей;
За то, что дикие волненья
Мрачат стекло моих очей;
За то, что мир земной мне тесен,
К тебе ж проникнуть я боюсь,
И часто звуком грешных песен
Я, Боже, не тебе молюсь.
Но угаси сей чудный пламень,
Всесожигающий костёр,
Преобрати мне сердце в камень,
Останови голодный взор;
От страшной жажды песнопенья
Пускай, творец, освобожусь,
Тогда на тесный путь спасенья
К тебе я снова обращусь.
1829 год.

Когда я был трёх лет, то была песня, от которой я плакал: её нет могу теперь вспомнить, но уверен, что, если б услыхал её, она бы произвела прежнее действие. Её певала мне покойная мать. («Вся поэзия Лермонтова – воспоминание об этой песне, услышанной в прошлой вечности» Д. Мережковский)

Я помню один сон; когда я был ещё восьми лет, он сильно подействовал на мою душу. В те же лета я один раз ехал в город куда-то; и помню облако, которое, небольшое, как бы оторванный клочок чёрного плаща, быстро неслось по небу: это так живо передо мною. Как будто вижу. (Из дневника, 1830).

Когда я был ещё мал, я любил смотреть на луну, на разновидные облака, которые, в виде рыцарей с шлемами, теснились будто вокруг неё: будто рыцари, сопровождающие Армиду в её замок, полные ревности и беспокойства. Из дневника, 1830)

Кто поверит мне, что я знал любовь, имея 10 лет от роду?
Мы были большим семейством на водах Кавказских: бабушка, тётушка, кузины. – К моим кузинам приходила одна дама с дочерью, девочкой лет 9. Я её видел там. Я не помню, хорошо собою была она или нет. Но её образ и теперь ещё хранится в голове моей; он мне любезен сам не знаю почему. – Один раз, я помню, я вбежал в комнату: она была там и играла с кузиною в куклы: моё сердце затрепетало, ноги подкосились. – Я тогда ещё ни об чём не имел понятия, тем не менее это была страсть, сильная, хотя ребяческая: это была истинная любовь: с тех пор я ещё не любил так. О! сия минута первого беспокойства страстей до могилы будет терзать мой ум! – И так рано. Надо мной смеялись и дразнили, ибо примечали волнение в лице. Я плакал потихоньку без причины, желал её видеть; а когда она приходила, я не хотел или стыдился войти в комнату. – Я не хотел говорить об ней и убегал, слыша её названье (теперь я забыл его), как бы страшась, чтоб биение сердца и дрожащий голос не объяснил другим тайну, непонятную для него самого. – Я не знаю, кто была она, откуда, и поныне, мне неловко как-то спросить об этом: может быть, спросят и меня, как я помню, когда они позабыли; или тогда эти люди, внимая мой рассказ, подумают, что я брежу; не поверят её существованью, — это было бы мне больно. Белокурые волосы, голубые глаза, быстрые, непринуждённость – нет: с тех пор я ничего подобного не видал, или это мне кажется, потому что я никогда так не любил, как в тот раз. Горы кавказские для меня священны… И так рано! в 10 лет… о эта загадка, этот потерянный рай до могилы будут терзать мой ум. иногда мне странно, и я готов смеяться над этой страстию! – но чаще плакать.
Я не могу любовь определить,
Но это страсть сильнейшая! – любить
Необходимость мне; и я любил
Всем напряжением душевных сил.

ОДИНОЧЕСТВО
Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.
Делить веселье – все готовы:
Никто не хочет грусть делить.
Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как, судьбе послушно,
Года уходят, будто сны.
И вновь приходят, с позлащённой,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединённый,
Он ждёт; что ж медлить над землёй?
Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселиться,
Чем о рождении моём…
(1830)

Боюсь не смерти я. О нет!
Боюсь исчезнуть совершенно…
(1830)

Моё завещание (про дерево, где сидел с А.С.). Схороните меня под этим сухим деревом, чтобы два образа смерти предстояли глазам вашим; я любил под ним и слышал волшебное слово «люблю», которое потрясло судорожным движением каждую жилу моего сердца; в то время это дерево, ещё цветущее, при свежем ветре покачало головою и шёпотом молвило: «Безумец, что ты делаешь?». Время постигло мрачного свидетеля радостей человеческих прежде меня. Я не плакал, ибо слёзы есть принадлежность тех, у которых есть надежды; но тогда же взял бумагу и сделал следующее завещание: «Похороните мои кости под этой сухою яблоней; положите камень; и – пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие!» (из дневника 1830)

Природа подобна печи, откуда вылетают искры.
Природа производит иных умнее, других глупее; одни известны, другие неизвестны.
Из печи вылетают искры, одни больше, другие темнее, одни долго, другие мгновенье светят; но всё-таки они погаснут и исчезнут без следа; подобно им последуют другие также без последствий, пока печь погаснет сама: тогда весь пепел соберут в кучу и выбросят; так и с нами. (1830)

Наша литература так бедна, что я из неё ничего не могу заимствовать; в пятнадцать же лет ум не так быстро принимает впечатления, как в детстве; но тогда я почти ничего не читал. Однако же, если захочу вдаться в поэзию народную, то, верно, нигде больше не буду её искать, как в русских песнях. Как жалко, что у меня мамушкой была немка, а не русская – я не слыхал сказок народных: в них, верно, больше поэзии, чем во всей французской словесности. (1830)

Читайте также:  Какие анализы сдать при кровотечение

Настанет год, России чёрный год,
Когда царей корона упадёт;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жён
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных мёртвых тел
Начнёт бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь – и поймёшь,
Зачем в руке его булатный нож:
И горе для тебя! – твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет всё ужасно, мрачно в нём,
Как плащ его с возвышенным челом.
(1830)

источник

Родился в Рязани в небогатой дворянской семье. В 1838 окончил Рязанскую гимназию. Началом своей литературной деятельности Яков Полонский считал 1837, когда представил одно из своих стихотворений цесаревичу, будущему царю Александру II, путешествовавшему по России в сопровождении своего воспитателя .

В 1838 Яков Полонский поступил на юридический факультет Московского университета (окончил в 1844). В студенческие годы сблизился с и , которые высоко оценили талант молодого поэта. Познакомился также с П. Чаадаевым, Т. Грановским. В журнале «Отечественные записки» в 1840 было впервые опубликовано стихотворение Полонского «Священный благовест торжественно звучит…» Печатался в журнале «Москвитянин» и в студенческом альманахе «Подземные ключи».

В 1844 вышел первый поэтический сборник Полонского «Гаммы», в котором заметно влияние . В сборнике уже встречались стихи, написанные в жанре бытового романса ( , и др.). В этом жанре был впоследствии написан и шедевр лирики Якова Полонского («Мой костер в тумане светит…», 1853). Литературовед Б. Эйхенбаум впоследствии называл главной чертой романсов Полонского «сочетание лирики с повествованием». Для них характерно большое количество портретных, бытовых и других подробностей, отражающих психологическое состояние лирического героя ( и др.).

По окончании университета Яков Полонский переехал в Одессу, где выпустил второй поэтический сборник «Стихотворения 1845 года» (1845). Книга вызвала отрицательную оценку В.Г. Белинского, который увидел в авторе «ни с чем не связанный, чисто внешний талант». В Одессе Полонский стал заметной фигурой в кругу литераторов, продолжавших пушкинскую поэтическую традицию. Впечатления одесской жизни впоследствии легли в основу романа «Дешевый город» (1879).

В 1846 Яков Полонский получил назначение в Тифлис, в канцелярию наместника М. Воронцова. Одновременно стал помощником редактора газеты «Закавказский вестник», в которой печатал очерки. В Тифлисе в 1849 вышел поэтический сборник Полонского «Сазандар» («Певец»). В него вошли баллады и поэмы, а также стихи в духе «натуральной школы» — т.е. изобилующие бытовыми сценами («Прогулка по Тифлису») или написанные в духе национального фольклора («Грузинская песня»).

В 1851 Полонский переехал в Петербург. В дневнике 1856 г. записал: «Не знаю, отчего я чувствую невольно отвращение от всякого политического стихотворения; мне кажется, что в самом искреннем политическом стихотворении столько же лжи и неправды, сколько в самой политике». Вскоре Яков Полонский определенно заявил о своем творческом кредо: «Мне не дал Бог бича сатиры… / И для немногих я поэт» («Для немногих», 1860). Современники видели в нем «скромного, но честного деятеля пушкинского направления» (А. Дружинин) и отмечали, что «он никогда не рисуется и не играет никакой роли, а всегда является таким, каков он есть» (Е. Штакеншнейдер).

В Петербурге Яков Полонский издал два поэтических сборника (1856 и 1859), а также первый сборник прозы «Рассказы» (1859), в которых заметил «чуткую восприимчивость поэта к жизни природы и внутреннее слияние явлений действительности с образами его фантазии и с порывами его сердца». Д. Писарев, напротив, считал подобные черты проявлениями «узенького психического мира» и относил Якова Полонского к числу «микроскопических поэтиков».

В 1857 Яков Полонский уехал в Италию, где изучал живопись. В Петербург вернулся в 1860. Пережил личную трагедию — смерть сына и жены, отразившуюся в стихах «Чайка» (1860), «Безумие горя» (1860) и др. В 1860-е годы написал романы «Признания Сергея Чалыгина» (1867) и «Женитьба Атуева» (1869), в которых заметно влияние . Полонский печатался в журналах разного направления, объясняя это в одном из своих писем А. Чехову: «Я всю жизнь был ничей».

В 1858-1860 Яков Полонский редактировал журнал «Русское слово», в 1860-1896 служил в Комитете иностранной цензуры. Вообще же 1860-1870-е годы были отмечены для поэта читательским невниманием и житейской неустроенностью. Интерес к поэзии Полонского вновь возник в 1880-е годы, когда вместе с и он входил в «поэтический триумвират», пользовавшийся уважением читающей публики. Яков Полонский вновь стал знаковой фигурой в литературной жизни Петербурга, на «пятницах Полонского» собирались выдающиеся современники. Поэт дружил с Чеховым, внимательно следил за творчеством К. Фофанова и . В стихах «Сумасшедший» (1859), (1862) и др. предсказал некоторые мотивы поэзии 20 в.

В 1890 Полонский писал А. Фету: «По моим стихам можно проследить всю жизнь мою». В соответствии с этим принципом отражения внутренней биографии он построил свое итоговое «Полное собрание сочинений» в 5 тт., вышедшее в 1896.

Я.П. Полонский родился 19 декабря (6 декабря по старому стилю) в городе Рязани в небогатой дворянской семье. Здесь же он провел свое детство и отрочество.
Семья Полонских несколько раз меняла место жительства. После смерти матери в апреле 1832 года и отъезда отца на Кавказ, к новому месту службы, Яша остался круглым сиротой, старшим из шестерых детей. Их взяли на воспитание тётки по матери Кафтырёвы. Дом их находился на Николодворянской улице (с 1919 г.- ул. Полонского). Отсюда будущий поэт ходил учиться в гимназию на ул. Астраханскую, куда перед отъездом определил его отец.

Грамоте Яша выучился намного раньше. Обучал его семинарист И. Вилков по книжкам с лубочными картинками.
«Когда мне было семь лет, я уже умел читать и писать и читал всё, что мне попадалось под руку»,- писал в своих воспоминаниях о детстве Яков Петрович. Однажды у дочери мадам Тюрберт (обучавшей его французскому языку) ему случайно попалась тетрадь со стихами А. Пушкина. Мальчик увлёкся ими. Как вспоминает Полонский: «Пушкин в те далёкие годы считался поэтом не вполне приличным. Молодёжи в руки не давали его стихов, но запрещённый плод казался дороже. По рукам гимназистов ходило несколько рукописных поэм Пушкина. Так не в печати, а в рукописных тетрадках впервые удалось мне прочесть и «Графа Нулина», «Евгения Онегина». Но в старших классах любимым поэтом стал В. Бенедиктов. Он был тогда в великой славе и им восхищались даже учителя. Бенедиктов всех подкупал звучностью стиха. Пушкин отошёл на задний план. Про него говорили, что он выдохся, что даже рифмы ему изменили. И Полонский стал подражать Бенедиктову.

Тогда стихи писали все гимназисты, но Яков своими стихами выделялся, и это было известно гимназическому начальству. Потому-то, когда в августе 1837 г. гимназию собирался посетить наследник престола цесаревич Александр (будущий царь-реформатор Александр II со своим воспитателем, известным поэтом Василием Жуковским), директор Н. Семёнов поручил ученику 6-го класса Я. Полонскому написать стихотворное приветствие. Хотя чтение и не состоялось, поэт был приглашён директором на свою квартиру, где его встретил В. Жуковский, похвалил за стихи и сказал, что цесаревич жалует его золотыми часами.
На другой день в актовом зале новой гимназии (старшие классы находились в другом здании, подаренном гимназии купцом Н.Г. Рюминым, теперь там хуожественный музей) после молебна в присутствии всех учителей и воспитанников Якову вручили футляр с золотыми часами.
Яков Полонский стал героем дня в Рязани.
Так начался его путь к вершинам поэзии.

Но учёба ещё продолжалась. Учился Яков неровно. По словесности (так тогда называлась литература) всегда имел пятёрку, по другим предметам были и двойки, и даже единицы.
Вот, например, какие оценки получил он в седьмом (последнем) классе гимназии:

Грамматика — 3 (эта оценка была всего у четверых, у остальных — двойки и единицы);
сочинение — 3;
пиитика — 5;
риторика — 4;
история литературы — 5;
греческий — 1;
латинский — 2;
французский — 3;
история — 2;
география — 3;
закон Божий — 4
Среди шестнадцати выпускников Полонский занял 10-е место со средним баллом — «3».

Обращает на себя внимание обилие плохих оценок у многих учеников. В наше время поголовной процентомании аттестат Полонскому бы не выдали, а оставили бы его на второй год.
Но плохие оценки ему прощались за отличное знание русской слове-ности. Учитель словесности в старших классах Н. Титов (любимый учитель Полонского) не раз стыдил Якова за грамматические ошибки, но постоянно ставил ему по словесности «5».

20 июня (по ст. стилю) 1838 г. Я. Полонский получил гимназический аттестат. В нём, кроме оценок, было записано о награждении его часами наследником престола.
Окончив гимназию, он на ямской телеге отправился в Москву. Поступил на юридический факультет университета.
Московский университет в то время являлся центром общественной жизни России. Там преподавали молодые талантливые и прогрессивные профессора, что отражалось в умах студентов.
«Мы все мечтали,- пишет Полонский,- об освобождении крестьян».
Первым товарищем его стал Аполлон Григорьев (впоследствии ставший известным поэтом и критиком). Затем он сблизился с Фетом (тоже будущей знаменитостью). Дружба даровитых юношей способствовала развитию поэтического таланта. Он вращается в кругу таких незаурядных личностей, как Хомяков, Грановский, Чаадаев, Тургенев; знакомится с Герценом, Самариным, Погодиным и Аксаковым.

Яков Петрович жил в эти годы очень бедно. Зимой ходил в студенческой шинели (тогда студенты носили форму), а калач с чаем часто заменял ему обед. Однако бедность не мешала ему заниматься творчеством. Он по-прежнему продолжал писать стихи. Ему и в голову не приходило печататься и зарабатывать деньги поэзией. Но все-таки, по совету одного из товарищей. Полонский решил издать свой первый сборник по подписке.
Он заслужил похвальный отзыв журнала «Отечественные записки», в то время самого популярного и авторитетного. Но богатства это ему не принесло.

После окончания университета в 1844 г. Яков Петрович едет в Одессу к своему школьному то-варищу, А. Бакунину — профессору Ришельевского лицея, брату одного из известных лидеров анархистского движения Михаила Бакунина, который приютил его и помог найти временную работу. Круг знакомств расширился. В него вошли люди, хорошо знавшие Пушкина: жена наместника графиня Воронцова, младший брат Александра Сергеевича Лев, поэт Шаликов и другие.
Так как постоянного места работы не было, то Полонский стал искать протекции у влиятельного графа Воронцова, который получил назначение на Кавказ. Яков Петрович последовал за ним. И вскоре, помимо работы в канцелярии наместника, принял участие в издании газеты «Закавказский вестник». Красочная южная природа вдохновляла его. Поэт много пишет и публикует, выпускает несколько сборников стихов.

В 1851 г. по литературным делам Полонский приехал в Петербург. Бурная литературная жизнь привлекала поэта, и он решил на Кавказ не возвращаться. В этот период Полонский много работает, выполняя обязанности редактора журнала «Русское слово», а затем и в комитете иностранной цензуры и в последние два года — в главном управлении по делам печати.

В 1855 году выходит первое собрание стихотворений. Растут его литературная известность и авторитет. Его заслуги были отмечены Пушкинскими премиями и золотой медалью. В 1887 г. Якова Петровича торжественно чествовали во время 50-летнего юбилея творческой деятельности. От петербургского общества ему преподнесли серебряный венок.

В конце жизни Яков Петрович сблизился с И.С. Тургеневым и Фетом. Яков Петрович был не только поэтом, но и талантливым художником. Два лета он провёл в усадьбе Тургенева Спасское-Лутовиново, занимаясь там в основном живописью. Его картины до сих пор украшают стены музея-усадьбы. Какое-то время жил и у Фета, о чём свидетельствуют и следующие строки в известном стихотворении: «Полонский здесь не без привета был встречен Фетом…».

Кроме стихов, Полонский был известен своими литературными «пятницами», во время которых в его доме собирался цвет петербургской интеллигенции: писатели, художники, музыканты.
В 1898 г. на 79-м году жизни поэт умер после тяжёлой болезни, и похоронен по его завещанию в Ольговом монастыре, недалеко от могилы матери.

Полонский вошёл в историю русской литературы как народный поэт. Песни на его стихи поют до сих пор.
Яков Петрович Полонский никогда не забывал о своем родном городе и всегда поддерживал с ним тесные связи. Когда он учился в Московском университете, то каждое лето приезжал в Рязань. В 1851 г. по пути в Петербург Я.П. Полонский снова побывал в Рязани и, наконец, в 1881 г. он уже в последний раз посетил свою родину, будучи уже известным поэтом.
Он поддерживал связь с Рязанской учёной архивной комиссией, а в мае 1887 г. его приняли в эту комиссию в качестве почётного члена. В 1890 г. в «Трудах» комиссии были опубликованы его воспоминания о школьных годах, а в год 800-летнего юбилея города Рязани в 1895 г. Полонский направил приветственное письмо и прислал историческому музею серебряный венок, подаренный ему в честь 50-летия творческой деятельности.
В феврале 1898 г. уже тяжело больной Яков Петрович просил губернатора передать в Исторический музей при архивной комиссии золотую медаль, полученную им от Академии наук за критический разбор сочинений, представленных на соискание Пушкинских премий. Кстати, мы очень мало знаем о Полонском-критике, так как его критические статьи в советское время почти не печатались.
К сожалению, подаренные ему цесаревичем золотые часы бедный студент Полонский вынужден был продать, чтобы купить себе одежду. А то бы, наверняка, Яков Петрович и их передал бы рязанскому музею.

Рязанцы кое-что сделали для увековечения памяти Я.П. Полонского. Выпущены книги проф. П.А. Орлова о Я.П. Полонском в Рязанском книжном издательстве в 1961 г. (переиздана с дополнениями в 2002 г.), Л.А. Прониной «Я. Полонский и время» в 2000 г. (переиздана в 2004 г.) и Н.Ф. Богдановой «Полонский и Тургенев» в 2004 г.
В 2003 г. впервые в Рязани вышла книга «Избранное» Я.П. Полонского. В неё вошли более 80 стихотворений и воспоминания писателя «Старина и моё детство» и «И.С. Тургенев у себя в его последний приезд на родину». Эта книга открывает серию «Рязанская муза Я.П. Полонского», которая ставит задачу переиздать все произведения писателя, а также материалы о жизни и творчестве Якова Петровича.
В декабре 2005 г. вновь открыта мемориальная доска. Правда с доской произошла настоящая детективная история. Дело в том, что ещё в 1908 г. по инициативе Рязанской учёной архивной комиссии на доме, где жил Я. Полонский, была установлена мемориальная мраморная доска с надписью: «Дом, где во время обучения в Рязанской гимназии жил в 1832-1838 г. поэт Яков Петрович Полонский, родившийся в Рязани 6 декабря 1820 г. Умер 18-го октября 1898 г, погребен в Ольговом монастыре Рязанской губ.» (Солодовников Д. Переяславль Рязанский.- С. 165.).
В 30-е годы (по воспоминаниям Е. Карпельцевой и версии Е. Крупина) дом снесли вместе с доской. Сохранилась ли доска и где она находится, мне неизвестно. На новой доске уже другая надпись: «Здесь находился дом, в котором в юности с 1831 по 1838 годы жил выдающийся русский поэт Яков Петрович Полонский. 1819-1898 г.». Бросается в глаза разница в датах рождения поэта и жизни его в доме. В архиве точных данных найти не удалось.
Такой же детектив получился и с памятником на могиле Я. Полонского. Пока неизвестно, когда он поставлен, как выглядел, и нет точной даты переноса его на территорию Рязанского кремля. Более того, есть свидетельство, что никакого переноса на самом деле не было. Вот что рассказал мне мой приятель, долгие годы проживавший на территории кремля, Р.Г. Наперстков (кстати, кое-что об этом он написал в газете «Вечерняя Рязань» от 27.02.02 г. в статье «Оград хаос, годов неразбериха»):
«После сноса Спасского монастыря осталось всего три памятника: С.Д. Хвощинской и неизвестных рязанцев рядом с её могилой. В 50-е годы (весной 1958 — в книге у П. Орлова или в 1959 г.- во всех справочниках о памятных местах) решили перевезти прах Полонского и памятник на территорию Рязанского кремля, а Пожалостину поставить памятник заново (у него был только один крест с табличкой). Наверное, было на этот счёт распоряжение (в архивах и газетах никаких сообщений я не нашёл). «Умельцы» сделали своё дело: сохранившиеся памятники использовали как памятники Я. Полонскому и И. Пожалостину. То есть, старые надписи ликвидировали, а внизу написали «по-советски», без твёрдых знаков («ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович русский поэт. 1819 — 1898»). Вот так состоялся «перенос» памятника и праха Я. Полонского.

Некоторую ясность вносит А. Солженицын в своём рассказе из «Крохоток» (издание 1991 г., написано в 1958-1960 гг.) «Прах поэта»: «…К Полонскому нельзя. Он — в зоне. Нельзя к нему. Да что там смотреть? — памятник ободранный? Хотя, — надзиратель поворачивается к жене.- Полонского вроде выкопали? — Ну. В Рязань увезли,- кивает жена с крылечка, щёлкая семечки».

Видимо, памятник действительно увезли, но ставить его в таком виде постеснялись и поэтому прибегли к фальсификации. К тому же и родственникам об этом событии ничего не сообщили, как пишет в своей книге Л.А. Пронина. Было стыдно.

Для полной ясности необходимо найти документы о переносе праха и памятника и фотографию (или хотя бы репродукцию) памятника, стоявшего в Ольговом монастыре.

Просматривая рязанские газеты за 1958 и 1959 годы, я не нашёл никаких сообщений об этом знаковом событии. Зато очень подробно рассказано об открытии бюста Сергея Есенина в концертном зале его имени в мае 1958 г. Поистине, как пишет бывшая рязанка поэтесса Н. Краснова в своей книге «Цветы запоздалые»: «…есть один рязанский поэт, которого Сергей Есенин, можно сказать, заслонил, затенил собою, не седою бородою, а золотою своею головою — это поэт Яков Полонский, современник всех лучших русских поэтов, писателей XIX века и товарищ многих из них…

Критик Инна Ростовцева, с которой я как-то встретилась в Москве, в одной из редакций, сказала мне: — Что же вы, рязанцы, не чтите своего Полонского? — Я растерялась и сказала за всех рязанцев: — Как же не чтим? У нас в Рязани его могила есть. На территории нашего кремля, и она вся в порядочке (в каком «порядочке», мы теперь знаем.- М.М.).
— Могила-то есть. А музея нет.
— Чего нет, того нет. Музей Есенина в Рязани есть (добавлю: практически тоже нет, так как помещение отобрали для Дома ветеранов.- М.М.). А музея Полонского нет. Почему? Или он не заслуживает музея?
— Есенин поэт первого ряда, а Полонский — второго! — может возразить мне кто-то.

Кстати сказать, в Одессе есть музей Полонского. Он и жил-то в Одессе всего один год, а одесситы (вот с кого рязанцам надо брать пример!) сделали ему музей… Они чтят, а мы — нет…»

Более того, как пишет Н. Краснова: «… в 60-е годы вдова одного из внуков Якова Петровича Полонского Валерия Кузьминична Полонская предлагала Рязани, областному отделу культуры и краеведческому музею архив, вещи, мебель Я.П. Полонского, картины его собственной работы и не за деньги, а так. И сам внук Алексей Александрович Полонский при жизни хлопотал о том, чтобы мы «ради бога», взяли экспонаты Полонского и организовали музей… А мы махнули рукой…
И Валерия Кузьминична отдала весь архив, все вещи, всю мебель Я. Полонского и все его картины Ленинграду, Пушкинскому дому. Выходит, ленинградцам, как и одесситам, Полонский оказался дороже, чем своим, рязанцам».

Читайте также:  Какие анализы сдавать для уролога

Сейчас в Рязани идёт речь о необходимости проведения различных мероприятий, посвященных творчеству нашего земляка-поэта, которые, кстати сказать, уже начинают проводиться. Недавно возобновлены так называемые «пятницы Полонского». По примеру Москвы в Рязани создаётся общество любителей и пропагандистов творчества поэта, намечается проведение ежегодных песенно-поэтических фестивалей имени Я.П. Полонского и сооружение к 190-летию поэта бронзового памятника (такой памятник Рязанская учёная архивная комиссия приняла решение установить в горпарке ещё в начале ХХ века). Учреждена литературная премия имени Я.П. Полонского, проводилась викторина, посвящённая поэту.
Но этого явно недостаточно. Мы в долгу перед Полонским.

Необходимо, на мой взгляд, гораздо больше выпускать и его книг.
За двадцать последних лет в России издано всего пять однотомных сборников. Это, конечно, капля в море.
Необходимо переиздать пятитомное полное собрание стихов 1896 г. и десятитомное собрание сочинений Я.П. Полонского 1885-1886 гг. с дополнениями и соответствующими комментариями.

Неплохо бы переиздать стихи Якова Петровича в большой и малой сериях «Библиотеки поэта», которые уже более 50 лет не переиздавались. Можно было бы отдельно издать его романы. Для начала хотя бы лучший из них «Дешёвый город», который после смерти Полонского ни разу не переиздавался. Выпустить отдельно его литературно-критические статьи, которые тоже не переиздавались. Ну и, наконец, подготовить и выпустить к 200-летию со дня рождения Я.П. Полонского полное академическое собрание его сочинений.
Только так мы можем загладить свою вину перед Полонским.

Не часто вспоминаемый поэт Я.П. Полонский (1819–1898) создал множество произведений не только в стихах, но и в прозе. Однако все же главным в его романтическом творчестве стал романс. Поэт чужд всему громогласному, но неравнодушен к судьбе Родины. Сам он более всего ценил у себя «Колокольчик».

В тишайшей Рязани, в небольшом захолустном городке, в ночь с 6 на 7 декабря 1819 года родился младенец, которого спустя две недели нарекли в крещенье Яковом. Его тетки были на балу у генерал-губернатора, но, узнав, что их сестра благополучно разрешилась в родах, покинули бал, чтобы принести свои поздравления. Род Полонских был древний, выехавший из Польши, чтобы поступить на службу Ивану Грозному. Полонские имели герб, на лазоревом фоне которого были изображены звезда о шести рогах, шлем с павлиньими перьями и месяц молодой. Отец будущего поэта хорошего образования получить не смог, но читать и писать научился, и почерк имел красивый. Он был мелким чиновником, и большая семья требовала непомерных для него расходов. Яков был старшим ребенком, а помимо него было еще шесть детей. В последних родах умерла его мать, Наталья Яковлевна. Ребенок тяжко переживал ее смерть, и ему казалось, что мать похоронили живой. В детстве Яков Полонский часто видел страшные сны. Он пугался. Воображение начинало работать, появлялись поэтические образы. Старший брат рассказывал придуманные им сказки младшим и начинал втайне от всех писать стихи.

Яков Полонский окончил рязанскую гимназию в 1838 году. К этому времени отец был совершенно сломлен кончиной любимой супруги и, послужив три года на Кавказе, вернулся в родной город. В дела детей он не вмешивался. Но у Якова произошло событие, которое он сам считал важной вехой своей жизни. В 1837 году Рязань посетил цесаревич Александр Николаевич, сопровождаемый В.А. Жуковским. Юный Яков Полонский представил на суд будущего императора одно из своих творений. Эта встреча связала все помыслы молодого человека с литературной деятельностью. С 1838 по 1844 годы Яков Полонский учится в Московском Университете. Он страшно бедствует, потому что семья окончательно разорена, и можно рассчитывать только на собственные силы. Снимать жилье приходилось в трущобах, зарабатывать на жизнь репетиторством и частными уроками. Случались дни, когда и пообедать было не на что. Приходилось обходиться чаем и калачом. В этот период он близко знакомится с А. Григорьевым и А. Фетом, оценившими дарование молодого поэта. Окрыленный, он печатает в «Отечественных записках» в 1840 году стихотворение «Священный благовест торжественно звучит». Круг московских знакомых у него расширяется. В доме потомка декабриста, Николая Орлова, Яков Полонский знакомится с профессором Т. Грановским, философом П. Чаадаевым. Там же в 1942 году он на всю жизнь подружится с Иваном Тургеневым, с которым будет поддерживать переписку.

В 1844 году Петр Яковлевич Чаадаев активно собирает по подписке деньги на издание первой книги молодого поэта. Лирика М. Лермонтова наложила на нее отпечаток. Но В. Белинский в целом дает благоприятный отзыв. Критик заметил в стихах «чистый элемент поэзии». Н. Гоголь переписывает для себя одно из стихотворений. В.А. Жуковский подарил начинающему поэту часы, показывая, что ценит его талант. Лев Сергеевич Пушкин вручил ему поистине бесценный дар – портфель, принадлежавший его гениальному брату.

После окончания университета и переезда на юг жизнь и биография Якова Полонского наполняются знакомствами с людьми пушкинского круга. Гармония и ясность характеризуют второй сборник поэта, «Стихотворения 1845 года». Однако В. Белинский не нашел в нем ни одного удачного произведения.

Желание получить новые впечатления приводят Якова Петровича в Тифлис в 1846 году. Он служит в канцелярии наместника М.С. Воронцова и одновременно работает в газете «Закавказский Вестник» помощником редактора. В ней же он и печатается. На экзотическом кавказском материале он пытается работать в традиционном жанре баллады и поэмы. В то же время он применяет менее распространенные разностопные размеры. В 1849 году поэт выпускает сборник «Сандазар». Но в 1851 году он приезжает в Россию, поскольку узнает о тяжелой болезни отца.

Итак, биография Якова Полонского рассказывает о его возвращении в Россию, где он тепло принят читателями и литераторами. Но материального благополучия у него нет. В 1857 году он вынужден стать репетиром. В этом качестве он сопровождает семью А.О. Смирновой-Россет, обладающую крайне неустойчивым и трудным характером, в Швейцарию. Но 38 лет — это уже не тот возраст, когда можно терпеть капризы нанимателей. Спустя несколько месяцев он уходит с этой должности и посещает Женеву, Рим, Париж.

В столице Франции произошла «роковая встреча», как ее назвал поэт, с его будущей женой. Эта девушка, Елена Устюжская, была молода, и свадьбы влюбленным пришлось ждать около года. В 1858 году они обвенчались и отправились в Петербург. Его избранница рассмотрела в будущем муже внутреннее благородство. Увы, брак был недолог. Всего два года длилось их счастье. Сначала его омрачило падение Якова Петровича с дрожек. Он сильно травмировал ногу, которая не давала ему покоя до конца жизни, и он был вынужден пользоваться костылями. Потом умирает полугодовалый сын, а спустя несколько месяцев и жена. Вот краткая биография Якова Полонского, связанная с его первым браком. Тоскующий поэт выплеснет из глубин души стихотворения «Чайка», «Безумие горя», «Когда б любовь твоя …».

На литературные гонорары существовать невозможно, и Яков Петрович приступает к работе в комитете иностранной цензуры. Через 6 лет после крушения первого брака он влюбляется в красавицу Жозефину Рюльман. Этот роман заканчивается браком, в котором родится два сына и дочь. У него дома создается литературно-музыкальный салон, в котором по пятницам собирается цвет интеллигенции Петербурга: поэты, прозаики, композиторы, живописцы, критики. Тут бурлит культурная жизнь столицы. На этом краткая биография Якова Полонского в нашем изложении уже подходит к завершению. В честь празднования 50-летия литературной деятельности Полонскому торжественно был вручен серебряный венок, а Великий князь Константин Романов посвятил ему стихотворение.

Романтик, пытавшийся откликаться на общественно-политические темы, тем не менее в нашем сознании связывается с романсом. Яков Полонский, стихи которого полюбили многие русские композиторы, для многих знаком, прежде всего, по словам «Мой костер в тумане светит». Вот список романсов на его слова, далеко-далеко неполный:

Птичка: «Пахнет полем воздух чистый»;

Молитва: «Отче наш! Сына моленью внемли…».

Встреча: «Вчера мы встретились…»;

Музыка: «И плывут, и растут эти чудные звуки…»;

Диссонанс: «Пусть по воле судеб. ».

Дума: «Священный благовест торжественно звучит. »;

Утрата: «Когда предчувствием разлуки. ».

Кстати, для П. Чайковского Полонский написал либретто оперы «Черевички». Кроме столь малого количества романсов, указанных в этой статье, можно обратиться к творчеству И. Бунина , который строку из стихотворения Я. Полонского поставил в заглавие одного из своих рассказов, а именно «В одной знакомой улице».

Умер Полонский в возрасте 78 лет, похоронен под Рязанью. А ныне перезахоронен в Рязанском кремле. Все стихи Полонского Якова Петровича нашли живой отклик у современников и следующего за ним поколения символистов, в особенности у А. Блока. В советское время не было издано ни одной (!) работы, посвященной его жизни и творчеству. Сейчас в Рязани краеведы исправляют это положение, выпуская монографии, статьи и книги, которые возвращают нам незаслуженно забытого поэта, оставившего большое творческое наследие.

Родился 6 декабря 1819 года в Рязани. Яков был первенцем в семье Петра Григорьевича (1790-1852) и Натальи Яковлевны (1796-1832).
Образованием Якова занялись рано. Уже с шести лет мама учила его читать и приглашали различных преподавателей. Первым учителем был Иван Васильевич Волков. К семи годам Яков Петрович уже хорошо читал. Когда мальчику было 12 лет – умирает мама. В 1838 году отец помогает с поступлением в гимназию. Так закончилось детство, и начались гимназические будни.
В 1838 году начал обучаться в Первой рязанской мужской гимназии. В гимназии пришла первая слава. Во время приезда в Рязань цесаревича Александра Николаевича (будущий император Александр II) Полонский написал приветственные стихи, которые понравились цесаревичу и его воспитателю Василию Андреевичу Жуковскому. За это цесаревич подарил Якову золотые часы. Это прославило юного поэта на всю Рязань. А вот успехами в учебе Яков похвастаться не мог. Во всех предметах, кроме словесности, которую он знал отлично, у него были средние результаты. В 1838 заканчивает гимназии и отправляется в Москву для поступления в университет.
С 1838 года по 1844 год учится в Московском университете на юридическом факультете. В этот период знакомится с Фетом, Григорьевым, Чаадаевым, Тургеневым и другими. С Фетом и Тургеневым дружил долгие годы. В 1840 году первое издание стихов в «Отечественных записках» благодаря Белинскому. В 1844 году с помощью друзей собирает деньги на издание первой своей книги стихов «Гамма», которая вышла, когда Полонский сдавал выпускные экзамены. Во время учебы Яков Петрович постоянно сталкивался с финансовыми трудностями, и это заставило его подрабатывать репетиторством.
После окончания университета остро становится вопрос заработка, что толкает Полонского на переезд в Одессу. Здесь в 1845 году он издает вторую книгу «Стихотворения 1845 года», которую скромно похвалили на страницах «Современника», но стихи подверглись сильной критике Белинского. Дальнейшие поиски работы подталкивают поэта к переезду в Тифлис в 1846 году, где он работает в «Закавказском вестнике».
В 1851 году уезжает из Тифлиса. Сначала в Рязань, к заболевшему отцу, а потом в Петербург, с творческими надеждами. До 1857 года пытается как-то заработать на жизнь и совмещать свое творчество. В 1857 году едет за границу. Из зарубежной поездки возвращается в 1858 году с молодой женой Еленой Васильевной Устюжской(1840-1860). В 1859 году начинает работать в журнале «Русское слово». Весной 1860 года с помощью друзей устраивается на службу в Комитет иностранной цензуры. Начальником там в то время был Федор Тютчев. В 1863 году получает повышение по службе. В Комитете иностранной цензуры он проработал 36 лет, до 1896 года. В 1866 второй брак с Жозефиной Антоновной Рюльман (1844-1920). В период 60х-70х годов Полонский продолжал свое творчество. Но в этот период очень часто подвергался критике и был не особо любим читателями. Это изменилось в 80х. Пришло читательское признание. Очень популярными в 80х годах стали «пятницы Полонского». Вечера, которые посещали многие знаменитости. В 1896 году Полонский приступает к работе в Совете по делам печати.
Умер Яков Петрович Полонский 30 октября 1898 года в Петербурге. Похоронили его на территории Ольгова монастыря в Рязани. В 1959 году могилу перенесли в Рязанский кремль.

ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович родился в дворянской семье — поэт.

Окончил Рязанскую гимназию, затем юридический факультет Московского университета. Четыре года про­служил в канцелярии кавказского наме­стника в Тифлисе.

В 1851 переезжает в Петербург. Некоторое время живет случайными заработками (литературные гонорары, гувернерство).

В 1858-59 — редактор журнала «Русское слово», позже младший цензор комитета иностранной цензуры и, наконец, один из членов со­вета Главного управления по делам печати.

В последние годы жизни организо­вал у себя на квартире «пятницы», на которые собирались петербургские лите­раторы, артисты, ученые.

Несмотря на жанровое разнообразие творчества Полонского Якова Петровича (стихотворения, поэмы, романы), в историю русской литературы он вошел как лирический поэт.

В 1844 вышел первый сборник его стихотворений «Гаммы» еще несет на себе печать подражания ро­мантической поэзии Пушкина и Лермон­това .

В 1849 вышел второй сборник — «Сазандар» (гру­зинское — певец), он отличался большой оригинальностью, написанный по живым впечатлениям пребывания на Кав­казе. Поэту удалось в этой книге передать особенности местного колорита кавказской жизни в ее ежедневных, будничных проявлениях:

С переездом в Петербург Яков Петрович стано­вится постоянным сотрудником журналов «Со­временник», «Отечественные записки», «Рус­ское слово». В обстановке обострившейся борьбы между сторонниками «чистого» и «гражданского» искусства он не примк­нул открыто ни к одному из враждующих лагерей. Не разделяя революционных взгля­дов руководителей «Современника», он вмес­те с тем не замыкается в рамки «чистого искусства», выражая в своих стихах живой интерес к общественным вопросам. Об этом говорит, прежде всего признание Полонского важно­сти гражданской поэзии (стихотворение «И. С. Акса­кову », «Писатель, если только он. » ).

В 50-60-е гг., под влиянием обострив­шегося интереса к крестьянскому вопро­су, поэт пишет стихотворения о бесправии народа, о его подвижническом труде. Особенно ярко эта тематика отразилась в таких его произведениях, как «Беглый» , написанном в форме народного сказа, «В степи» , «Миазм» .

Одним из наиболее сильных в поэтическом отношении произве­дений этого цикла является баллада «Ка­зимир Великий» , созданная автором под влия­нием голодной эпидемии конца 60-х гг. Самодовольству, черствости, корыстолю­бию аристократов в балладе с огромной силой противопоставлены страдания на­рода, гибнущего от голода. Голос поэта поднимается в ней до высокой, скорбной гражданской патетики. Там, где Яков Петрович пи­шет о женщине, он опять-таки шире и де­мократичнее поэтов «чистого искусства».

Его глубоко волнует судьба крестьянки, девочкой взятой в барский дом и лишен­ной радостей семейной жизни («Старая няня» ).

В городе его сочувствие прикова­но к женщинам, обреченным нуждой на тяжелый, а подчас и унизительный труд («Натурщица» ).

Одним из первых отклик­нулся поэт на стремление русской девуш­ки к свету, к знаниям, к осмысленному, вдохновенному труду («В глуши» ).

В отличие от поэтов революционного лагеря Полонский не поднимается в своем твор­честве до темы революционного протеста против общественной несправедливости. В своих публицистических статьях он откровенно сочувствует тем, кого он на­зывает «прогрессистами» и «реформато­рами». В поэзии эти тенденции нашли от­ражение в воспевании братской любви, которая должна связать воедино все чело­вечество: «Юбилей Шиллера» , «Из Бурдильена», «Сумасшедший».

Проповедь любви и братства никогда не приводила поэта к успокоению и примирению со злом. Любовь, воспеваемая им, будит людей, заставляет помогать каждому, кто нуждается в защите и сострадании. Так рож­дается в лирике Якова Петровича особый вид героики — героика самопожертвования, воплощенная поэтом в образе Прометея («Прометей» ), в подвиге молодой аристократки, проме­нявшей спокойную жизнь в петербургском свете на самоотверженный труд сестры милосердия ( «Под Красным Крестом» ). Сю­да же относится одно из лучших стихо­творений этого цикла — «Что мне она?» , посвященное известной революционерке — народнице Вере Засулич.

С поэтизацией любви как чувства, объ­единяющего людей, тесно связана и узко-любовная лирика Полонского. В любимой женщине поэт видит, прежде всего, друга, сестру, человека. Не красота определяет в его поэзии силу чувства, а потребность в за­щите, опоре и вместе с тем желание ока­зать эту помощь любимому человеку:

«Ког­да заботами иль злобой дня волнуем» ,

В интимной лирике Якову Петровичу удалось создать свой, неповторимый и по-своему очень поэтичный авторский образ. У этого лирического «я» есть и свое социальное и нравственное лицо. В социальном плане это бедняк, разночинец, вечно гонимый нуждой и жизненными неудачами:

Вместе с тем это че­ловек, глубоко отзывчивый к чужому горю, стремящийся лаской, вниманием смягчить чужую боль, романтически верящий в животворящую силу бескорыстной любви. Эта черта поэзии поэта своеобразно отразилась и на форме мно­гих его стихотворений. Он не замыкает­ся в узкий круг интимных переживаний, а вводит нас в мир чувств своих по­этических героев, общественное положе­ние которых часто указано в названии стихотворений:

При этом стихотворение превра­щается в лирическую исповедь героя, а сам автор как бы сливается с героем в еди­ном, общем чувстве:

Излюблен­ная строфа Полонского — катрен с перекрестной рифмой или же с рифмующимися четными стихами. Лиричность содержания, предель­ная простота формы, разговорная есте­ственность интонаций обусловили пере­ход стихотворений в песни и романсы, музыку к которым писали видные компо­зиторы XIX в. Среди этих стихотворений особенно известны:

Поэмы Якова Петровича по своим художественным до­стоинствам менее значительны, чем его лирика. Из них наиболее интересны:

В первой, носящей ал­легорический характер, поэт рисует свои взаимоотношения с чопорным петербург­ским светом. Особое обаяние придают поэме тонко нарисованные картины при­роды и ее мягкий юмор.

Неоконченная поэма «Свежее преданье» также связана с биографией автора. В ее основу поло­жены воспоминания поэта о студенческих годах в Москве, о московских барских до­мах, хорошо знакомых поэту. Прототипом главного героя поэмы, Камкова, был приятель автора — поэт И. П. Клюшников .

Примерно на том же художественном уровне, что и поэмы, стоят, и романы. В некоторых из них слишком ощущается все та же биографическая основа. Так, в романе «Дешевый город» (1879) нашли отражение события, связанные с пребы­ванием автора в Одессе. Более значите­лен роман «Признания Сергея Чалыгина» (1876). В нем идет речь о восстании декаб­ристов, однако само это событие пред­ставлено в книге чрезвычайно скудно и не нашло со стороны автора должной исторической оценки.

Отсутствие четкости, ясности в полити­ческих взглядах поэта определило отно­шение к нему со стороны революционно-демократической критики.

Белинский , не отказывая поэту в талантливости («обладает в некоторой степени чистым элементом поэзии»), ставил ему в вину отсутствие «на­правления и идей» («Русская литература в 1844 году»).

Добролюбов, отмечая спо­собность Якова Петровича «грустить о господстве зла», в то же время указывал на неспособность поэта проникнуться духом «негодованья и мщенья» по отношению к этому злу («Стихотворения Я. П. Полонского. 1859. Кузнечик-музыкант. 1859. Рассказы Я. П. Полонского. 1859»).

Наиболее рез­кий критический отзыв о литературной деятельности Полонского Я. П. принадлежит Салтыкову-Щедрину: «писатель второстепенный и не­самостоятельный» («Сочинения Я. П. По­лонского. Два тома, Спб., 1869»). Статья Салтыкова-Щедрина вызвала резкое воз­ражение со стороны Тургенева, который в «Письме к редактору С.-Петербургских ведомостей», не преувеличивая силу по­этического таланта поэта, оставил за ним право на оригинальность и самобытность («льет хотя из маленького, но из своего стакана».

источник