Меню Рубрики

Женился стил старик без мочи анализ

Это произведение, предположительно, находится в статусе ‘public domain’. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Текущая страница: 35 (всего у книги 39 страниц)

ПОЗДРАВИТЕЛЬНОЕ ПИСЬМО ГРИГОРЬЮ ГРИГОРЬЕВИЧУ ОРЛОВУ[1393] 1393
Письмо фавориту Екатерины II Г. Г. Орлову (1734–1783) было написано в ожидании возвращения его из поездки с императрицей в Эстляндию и Лифляндию.
[Закрыть] ОТ МИХАЙЛА ЛОМОНОСОВА С РУДИЦКИХ ЗАВОДОВ[1394] 1394
С Рудицких заводов. Усть-Рудицы – имение Ломоносова, где находилась фабрика цветных стекол и смальт.

Любитель чистых муз, защитник их трудов,
О взором, бодростью и мужеством Орлов,
Позволь простерть им глас из мест уединенных
Навстречу, где от стран богиня оживленных,
Всех щедря и любя, спешит к Невы струям
Отрады обновить, покой умножить нам;
Где ты усердие и верность к ней являешь,
И сродно с именем, раченьем возлетаешь,
Предвидишь издали благоугодность ей,
Минерве, тысящи достойной олтарей.
Куда ни поспешат стопы ее достигнуть,
Там должно храмы в честь для вечности воздвигнуть.
Лишь только начнется пребыстрых мыслей бег,
Предводит польза их и следует успех.
Стократно счастливы ее под кровом нивы,
Где лавры собрал Петр, она садит оливы.
Возносят грады там в веселии главы;
О как красуетесь, Балтийски бреги, вы!
Тритоны с нимфами там громко восклицают
И Амфитриды путь российской прославляют.
Кронштадтских вобразив за лето шум валов,
Как радовались те схождению богов,
Екатеринину приходу в длани плещут;
Торжественны огни среди недр влажных блещут.
Сугубым ревом там и пеною порог
Стремится к низу, чтя монарших святость ног.
Противны некогда, но ныне россам святы
Ликуют в торжестве ливонские раскаты.[1395] 1395
Ливонские раскаты – крепости в Прибалтике.

[Закрыть]
Крутится, веселясь, в струях своих Двина,
Отрадой более, как влагою, полна.
Не страшны там отвне грозящи исполины:
Крепит премудрыя рука Екатерины.
Для безопасности обильных росских недр
Хранит преемница, что там устроил Петр.
Крепит на западе, в восток распространяет,
Судьба широки где врата ей отверзает,
Народы многие сыскав, от зла покрыть
И знанием добра и пользы просветить.
Здесь тверды крепости, здесь пристани и флоты,
Прибежище своим и от врагов оплоты.
Снаряды значат все противным страх, не вред,
И в безопасности чтоб мирной был сосед.
В покое богатить монархиня нас мыслит,
Что общее добро своим довольством числит,
Во всем Отечестве поставить правый суд[1396] 1396
Правый суд. Намек на указ от 18 июля 1762 г. «об удержании судей и чиновников от лихоимства». [Закрыть]
И щедро награждать усердных верный труд,
Блаженство подданных возвысить чрез науки,
Наградой ободрять художественны руки;
Спасать несчастливых, счастливых умножать
И быть рабов своих возлюбленная мать.
Подобно как весны благоприятно время
Живит по всей земли и в море всяко племя,
Владычица красот, натуры щедра дщерь,
Когда богатств своих отверзет только дверь,
Зефиры нежные на воздух вылетают,
Утеху, здравие повсюду разливают,
И пчелы пестрые сосут в лугах цветы,
Сбирая сладостны себе и нам соты.
Поля, стада, леса дают везде надежду,
Готовя нам покров, и пищу, и одежду;
И всё, что видимо в богатом естестве,
Живет и движется в труде и в торжестве.
Не иначе народ в блаженстве успевает,
Что просвещенная богиня покрывает;
В числе монаршеских считает вящих дел
Внутрь области снабдить и укрепить предел.
Се слава по путям ливонским разглашает:
Монархиня лицем к Петрополю[1397] 1397
Лицем к Петрополю. Екатерина II возвратилась в Петербург 25 июля 1764 г. [Закрыть] сияет.
В восторге он приняв желаемый сей слух,
От чистых Невских струй возводит взор и дух.
И солнца своего приветствует восходу,
Откуду блещет свет российскому народу.
Желания во всех, как тихих волн игра,
Приемлющих лучи чистейшие сребра,
Повсюду блещущих от одного светила;
Так действует в сердцах доброт монарших сила!
Я зрю здесь в радости довольствий общих вид,
Где Рудица, вьючись сквозь каменья, журчит,
Где действует вода[1398] 1398
Где действует вода. В Усть-Рудицах мельница использовалась как лесопильная и приводила в действие «шлифовальную машину». [Закрыть] , где действует и пламень,
Чтобы составить мне или превысить камень
Для сохранения геройских славных дел,
Что долг к Отечеству изобразить велел.
Где дщерь Петрова мне щедротною рукою
Награду воздала[1399] 1399
Где дщерь Петрова мне щедротною рукою Награду воздала. 15 марта 1753 г. Елизавета Петровна подписала указ Сенату, предписывающий представить Ломоносову для работ на его Усть-рудицкой фабрике 136 крестьян из соседних уездов. [Закрыть] между трудов к покою.
Трудов, что ободрил Екатеринин глас,
И взор жизнь нову влил, и воскресил Парнас!
Он будет сих даров бессмертный проповедник.
А ты, о храбрых дел отеческих наследник,
Что знаешь с мужеством приятность сопрягать,
Блюсти величество и подданных спасать.
Великие дела соединять к отраде,
И Марсу следовать[1400] 1400
Марсу следовать. Намек на участие Г. Г. Орлова в Семилетней войне. [Закрыть] и угождать Палладе.
Блажен родитель[1401] 1401
Григорей Иванович Орлов служил генералом-маиором и потом новогородским губернатором, с общею от всех похвалою. В бывшую при государе блаженныя памяти императоре Петре Великом Шведскую и Турецкую войну находился при всех баталиях и за отличную его храбрость и претерпенные раны почтен был от государя золотою цепью и портретом его величества. Род Орловых происходит от древних дворян германских из Польской Пруссии. [Закрыть] твой таких нам дав сынов[1402] 1402
Таких нам дав сынов – братьев Орловых. Сведения об их германском происхождении, сообщаемые в примечании Ломоносова, недостоверны. [Закрыть] ,
Не именем однем, но свойствами Орлов.
Он храбростью Петру усердствовал на брани;
Ты верны Отчеству распростирая длани,
Екатеринин рок и общей отвратил,
Покой и век златой наукам обновил:
Ликуют Северны страны в премудрой воле,
Что правда с кротостью сияет на престоле.
О коль прекрасны дни! о коль любезна власть!
Герой, мы должны в том тебе велику часть!

Я знак бессмертия себе воздвигнул
Превыше пирамид и крепче меди,
Что бурный аквилон сотреть не может,
Ни множество веков, ни едка древность.
Не вовсе я умру, но смерть оставит
Велику часть мою, как жизнь скончаю.
Я буду возрастать повсюду славой,
Пока великий Рим владеет светом.
Где быстрыми шумит струями Авфид[1403] 1403
Авфид – река в южной Италии, на родине Горация.

[Закрыть] ,
Где Давнус[1404] 1404
Давнус – Давн, легендарный царь Апулии, родины Горация. [Закрыть] царствовал в простом народе,
Отечество мое молчать не будет,
Что мне беззнатной род препятством не был,
Чтоб внесть в Италию стихи эольски[1405] 1405
Стихи эольски. Эолийские (по наименованию одного из греческих племен) стихи считались образцом древнегреческой лирики; разработаны в латинской поэзии преимущественно Горацием. [Закрыть]
И перьвому звенеть Алцейской лирой[1406] 1406
Алцейской лирой. Альцей (Алкей) – древнегреческий лирик VII з. до н. э. Писал на эолийском диалекте. [Закрыть] .
Взгордися праведной заслугой, муза,
И увенчай главу Дельфийским лавром[1407] 1407
Дельфийским лавром. В Дельфах находился главный храм Аполлона, священным деревом которого считался лавр.

Ночною темнотою
Покрылись небеса,
Все люди для покою
Сомкнули уж глаза.
Внезапно постучался
У двери Купидон,
Приятной перервался
В начале самом сон.
«Кто так стучится смело?» —
Со гневом я вскричал.
«Согрей обмерзло тело, —
Сквозь дверь он отвечал. —
Чего ты устрашился?
Я мальчик, чуть дышу,
Я ночью заблудился,
Обмок и весь дрожу».
Тогда мне жалко стало,
Я свечку засветил,
Не медливши нимало
К себе его пустил.
Увидел, что крилами
Он машет за спиной,
Колчан набит стрелами,
Лук стянут тетивой.
Жалея о несчастье,
Огонь я разложил
И при таком ненастье
К камину посадил.
Я теплыми руками
Холодны руки мял,
Я крылья и с кудрями
До суха выжимал.
Он чуть лишь ободрился,
«Каков-то, – молвил, – лук,
В дожде, чать, повредился».
И с словом стрелил вдруг.
Тут грудь мою пронзила
Преострая стрела
И сильно уязвила,
Как злобная пчела.
Он громко рассмеялся
И тотчас заплясал:
«Чего ты испугался? —
С насмешкою сказал, —
Мой лук еще годится,
И цел и с тетивой;
Ты будешь век крушиться
Отнынь, хозяин мой».

Лишь только дневной шум замолк,
Надел пастушье платье волк,
И взял пастушей посох в лапу,
Привесил к поясу рожок,
На уши вздел широку шляпу
И крался тихо сквозь лесок
На ужин для добычи к стаду.
Увидев там, что Жучко спит,
Обняв пастушку, Фирс храпит,
И овцы все лежали сряду,
Он мог из них любую взять;
Но, не довольствуясь убором,
Хотел прикрасить разговором
И именем овец назвать.
Однако чуть лишь пасть разинул,
Раздался в роще волчей вой.
Пастух свой сладкой сон покинул,
И Жучко с ним бросился в бой;
Один дубиной гостя встретил,
Другой за горло ухватил;
Тут поздно бедный волк приметил,
Что чересчур перемудрил,
В полах и в рукавах связался,
И волчьим голосом сказался.
Но Фирс недолго размышлял,
Убор с него и кожу снял.
Я притчу всю коротким толком
Могу вам, господа, сказать:
Кто в свете сем родился волком,
Тому лисицей не бывать.

Жениться хорошо, да много и досады.
Я слова не скажу про женские наряды:
Кто мил, на том всегда приятен и убор;
Хоть правда, что при том и кошелек неспор.
Всего несноснее противные советы,
Упрямые слова и спорные ответы.
Пример нам показал недавно мужичок,
Которого жену в воде постигнул рок.
Он, к берегу пришед, увидел там соседа:
Не усмотрел ли он, спросил, утопшей следа.
Сосед советовал вниз берегом идти:
Что быстрина туда должна ее снести.
Но он ответствовал: «Я, братец, признаваюсь,
Что век она жила со мною вопреки;
То истинно теперь о том не сумневаюсь,
Что, потонув, она плыла против реки».

Послушайте, прошу, что старому случилось,
Когда ему гулять за благо рассудилось.
Он ехал на осле, а следом парень шол;
И только лишь с горы они спустились в дол,
Прохожей осудил тотчас его на встрече:
«Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?»
Старик сошол с осла и сына посадил,
И только лишь за ним десяток раз ступил,
То люди начали указывать перстами:
«Такими вот весь свет наполнен дураками:
Не можно ль на осле им ехать обоим?»
Старик к ребенку сел и едет вместе с ним.
Однако, чуть минул местечка половину,
Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?»
Тогда старик осла домой поворотил
И, скуки не стерпя, себе проговорил:
«Как стану я смотреть на все людские речи,
То будет и осла взвалить к себе на плечи».

Женился Стил[1408] 1408
Стил – Блез. Эпиграмма на А. П. Сумарокова написана не ранее 8 октября 1748 г., когда он представил в Академическую типографию для напечатания трагедию «Гамлет», на которую Ломоносов и Тредиаковский давали отзыв. Сумароков допустил (под влиянием французского языка) необычное в то время употребление глагола «тронуть». Мать героя, королева Гертруда, уличенная в убийстве первого мужа, говорит: // Вы все! свидетели моих безбожных дел: // Того противна дня, как ты на трон взошел, // Тех пагубных минут, как честь я потеряла // И на супружню смерть не тронута взирала, – // т. е. глядела, не будучи взволнована или опечалена (притом Сумароков в рукописи заменил первоначальное «безжалостно» на «не тронута»). Стихи Ломоносова – омонимическая пародия. Этот род пародирования восходит к античной традиции. В русской литературе встречается редко (см.: Остолопов Н. Ф. Словарь древней и новой поэзии. Спб., 1821. Пародия).

[Закрыть] , старик без мочи,
На Стелле, что в пятнадцать лет,
И не дождавшись первой ночи,
Закашлявшись, оставил свет.
Тут Стелла бедная вздыхала,
Что на супружню смерть не тронута взирала.

Смеется и поет, он о звездах толкует,
То нюхает табак, то карт игру тасует,
То слушает у всех, со всеми говорит
И делает стихи наш друг архипиит!
Увенчан лавром был Марон[1409] 1409
Марон – Вергилий.

[Закрыть] за стихотворство,
Нам чем свово почтить за таково проворство?
Уж плохи для него лавровые венки,
Нельзя тем увенчать премудрые виски.
О чем я так тужу? он будет увенчан:
За грош один купить капусты лишь кочан.

Я мужа бодрого из давных лет имела,
Однако же вдовой без оного сидела.
Штивелий[1410] 1410
Штивелий – в немецкой литературе начала XVIII в. обозначение ученого педанта; в русской литературе 1740-1750-х годов закрепилось как прозвище В. К. Тредиаковского. Применено к нему и во второй «Эпистоле» (1748) А. П. Сумарокова. О происхождении этого прозвища см.: Акад. изд. Спб., 1891. Т. 2. паг. 2. С. 391–399.

[Закрыть] уверял, что муж мои худ и слаб,
Бессилен, подл, и стар, и дряхлой был арап;
Сказал, что у меня кривясь трясутся ноги
И нет мне никакой к супружеству дороги.
Я думала сама, что вправду такова,
Не годна никуда, увечная вдова.
Однако ныне вся уверена Россия,
Что я красавица, Российска поэзия,
Что мой законной муж завидной молодец,
Кто сделал моему несчастию конец.

Спасибо за грибы, челом за ананас,
За вина сладкие; я рад, что не был квас.
Российско кушанье сразилось с перуанским,
А если бы и квас влился в кишки с шанпанским,
Те сделался бы в них такой же разговор,
Какой меж стряпчими в суде бывает спор.
Я думал уж и так, что в брюхо… забился,
И, выпустить хотя, я чуть не надсадился.

Отмщать завистнику меня вооружают,
Хотя мне от него вреда отнюдь не чают.
Когда зоилова хула мне не вредит,
Могу ли на него за то я быть сердит?
Однако ж осержусь! я встал, ищу обуха;
Уж поднял, я махну! а кто сидит тут? муха!
Как жаль мне для нее напрасного труда.
Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда.

Первая половина ноября 1753

Златой младых людей и беспечальной век
Кто хочет огорчить, тот сам не человек.
Такого в наши дни мы видим Балабана,
Бессильного младых и глупого тирана,
Которой полюбить всё право потерял
И для ради того против любви восстал.
Но вы, красавицы, того не опасайтесь:
Вы веком пользуйтесь и грубостью ругайтесь.
И знайте, что чего теперь не смеет сам,
То хочет запретить ругательствами вам.
Обиду вы свою напрасную отмстите
И глупому в глаза насмешнику скажите:
«Не смейся, Балабан, смотря на наш наряд,
И к нам не подходи; ты, Балабан, женат,
Мы помним, как ты сам, хоть ведал перед браком,
Что будешь подлинно на перву ночь свояком,[1411] 1411
На перву ночь свояком. В сатире Елагина были стихи: // Подобно как жених в последний час пред браком // Боится, чтоб в ту ночь не быть ему свояком…

[Закрыть]
Что будешь вотчим слыть, на девушке женясь,
Или отец княжне, сам будучи не князь.
Ты, всё то ведая, старался дни и ночи
Наряды прибирать сверх бедности и мочи,
Но если б чистой был Диане мил твой взгляд
И был бы, Балабан, ты сверх того женат,
То б ты на пудре спал и ел всегда помаду,
На беса б был похож и с переду и с заду.
Тогда б перед тобой и самой вертопрах
Как важной был Катон у всякого в глазах».
Вы всё то, не стыдясь, скажите Балабану,
Чтоб вас язвить забыл, свою лечил бы рану.

Первая половина ноября 1753

Искусные певцы всегда в напевах тщатся,
Дабы на букве А всех доле остояться;
На Е, на О притом умеренность иметь;
Чрез У и через И с поспешностью лететь:
Чтоб оным нежному была приятность слуху,
А сими не принесть несносной скуки уху.
Великая Москва в языке толь нежна,
Что А произносить за О велит она.
В музыке что распев, то над словами сила;
Природа нас блюсти закон сей научила.
Без силы береги, но с силой берега,
И снеги без нее мы говорим снега.
Довольно кажут нам толь ясные доводы,
Что ищет наш язык везде от И свободы.
Или уж стало иль; коли уж стало коль;
Изволи ныне все везде твердят изволь.
За спиши спишь, и спать мы говорим за спати.
На что же, Трисотин[1412] 1412
Трисотин. В комедии Сумарокова «Тресотиниус» под этим именем выведен Тредиаковский.

[Закрыть] , к нам тянешь И некстати?
Напрасно злобной сей ты предприял совет,
Чтоб, льстя тебе, когда российской принял свет
Свиныи визги вси и дикии и злыи
И истинныи ти, и лживы, и кривыи.
Языка нашего небесна красота
Не будет никогда попранна от скота.
От яду твоего он сам себя избавит
И вред сей выплюнув, поверь, тебя заставит
Скончать твой скверной визг стонанием совы,
Негодным в русской стих и пропастным увы!
Читайте также:  0 цилиндров в анализе моче

Первая половина ноября 1753

Бугристы берега, благоприятны влаги,
О горы с гроздами, где греет юг ягнят.
О грады, где торги, где мозгокружны браги,
И деньги, и гостей, и годы их губят.
Драгие ангелы, пригожие богини,
Бегущие всегда от гадкия гордыни,
Пугливы голуби из мягкого гнезда,
Угодность с негою, огромные чертоги,
Недуги наглые и гнусные остроги,
Богатство, нагота, слуги и господа.
Угрюмы взглядами, игрени, пеги, смуглы,
Багровые глаза, продолговаты, круглы,
И кто горазд гадать и лгать, да не мигать,
Играть, гулять, рыгать и ногти огрызать,
Ногаи, болгары, гуроны, геты, гунны,
Тугие головы, о иготи чугунны,
Гневливые враги и гладкословный друг,
Толпыги, щеголи, когда вам есть досуг.
От вас совета жду, я вам даю на волю:
Скажите, где быть га и где стоять глаголю?

СОЧИНЕНИЕ ГОСПОДИНА ВОЛЬТЕРА[1413] 1413
Фридриху II, авторство которого приписывается Вольтеру. Имеет в виду коварную политику Фридриха II, который, заигрывая с Францией, предпочел ей союз с Англией и Ганновером, подготовив таким образом начало Семилетней войны.

Монарх и филозов, полночный Соломон,
Весь свет твою имел премудрость пред очами;
Разумных множество теснясь под твой закон,
Познали Грецию над шпрейскими струями[1414] 1414
Познали Грецию над шпрейскими струями. Имеется в виду основание Прусской академии в Берлине (на Шпрее).

[Закрыть] .
Вселенная чудясь молчала пред тобой;
Берлин на голос твой главу свою воздвигнул,
С Парижем в равенстве до звезд хвалой достнгнул.
И лавров Молвицких[1415] 1415
Лавров Молвицких. Речь идет о победе прусских войск над австрийцами при Молвице 30 марта 1741 г. [Закрыть] в тени узрев покой,
К странам твоим пришли от берегов Секваны
Возобновить поля
Вспахать твои поля художества избранны:
Пресаждены тобой через твои труды,
Парнаса и Афин произвели плоды,
Предзрением твоим возрасши восхищенным.
Коварство от живых правдивости святой
Стенало, под твоей низверженно пятой,
Не наводило слез невинно осужденным.
Десницей Марсову ты лютость укротил,
Заперши дверь войны, предел распространил.
Число другов твоих умножил ты Бурбоном[1416] 1416
Бурбон. Бурбоны – королевский дом Франции. [Закрыть] ;
Но с Англией сдружась, изверившись ему,
Какого ждешь плода раченью своему?
Европа вся полна твоих перунов стоном,
Раздор рукой своей уж пламень воспалил
Ты лейпцигски врата[1417] 1417
Лейпцигски врата. Имеется в виду захват прусскими войсками Лейпцига, принадлежавшего Саксонии. [Закрыть] внезапно разрушил,
Стопами роешь ты бесчувственны могилы,
Трепещут все, смотря твои надменны силы.
Ты двух соперников сильнейших раздражил,
Уж меч их изощрен и ярый огнь пылает,
И над главой твоей их молния сверкает,
Несчастливой монарх! ты лишне в свете жил,
В минуту стал лишен премудрости и славы.
Необузданного гиганта зрю в тебе,
Что хочет отворить путь пламенем себе,
Что грабит городы и пустошит державы,
Священный топчет суд народов и царей,
Ничтожит силу прав, грубит натуре всей.

Не роскошной я Венере,
Не уродливой Химере
В имнах жертву воздаю:
Я похвальну песнь пою
Волосам, от всех почтенным,
По груди распространенным,
Что под старость наших лет
Уважают наш совет.
Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.
Попечительна природа
О блаженстве смертных рода
Несравненной красотой
Окружает бородой
Путь, которым в мир приходим
И наш первой взор возводим.
Не явится борода,
Не открыты ворота.
Борода предорогая. и т. д.
Борода в казне доходы
Умножает по вся годы:
Керженцам любезной брат
С радостью двойной оклад[1418] 1418
Двойной оклад. По указу Петра I старообрядцы за ношение бород должны были вносить двойной подушный оклад.

[Закрыть]
В сбор за оную приносит
И с поклоном низким просит
В вечный пропустить покой
Безголовым с бородой.
Борода предорогая. и т. д.
Не напрасно он дерзает,
Верно свой прибыток знает:
Лишь разгладит он усы,
Смертной не боясь грозы,
Скачут в пламень суеверы[1419] 1419
Скачут в пламень суеверы. Имеются в виду самосожжения старообрядцев, доведенных до отчаяния правительственными преследованиями и вымогательством местных властей. В пору юности Ломоносова такое самосожжение произошло в 1726 г. в Важеском уезде Архангельской губернии (Морозов А. А. Родина Ломоносова. Архангельск, 1975. С. 325–326; Сапожников Д. И. Самосожжение в русском расколе. М., 1891). [Закрыть] ;
Сколько с Оби и Печеры
После них богатств домой
Достает он бородой.
Борода предорогая. и т. д.
О коль в свете ты блаженна,
Борода, глазам замена!
Люди обще говорят
И по правде то твердят:
Дураки, врали, проказы
Были бы без ней безглазы,
Им в глаза плевал бы всяк;
Ею цел и здрав их зрак.
Борода предорогая. и т. д.
Если правда, что планеты[1420] 1420
Если правда, что планеты и т. д. Учение о множестве населенных миров, пропагандировавшееся Ломоносовым, вызывало особую ярость Синода. [Закрыть]
Нашему подобны светы,
Конче в оных мудрецы
И всех пуще там жрецы
Уверяют бородою,
Что нас нет здесь головою.
Скажет кто: мы вправды тут,
В струбе там того сожгут.
Борода предорогая. и т. д.
Если кто невзрачен телом
Или в разуме незрелом;
Если в скудости рожден
Либо чином не почтен,
Будет взрачен и рассуден,
Знатен чином и не скуден
Для великой бороды:
Таковы ее плоды!
Борода предорогая. и т. д.
О прикраса золотая,
О прикраса даровая,
Мать дородства и умов,
Мать достатков и чинов,
Корень действий невозможных,
О завеса мнений ложных!
Чем могу тебя почтить,
Чем заслуги заплатить?
Борода предорогая. и т. д.
Через многие расчосы
Заплету тебя я в косы,
И всю хитрость покажу,
По всем модам наряжу.
Через разные затеи
Завивать хочу тупеи:
Дайте ленты, кошельки
И крупичатой муки[1421] 1421
Завивать хочу тупеи и т. д. Ломоносов предлагает различные уборы для бороды по тогдашней моде: взбивать тупеи (хохолки), завести особые кошельки (как для косы у париков), а за неимением пудры пользоваться крупичатой мукой, как делали простые солдаты. [Закрыть] .
Борода предорогая. и т. д.
Ах, куда с добром деваться?
Все уборы не вместятся:
Для их многого числа
Борода не доросла.
Я крестьянам подражаю
И как пашню удобряю.
Борода, теперь прости,
В жирной влажности расти.
Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.

Между концом 1756 и февралем 1757

О страх! о ужас! гром! ты дернул за штаны,
Которы подо ртом висят у сатаны.
Ты видишь, он зато свирепствует и злится,
Дырявой красной нос, халдейска печь, дымится,
Огнем и жупелом исполнены усы,
О как бы хорошо коптить в них колбасы!
Козлята малые родятся с бородами:
Коль много почтены они перед попами!
О польза, я одной из сих пустых бород
Недавно удобрял бесплодный огород.
Уже и прочие того ж себе желают
И принести плоды обильны обещают.
Чего не можно ждать от толь мохнатых лиц,
Где в тучной бороде премножество площиц?
Сидят и меж собой, как люди, рассуждают,
Других с площицами бород не признавают
И проклинают всех, кто молвит про козлов:
Возможно ль быть у них толь много волосов?

Безбожник и ханжа, подметных писем враль!
Твой мерзкой склад давно и смех нам и печаль:
Печаль, что ты язык российской развращаешь,
А смех, что ты тем злом затмить достойных чаешь.
Наплюем мы на страм твоих поганых врак:
Уже за тридцать лет ты записной дурак;
Давно изгага всем читать твои синички,
Дорогу некошну[1422] 1422
Дорогу некошну. Намек на выражение Тредиаковского «Или тебе некошна вся была дорога».

[Закрыть] , вонючие лисички;
Никто не поминай нам подлости ходуль
И к пьянству твоему потребных красоуль[1423] 1423
Ходуль, красоуль – рифмы, употреблявшиеся Тредиаковским. [Закрыть] .
Хоть ложной святостью ты Бородой скрывался,
Пробин[1424] 1424
Пробин (от латинского probus – честный). Под этим именем Ломоносов подразумевал самого себя. См. также: Перетц В. Н. К биографии Ломоносова: (Кто был «Христофор Зубницкий») //Ломоносовский сборник. Спб., 1911. С. 75–103. [Закрыть] , на злость твою взирая, улыбался:
Учения его и чести и труда
Не можешь повредить ни ты, ни Борода.

Взойди, веселый дух, на ону высоту,
Где видеть можно лет Петровых красоту,
Парящие простри на нынешней день мысли,
Желания к нему и плески все исчисли.
Между болот, валов и страшных всем врагов
Торги, суды, полки, и флот, и град готов.
Как с солнцем восстают к брегам Индейским воды,
Так в устья Невские лились к Петру народы.
Представь движение и ветьвей, и зыбей,
Представить можешь шум от множества людей.
Бегут во след его, друг друга утесняют,
На чудные дела и на него взирают.
Несчетны тщатся тьмы вместиться в малый храм,
Равняют веку час и тесность небесам.
У всех в устах сей день и подвиги Петровы,
Трудиться купно с ним и умереть готовы.
Всевышний благодать и ныне к нам простер:
Мы видим в наши дни сих радостей пример.
Елисавет в лице Петрове почитаем,
На внука с правнуком, как на него, взираем.

Фортуну вижу я в тебе или Венеру
И древнего дивлюсь художества примеру.
Богиня по всему, котора ты ни будь,
Ты руку щедрую потщилась протянуть.
Когда Венера ты, то признаю готову
Любителю наук и знаний Воронцову
Златое яблоко отдать за доброту,
Что присудил тебе Парис за красоту.
Когда ж Фортуна ты, то верю несумненно,
Что счастие его пребудет непременно,
Что так недвижно ты установила круг[1425] 1425
Установила круг – т. е. колесо Фортуны.

[Закрыть] ,
Коль истинен патрон[1426] 1426
Истинен патрон – здесь: Михаил Илларионович Воронцов (1714–1767), канцлер.

С Сотином[1427] 1427
Сотин (глупый) – здесь: Тредиаковский, ранее выведенный Сумароковым в комедии «Тресотиниус». О происхождении прозвища (Трисотин – трижды глупый) см. Акад. изд. Т. 2, паг. 2. С. 138.

[Закрыть] , что за вздор? Аколаст[1428] 1428
Аколаст (наглый) – прозвище, данное Ломоносовым Сумарокову; о происхождении этого прозвища см.: Акад. изд. Т. 2, паг. 2. С. 233–236. [Закрыть] примирился;
Конечно, третей член[1429] 1429
Третей член – намек на советника Академической канцелярии Иоганна Тауберта, содействовавшего Сумарокову в издании «Трудолюбивой пчелы». [Закрыть] к ним, лешей, прилепился,
Дабы три фурии, втеснившись на Парнас,
Закрыли криком муз российских чистый глас.
Коль много раз театр казал насмех Сотина,
И у Аколаста он слыл всегда скотина.
Аколаст, злобствуя, всем уши раскричал;
Картавил, шепелял, качался и мигал[1430] 1430
Мигал – намек на привычку Сумарокова часто мигать. [Закрыть] ,
Сотиновых стихов рассказывая скверность.
А ныне объявил любовь ему и верность,
Дабы Пробиновых хвалу унизить од[1431] 1431
Пробиновых хвалу унизить од. В «Трудолюбивой пчеле» Сумароков нападал на одический стиль Ломоносова (Пробин – Ломоносов). [Закрыть] ,
Которы вознося российской чтит народ.
Чего не можешь ты начать, о! зависть злая,
Но истина стоит недвижима святая.
Коль зол, коль лжив, коль подл Аколаст и Сотин,
Того не знает лишь их гордой нрав один.
Аколаст написал: «Сотин лишь врать способен»,
А ныне доказал, что сам ему подобен.
Кто быть желает нем и слушать наглых врак,
Меж самохвалами с умом прослыть дурак,
Сдружись с сей парочкой: кто хочет с ними знаться,
Тот думай, каково в крапиву испражняться.

источник

Послушайте, прошу, что старому случилось,
Когда ему гулять за благо рассудилось.
Он ехал на осле, а следом парень шел;
И только лишь с горы они спустились в дол,
Прохожей осудил тотчас его на встрече:
«Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?»
Старик сошел с осла и сына посадил,
И только лишь за ним десяток раз ступил,
То люди начали указывать перстами:
«Такими вот весь свет наполнен дураками:
Не можно ль на осле им ехать обои́м?»
Старик к ребенку сел и едет вместе с ним.
Однако, чуть минул местечка половину,
Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?»
Тогда старик осла домой поворотил
И, скуки не стерпя, себе проговорил:
«Как стану я смотреть на все людские речи,
То будет и осла взвалить к себе на плечи».

Женился Стил, старик без мочи,
На Стелле, что в пятнадцать лет,
И, не дождавшись первой ночи,
Закашлявшись, оставил свет.
Тут Стелла бедная вздыхала,
Что на супружню смерть не тронута взирала.

Бугристы берега, благоприятны влаги,
О горы с гроздами, где греет юг ягнят.
О грады, где торги, где мозгокружны браги,
И деньги, и гостей, и годы их губят.
Драгие ангелы, пригожие богини,
Бегущие всегда от гадкия гордыни,
Пугливы голуби из мягкого гнезда.
Угодность с негою, огромные чертоги,
Недуги наглые и гнусные остроги,
Богатство, нагота, слуги и господа.
Угрюмы взглядами, игрени, пеги, смуглы,
Багровые глаза, продолговаты, круглы.
И кто горазд гадать и лгать, да не мигать,
Играть, гулять, рыгать и ногти огрызать,
Ногаи, бóлгары, гуроны, геты, гунны,
Тугие головы, о и́готи чугунны,
Гневливые враги и гладкословный друг,
Толпыги, щеголи, когда вам есть досуг.
От вас совета жду, я вам даю на волю:
Скажите, где быть га и где стоять глаголю?

Не роскошной я Венере,
Не уродливой Химере
В имнах жертву воздаю:
Я похвальну песнь пою
Волосам, от всех почтенным,
По груди распространенным,
Что под старость наших лет
Уважают наш совет.

Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.

Попечительна природа
О блаженстве смертных рода
Несравненной красотой
Окружает — бородой
Путь, которым в мир приходим
И наш первый взор возводим.
Не явится борода,
Не открыты ворота.

Борода в казне доходы
Умножает по вся годы:
Керженцам любезный брат
С радостью двойной оклад
В сбор за оную приносит
И с поклоном низким просит
В вечный пропустить покой
Безголовым с бородой.

Не напрасно он дерзает,
Верно свой прибыток знает:
Лишь разгладит он усы,
Смертной но боясь грозы,
Скачут в пламень суеверы;
Сколько с Оби и Печеры
После них богатств домой
Достает он бородой.

О коль в свете ты блаженна,
Борода — глазам замена!
Люди обще говорят
И по правде то твердят:
Дураки, врали, проказы
Были бы без ней безглазы,
Им в глаза плевал бы всяк;
Ею цел и здрав их зрак.

Если правда, что планеты —
Нашему подобны светы,
Конче в оных мудрецы
И всех пуще там жрецы
Уверяют бородою,
Что нас нет здесь головою.
Скажет кто: мы вправду тут, —
В струбе там того сожгут.

Если кто невзрачен телом
Или в разуме незрелом;
Если в скудости рожден
Либо чином не почтен, —
Будет взрачен и рассуден,
Знатен чином и не скуден
Для великой бороды:
Таковы ее плоды!

О прикраса золотая,
О прикраса дорогая,
Мать дородства и умов,
Мать достатков и чинов,
Корень действий невозможных,
О завеса мнении ложных!
Чем могу тебя почтить,
Чем заслуги заплатить?

Через многие расчесы
Заплету тебя я в косы,
И всю хитрость покажу,
По всем модам наряжу.
Через разные затеи
Завивать хочу тупеи:
Дайте ленты, кошельки
И крупичатой муки.

Ах, куда с добром деваться?
Все уборы не вместятся:
Для их многого числа
Борода не доросла.
Я крестьянам подражаю
И как пашню удобряю.
Борода, теперь прости,
В жирной влажности расти.

Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.

Между концом 1756 и февралем 1757

Мне петь было о Трое,
О Кадме мне бы петь,
Да гусли мне в покое
Любовь велят звенеть.
Я гусли со струнами
Вчера переменил
И славными делами
Алкида возносил;
Да гусли поневоле
Любовь мне петь велят,
О вас, герои, боле,
Прощайте, не хотят.

источник

«Я знак бессмертия себе воздвигнул…» [53] «Я знак бессмертия себе возвигнул…» — Перевод тридцатой оды Горация (книга III).

Я знак бессмертия себе воздвигнул

Превыше пирамид и крепче меди,

Что бурный Аквилон сотреть не может,

Ни множество веков, ни едка древность.

Не вовсе я умру; но смерть оставит

Читайте также:  17 кс мочи сдать анализ

Велику часть мою, как жизнь скончаю.

Я буду возрастать повсюду славой,

Пока великий Рим владеет светом.

Где быстрыми шумит струями Авфид [54] Авфид — река в южной Италии, на родине Горация. ,

Где Давнус [55] Давнус (Дави) — легендарный царь Апулии, родины Горация. царствовал в простом народе,

Отечество мое молчать не будет,

Что мне беззнатной род препятством не был,

Чтоб внесть в Италию стихи эольски [56] Стихи эольски… — Эолийцы — древнегреческое племя, давшее миру прославленных лириков Сафо, Алкея и др.

И перьвому звенеть Алцейской лирой [57] Альцейская лира — лира поэта Алкея (конец VII — первая половина VI в. до н. э.). .

Взгордися праведной заслугой, муза,

И увенчай главу дельфийским лавром.

«Ночною темнотою…» [58] «Ночною темнотою…» — Перевод стихотворения, приписываемого Анакреону.

И с словом стр é лил вдруг.

«Послушайте, прошу, что старому случилось…» [59] «Послушайте, прошу, что старому случилось…». — Вольный перевод отрывка из басни французского баснописца Жана Лафонтена (1621–1695) «Le Meunier, son Fils et I’Ane» («Мельник, его Сын и Осел»).

Послушайте, прошу, что старому случилось,

Когда ему гулять за благо рассудилось.

Он ехал на осле, а следом парень шел;

И только лишь с горы они спустились в дол,

Прохожей осудил тотчас его на встрече:

«Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?»

Старик сошел с осла и сына посадил,

И только лишь за ним десяток раз ступил,

То люди начали указывать перстами:

«Такими вот весь свет наполнен дураками:

Не можно ль на осле им ехать обои́ м?»

Старик к ребенку сел и едет вместе с ним.

Однако, чуть минул местечка половину,

Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?»

Тогда старик осла домой поворотил

И, скуки не стерпя, себе проговорил:

«Как стану я смотреть на все людские речи,

То будет и осла взвалить к себе на плечи».

«Женился Стил, старик без мочи…» [60] «Женился Стил, старик без мочи». — Сумароков в трагедии «Гамлет» употребил слово «не тронута» в его психологическом значении: «И на супружню смерть не тронута взирала». Это выходило за рамки словоупотребления того времени и вызвало со стороны Ломоносова пародию.

Женился Стил, старик без мочи,

На Стелле, что в пятнадцать лет,

И, не дождавшись первой ночи,

Закашлявшись, оставил свет.

Тут Стелла бедная вздыхала,

Что на супружню смерть не тронута взирала.

«Бугристы берега, благоприятны влаги…» [61] «Бугристы берега, благоприятны влаги…». — Большая часть слов этого стихотворения имеет в себе звук «г». Написано в связи со спорами о целесообразности введения двух особых знаков для взрывного и фрикативного «г». В отличие от Тредиаковского, Ломоносов считал достаточным в русском правописании одного знака и подобрал в своем стихотворении слова, в которых, по его мнению, трудно было определить взрывное или фрикативное «г».

Бугристы берега, благоприятны влаги,

О горы с гроздами, где греет юг ягнят.

О грады, где торги, где мозгокружны браги,

И деньги, и гостей, и годы их губят.

Драгие ангелы, пригожие богини,

Бегущие всегда от гадкия гордыни,

Пугливы голуби из мягкого гнезда.

Угодность с негою, огромные чертоги,

Недуги наглые и гнусные остроги,

Богатство, нагота, слуги и господа.

Угрюмы взглядами, игрени [62] Игрени, игреневый — конская масть. , пеги, смуглы,

Багровые глаза, продолговаты, круглы.

И кто горазд гадать и лгать, да не мигать,

Играть, гулять, рыгать и ногти огрызать,

Ногаи, б ó лгары, гуроны [63] Гуроны — племя североамериканских индейцев. , геты [64] Геты — готы. , гунны,

Тугие головы, о и́гот и [65] Иготь — ручная ступка. чугунны,

Гневливые враги и гладкословный друг,

Толпыги [66] Толпега — грубый, невоспитанный человек (диалект.). , щеголи, когда вам есть досуг.

От вас совета жду, я вам даю на волю:

Скажите, где быть га и где стоять глагол ю?

Гимн бороде [67] Гимн бороде . — Написание стихотворения вызвано усилением церковной цензуры и бесцеремонным вмешательством Синода в область науки и образования. Одним из таких актов было запрещение Синодом в 1756 году книги А. Попа «Опыт о человеке» в переводе профессора Московского университета Н. Н. Поповского. Поповский был учеником Ломоносова. «Гимн» вызвал гнев и возмущение Святейшего Синода, который требовал наказания Ломоносова и публичного сожжения самого стихотворения.

Волосам, от всех почтенным,

По груди распространенным,

Что под старость наших лет

О блаженстве смертных рода

Путь, которым в мир приходим

И наш первый взор возводим.

Умножает по вся годы [68] Борода в казне доходы // Умножает по вся годы… — Со времени царствования Петра I за право носить бороду взимался налог. :

Керженцам [69] Керженцам — раскольникам. На берегах реки Керженец приток Волги) находилось много раскольничьих скитов. Старообрядцы платили за право носить бороду двойную подушную подать. любезный брат

И с поклоном низким просит

В вечный пропустить покой

Безголовым с бородой. [70] В вечный пропустить покой // Безголовым с бородой. — Раскольники считали, что сбрившие бороду не попадут в царствие небесное.

Верно свой прибыток знает:

Скачут в пламень суеверы [71] Скачут в пламень суеверы… — Спасаясь от преследования светских и церковных властей, раскольники прибегали к массовому самосожжению. ;

О коль в свете ты блаженна,

Дураки, врали, проказы [72] Проказы — проказники.

Им в глаза плевал бы всяк;

Что нас нет здесь головою.

Скажет кто: мы вправду тут, —

Корень действий невозможных,

Завивать хочу тупеи [73] Тупей — хохол над лбом. :

Дайте ленты, кошельки [74] Кошельки — тафтяные мешочки, в которые франты складывали волосы, спускавшиеся с затылка.

И крупичатой муки. [75] …и крупичатой муки. — Крупичатая мука употреблялась как пудра для волос.

Ах, куда с добром деваться?

Между концом 1756 и февралем 1757

Разговор ом с Анакреоном [76] Разговор с Анакреоном — Ломоносов перевел на русский язык четыре оды, приписываемые древнегреческому поэту Анакреону, и на каждое из них ответил своими стихотворениями. Номера од Анакреона даны в соответствии со старинным изданием сборника «Анакреонтика».

Хоть в вечность ты глубоку

Возьмите прочь Сенеку [77] Сенека Люций (3 г. до н. э. — 65 г. н. э.) — римский философ-стоик. ,

От зеркала сюда взгляни, Анакреон,

И слушай, что ворчит, нахмурившись, Катон [78] Катон Младший (95–46 гг. до н. э.) — римский республиканец, покончил самоубийством в знак протеста против узурпации власти в Риме Юлием Цезарем. :

«Какую вижу я седую обезьяну?

Не злость ли адская, такой оставя шум,

От ревности на смех склонить мой хочет ум?

Однако я за Рим, за вольность твердо стану,

Мечтаниями я такими не смущусь

И сим от Кесаря кинжалом свобожусь».

Анакреон, ты был роскошен, весел, сладок,

Катон старался ввесть в республику порядок,

Ты век в забавах жил и взял свое с собой,

Его угрюмством в Рим не возвращен покой;

Ты жизнь употреблял как временну утеху,

Он жизнь пренебрегал к республики успеху;

Зерном твой отнял дух приятной виноград, [79] Зерном твой отнял дух приятной виноград… — По преданию, Анакреон умер, подавившись виноградным зернышком.

Ножен он сам себе был смертный супостат;

Беззлобна роскошь в том была тебе причина,

Упрямка славная была ему судьбина;

Несходства чудны вдруг и сходства понял я,

Умнее кто из вас, другой будь в том судья.

Мастер в живопистве первой, [80] Мастер в живопистве первый… — Греческий живописец Апеллес (IV в. до н. э.) родился на острове Кос, вблизи острова Родос.

Дай из роз в лице ей крови

И как снег представь белу,

И Венерин взор прелестной

Чтоб уста без слов вещали

И не тщись всю грудь закрыть,

О мастер в живопистве первой,

Ты первой в нашей стороне,

Достоин быть рожден Минервой,

Изобрази ей возраст зрелой

И вид в довольствии веселой,

Потщись представить члены здравы,

Призна́ком бодрости завить,

Огонь вложи в небесны очи

Горящих звезд в средине ночи,

Что кажет после туч покой;

Возвысь сосцы, млеком обильны,

В беседе важность обещали

И так бы слух наш ободряли,

Коль можно хитростью твоей;

Дай скипетр, возложи венец,

Как должно ей законы миру

И распрям предписать конец;

О коль изображенье сходно,

Красно, любезно, благородно,

И повели войнам престать. [81] И повели войнам престать. — Имеется в виду Семилетняя война (1756–1763), в которой участвовала и России.

«Случились вместе два Астро́нома в пиру…» [82] «Случились вместе два Астронома в пиру…». — Стихотворение включено Ломоносовым в текст статьи «Явление Венеры на Солнце, наблюденное в Санктпетербургской Академии наук майя 26 дня 1761 года». Аргумент повара заимствован из книги французского писателя Сирано де Бержерака «Иной свет, или Государства и империи Луны».

Случились вместе два Астро́нома в пиру

И спорили весьма между собой в жару.

Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит;

Другой, что Солнце все с собой планеты водит

Один Коперник был, другой слыл Птоломей.

Тут повар спор решил усмешкою своей.

Хозяин спрашивал: «Ты звезд теченье знаешь?

Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?»

Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,

Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такова,

Которой бы вертел очаг кругом жаркова?»

«Кузнечик дорогой, коль много ты блажен…» [83] «Кузнечик дорогой, коль много ты блажен…». — Вольное переложение анакреонтического стихотворения «К цикаде». Написано во время настойчивых хлопот по делам Академического университета, для чего нужно было неоднократно ездить в Петергоф к императрице Елизавете, жившей там летом 1761 года.

Кузнечик дорогой, коль много ты блажен,

Коль больше пред людьми ты счастьем одарен!

Препровождаешь жизнь меж мягкою травою

И наслаждаешься медвяною росою.

Хотя у многих ты в глазах презренна тварь,

Но в самой истине ты перед нами царь;

Ты ангел во плоти, иль лучше — ты бесплотен!

Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,

Что видишь, все твое; везде в своем дому,

Не просишь ни о чем, не должен никому.

«Мышь некогда, любя святыню…» [84] «Мышь некогда, любя святыню…». — Перевод начала басни Лафонтена «Le Rat qui s’est retiré du monde»(«Крыса, отрешившаяся от мира»). Высмеивается лицемерный отказ монахов от соблазнов светской жизни.

источник

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Утреннее размышление
о б о жием величестве[48] 48
Утреннее размышление о божием величестве – Философское стихотворение Ломоносова ставит вопросы о строении вселенной и выдвигает опережавшие время научные гипотезы.

Уже прекрасное светило
Простерло блеск свой по земли
И божия дела открыло:
Мой дух, с веселием внемли;
Чудяся ясным толь лучам,
Представь, каков зиждитель сам!

Когда бы смертным толь высоко
Возможно было возлететь,
Чтоб к солнцу бренно наше око
Могло, приближившись, воззреть,
Тогда б со всех открылся стран
Горящий вечно Океан.

Там огненны валы стремятся
И не находят берегов;
Там вихри пламенны крутятся,
Борющись множество веков;
Там камни, как вода, кипят,
Горящи там дожди шумят.

Сия ужасная громада
Как искра пред тобой одна.
О коль пресветлая лампада
Тобою, боже, возжжена
Для наших повседневных дел,
Что ты творить нам повелел!

От мрачной ночи свободились
Поля, бугры, моря и лес
И взору нашему открылись
Исполненны твоих чудес.
Там всякая взывает плоть:
Велик зиждитель наш господь!

Светило дневное блистает
Лишь только на поверхность тел;
Но взор твой в бездну проницает,
Не зная никаких предел.
От светлости твоих очей
Лиется радость твари всей.

Творец! покрытому мне тьмою
Простри премудрости лучи
И что угодно пред тобою
Всегда творити научи,
И на твою взирая тварь,
Хвалить тебя, бессмертный царь.

Вечернее размышление о божием величестве при случае великого северного сияния[49] 49
Вечернее размышление о божием величестве при случае великого северного сияния – В 1753 году в «Изъяснениях», сопровождавших «Слово о явлениях воздушных, от электрической силы происходящих», Ломоносов писал: «Ода моя о северном сиянии… содержит мое давнишнее мнение, что северное сияние движением эфира произведено быть может».

Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкой прах,
В свирепом как перо огне,
Так я в сей бездне углублен
Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;[50] 50
Там разных множество светов… – Имеются в виду современные поэту научные теории о существовании множества населенных миров.

[Закрыть]
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.

Но где ж, натура, твой закон?
С полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!

О вы, которых быстрый зрак[51] 51
О, вы, которых быстрый зрак… и т. д. – Стихи обращены к ученым

[Закрыть]
Пронзает в книгу вечных прав,
Которым малый вещи знак
Являет естества устав,
Вам путь известен всех планет, —
Скажите, что нас так мятет?

Что зыблст ясный ночью луч?
Что тонкий пламень в твердь разит?
Как молния без грозных туч
Стремится от земли в зенит?
Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?

Там спорит жирна мгла с водой;
Иль солнечны лучи блестят,
Склонясь сквозь воздух к нам густой;
Иль тучных гор верьхи горят;[52] 52
Иль тучных гор верьхи горят. – Речь идет о гипотезе группы немецких ученых-натуралистов, утверждавших, что северные сияния происходят вследствие отражения огня исландского вулкана Геклы в движущихся на море северных льдах.

[Закрыть]
Иль в море дуть престал зефир,
И гладки волны бьют в эфир.

Сомнений полон ваш ответ
О том, что ó крест ближних мест.
Скажите ж, коль пространен свет?
И что малейших дале звезд?
Несведом тварей вам конец?
Скажите ж, коль велик творец?

«Я знак бессмертия себе воздвигнул…»[53] 53
«Я знак бессмертия себе возвигнул…» – Перевод тридцатой оды Горация (книга III).

Я знак бессмертия себе воздвигнул
Превыше пирамид и крепче меди,
Что бурный Аквилон сотреть не может,
Ни множество веков, ни едка древность.
Не вовсе я умру; но смерть оставит
Велику часть мою, как жизнь скончаю.
Я буду возрастать повсюду славой,
Пока великий Рим владеет светом.
Где быстрыми шумит струями Авфид[54] 54
Авфид – река в южной Италии, на родине Горация.

[Закрыть] ,
Где Давнус[55] 55
Давнус (Дави) – легендарный царь Апулии, родины Горация. [Закрыть] царствовал в простом народе,
Отечество мое молчать не будет,
Что мне беззнатной род препятством не был,
Чтоб внесть в Италию стихи эольски[56] 56
Стихи эольски… – Эолийцы – древнегреческое племя, давшее миру прославленных лириков Сафо, Алкея и др. [Закрыть]
И перьвому звенеть Алцейской лирой[57] 57
Альцейская лира – лира поэта Алкея (конец VII – первая половина VI в. до н. э.). [Закрыть] .
Взгордися праведной заслугой, муза,
И увенчай главу дельфийским лавром.

«Ночною темнотою…»[58] 58
«Ночною темнотою…» – Перевод стихотворения, приписываемого Анакреону.

Ночною темнотою
Покрылись небеса,
Все люди для покою
Сомкнули уж глаза.
Внезапно постучался
У двери Купидон,
Приятной перервался
В начале самом сон.
«Кто так стучится смело?» —
Со гневом я вскричал.
«Согрей обмерзло тело, —
Сквозь дверь он отвечал, —
Чего ты устрашился?
Я мальчик, чуть дышу,
Я ночью заблудился,
Обмок и весь дрожу».
Тогда мне жалко стало,
Я свечку засветил,
Не медливши нимало,
К себе его пустил.
Увидел, что крилами
Он машет за спиной,
Колчан набит стрелами,
Лук стянут тетивой.
Жалея о несчастье,
Огонь я разложил
И при таком ненастье
К камину посадил.
Я теплыми руками
Холодны руки мял,
Я крылья и с кудрями
Досу́ха выжимал.
Он чуть лишь ободрился,
«Каков-то, молвил, лук,
В дожде, чать, повредился».
И с словом стр é лил вдруг.
Тут грудь мою пронзила
Преострая стрела
И сильно уязвила,
Как злобная пчела.
Он громко рассмеялся
И тотчас заплясал.
«Чего ты испугался? —
С насмешкою сказал. —
Мой лук еще годится,
И цел и с тетивой;
Ты будешь век крушиться
Отнынь, хозяин мой».

Читайте также:  16000 лейкоцитов в анализе мочи

«Послушайте, прошу, что старому случилось…»[59] 59
«Послушайте, прошу, что старому случилось…». – Вольный перевод отрывка из басни французского баснописца Жана Лафонтена (1621–1695) «Le Meunier, son Fils et I’Ane» («Мельник, его Сын и Осел»).

Послушайте, прошу, что старому случилось,
Когда ему гулять за благо рассудилось.
Он ехал на осле, а следом парень шел;
И только лишь с горы они спустились в дол,
Прохожей осудил тотчас его на встрече:
«Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?»
Старик сошел с осла и сына посадил,
И только лишь за ним десяток раз ступил,
То люди начали указывать перстами:
«Такими вот весь свет наполнен дураками:
Не можно ль на осле им ехать обои́ м?»
Старик к ребенку сел и едет вместе с ним.
Однако, чуть минул местечка половину,
Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?»
Тогда старик осла домой поворотил
И, скуки не стерпя, себе проговорил:
«Как стану я смотреть на все людские речи,
То будет и осла взвалить к себе на плечи».

«Женился Стил, старик без мочи…» [60] 60
«Женился Стил, старик без мочи». – Сумароков в трагедии «Гамлет» употребил слово «не тронута» в его психологическом значении: «И на супружню смерть не тронута взирала». Это выходило за рамки словоупотребления того времени и вызвало со стороны Ломоносова пародию.

Женился Стил, старик без мочи,
На Стелле, что в пятнадцать лет,
И, не дождавшись первой ночи,
Закашлявшись, оставил свет.
Тут Стелла бедная вздыхала,
Что на супружню смерть не тронута взирала.

«Бугристы берега, благоприятны влаги…»[61] 61
«Бугристы берега, благоприятны влаги…». – Большая часть слов этого стихотворения имеет в себе звук «г». Написано в связи со спорами о целесообразности введения двух особых знаков для взрывного и фрикативного «г». В отличие от Тредиаковского, Ломоносов считал достаточным в русском правописании одного знака и подобрал в своем стихотворении слова, в которых, по его мнению, трудно было определить взрывное или фрикативное «г».

Бугристы берега, благоприятны влаги,
О горы с гроздами, где греет юг ягнят.
О грады, где торги, где мозгокружны браги,
И деньги, и гостей, и годы их губят.
Драгие ангелы, пригожие богини,
Бегущие всегда от гадкия гордыни,
Пугливы голуби из мягкого гнезда.
Угодность с негою, огромные чертоги,
Недуги наглые и гнусные остроги,
Богатство, нагота, слуги и господа.
Угрюмы взглядами, игрени[62] 62
Игрени, игреневый – конская масть.

[Закрыть] , пеги, смуглы,
Багровые глаза, продолговаты, круглы.
И кто горазд гадать и лгать, да не мигать,
Играть, гулять, рыгать и ногти огрызать,
Ногаи, б ó лгары, гуроны[63] 63
Гуроны – племя североамериканских индейцев. [Закрыть] , гунны,
Тугие головы, о и́гот и[65] 65
Иготь – ручная ступка. [Закрыть] чугунны,
Гневливые враги и гладкословный друг,
Толпыги[66] 66
Толпега – грубый, невоспитанный человек (диалект.). [Закрыть] , щеголи, когда вам есть досуг.
От вас совета жду, я вам даю на волю:
Скажите, где быть га и где стоять глагол ю?

Гимн бороде[67] 67
Гимн бороде. – Написание стихотворения вызвано усилением церковной цензуры и бесцеремонным вмешательством Синода в область науки и образования. Одним из таких актов было запрещение Синодом в 1756 году книги А. Попа «Опыт о человеке» в переводе профессора Московского университета Н. Н. Поповского. Поповский был учеником Ломоносова.
«Гимн» вызвал гнев и возмущение Святейшего Синода, который требовал наказания Ломоносова и публичного сожжения самого стихотворения.

Не роскошной я Венере,
Не уродливой Химере
В имнах жертву воздаю:
Я похвальну песнь пою
Волосам, от всех почтенным,
По груди распространенным,
Что под старость наших лет
Уважают наш совет.

Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.

Попечительна природа
О блаженстве смертных рода
Несравненной красотой
Окружает – бородой
Путь, которым в мир приходим
И наш первый взор возводим.
Не явится борода,
Не открыты ворота.

Борода в казне доходы
Умножает по вся годы[68] 68
Борода в казне доходы // Умножает по вся годы… – Со времени царствования Петра I за право носить бороду взимался налог.

[Закрыть] :
Керженцам[69] 69
Керженцам – раскольникам. На берегах реки Керженец приток Волги) находилось много раскольничьих скитов. Старообрядцы платили за право носить бороду двойную подушную подать. [Закрыть] любезный брат
С радостью двойной оклад
В сбор за оную приносит
И с поклоном низким просит
В вечный пропустить покой
Безголовым с бородой.[70] 70
В вечный пропустить покой // Безголовым с бородой. – Раскольники считали, что сбрившие бороду не попадут в царствие небесное.

Не напрасно он дерзает,
Верно свой прибыток знает:
Лишь разгладит он усы,
Смертной но боясь грозы,
Скачут в пламень суеверы[71] 71
Скачут в пламень суеверы… – Спасаясь от преследования светских и церковных властей, раскольники прибегали к массовому самосожжению.

[Закрыть] ;
Сколько с Оби и Печеры
После них богатств домой
Достает он бородой.

О коль в свете ты блаженна,
Борода – глазам замена!
Люди обще говорят
И по правде то твердят:
Дураки, врали, проказы[72] 72
Проказы – проказники.

[Закрыть]
Были бы без ней безглазы,
Им в глаза плевал бы всяк;
Ею цел и здрав их зрак.

Если правда, что планеты —
Нашему подобны светы,
Конче в оных мудрецы
И всех пуще там жрецы
Уверяют бородою,
Что нас нет здесь головою.
Скажет кто: мы вправду тут, —
В струбе там того сожгут.

Если кто невзрачен телом
Или в разуме незрелом;
Если в скудости рожден
Либо чином не почтен, —
Будет взрачен и рассуден,
Знатен чином и не скуден
Для великой бороды:
Таковы ее плоды!

О прикраса золотая,
О прикраса дорогая,
Мать дородства и умов,
Мать достатков и чинов,
Корень действий невозможных,
О завеса мнении ложных!
Чем могу тебя почтить,
Чем заслуги заплатить?

Через многие расчесы
Заплету тебя я в косы,
И всю хитрость покажу,
По всем модам наряжу.
Через разные затеи
Завивать хочу тупеи[73] 73
Тупей – хохол над лбом.

[Закрыть] :
Дайте ленты, кошельки[74] 74
Кошельки – тафтяные мешочки, в которые франты складывали волосы, спускавшиеся с затылка. [Закрыть]
И крупичатой муки.[75] 75
…и крупичатой муки. – Крупичатая мука употреблялась как пудра для волос.

Ах, куда с добром деваться?
Все уборы не вместятся:
Для их многого числа
Борода не доросла.
Я крестьянам подражаю
И как пашню удобряю.
Борода, теперь прости,
В жирной влажности расти.

Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.

Между концом 1756 и февралем 1757

Разговор ом с Анакреоном[76] 76
Разговор с Анакреоном – Ломоносов перевел на русский язык четыре оды, приписываемые древнегреческому поэту Анакреону, и на каждое из них ответил своими стихотворениями. Номера од Анакреона даны в соответствии со старинным изданием сборника «Анакреонтика».

Мне петь было о Трое,
О Кадме мне бы петь,
Да гусли мне в покое
Любовь велят звенеть.
Я гусли со струнами
Вчера переменил
И славными делами
Алкида возносил;
Да гусли поневоле
Любовь мне петь велят,
О вас, герои, боле,
Прощайте, не хотят.

Мне петь было о нежной,
Анакреон, любви;
Я чувствовал жар прежней
В согревшейся крови,
Я бегать стал перстами
По тоненьким струнам
И сладкими словами
Последовать стопам.
Мне струны поневоле
Звучат геройский шум.
Не возмущайте боле,
Любовны мысли, ум;
Хоть нежности сердечной
В любви я не лишен,
Героев славой вечной
Я больше восхищен.

Когда бы нам возможно
Жизнь было продолжить,
То стал бы я не ложно
Сокровища копить,
Чтоб смерть в мою годину,
Взяв деньги, отошла
И, за откуп кончину
Отсрочив, жить дала;
Когда же я то знаю,
Что жить положен срок,
На что крушусь, вздыхаю,
Что мзды скопить не мог;
Не лучше ль без терзанья
С приятельми гулять
И нежны воздыханья
К любезной посылать.

Анакреон, ты верно
Великой философ,
Ты делом равномерно
Своих держался слов,
Ты жил по тем законам,
Которые писал,
Смеялся забобонам,
Ты петь любил, плясал;
Хоть в вечность ты глубоку
Не чаял больше быть,
Но славой после року
Ты мог до нас дожить;
Возьмите прочь Сенеку[77] 77
Сенека Люций (3 г. до н. э. – 65 г. н. э.) – римский философ-стоик.

[Закрыть] ,
Он правила сложил
Не в силу человеку,
И кто по оным жил?

Мне девушки сказали:
«Ты дожил старых лет»,
И зеркало мне дали:
«Смотри, ты лыс и сед»;
Я не тужу ни мало,
Еще ль мой волос цел,
Иль темя гладко стало,
И весь я побелел;
Лишь в том могу божиться,
Что должен старичок
Тем больше веселиться,
Чем ближе видит рок.

От зеркала сюда взгляни, Анакреон,
И слушай, что ворчит, нахмурившись, Катон[78] 78
Катон Младший (95–46 гг. до н. э.) – римский республиканец, покончил самоубийством в знак протеста против узурпации власти в Риме Юлием Цезарем.

[Закрыть] :
«Какую вижу я седую обезьяну?
Не злость ли адская, такой оставя шум,
От ревности на смех склонить мой хочет ум?
Однако я за Рим, за вольность твердо стану,
Мечтаниями я такими не смущусь
И сим от Кесаря кинжалом свобожусь».
Анакреон, ты был роскошен, весел, сладок,
Катон старался ввесть в республику порядок,
Ты век в забавах жил и взял свое с собой,
Его угрюмством в Рим не возвращен покой;
Ты жизнь употреблял как временну утеху,
Он жизнь пренебрегал к республики успеху;
Зерном твой отнял дух приятной виноград,[79] 79
Зерном твой отнял дух приятной виноград… – По преданию, Анакреон умер, подавившись виноградным зернышком. [Закрыть]
Ножен он сам себе был смертный супостат;
Беззлобна роскошь в том была тебе причина,
Упрямка славная была ему судьбина;
Несходства чудны вдруг и сходства понял я,
Умнее кто из вас, другой будь в том судья.

Мастер в живопистве первой,[80] 80
Мастер в живопистве первый… – Греческий живописец Апеллес (IV в. до н. э.) родился на острове Кос, вблизи острова Родос.

[Закрыть]
Первой в Родской стороне,
Мастер, научен Минервой,
Напиши любезну мне.
Напиши ей кудри черны,
Без искусных рук уборны,
С благовонием духов,
Буде способ есть таков.

Дай из роз в лице ей крови
И как снег представь белу,
Проведи дугами брови
По высокому челу,
Не сведи одну с другою,
Не расставь их меж собою,
Сделай хитростью своей,
Как у девушки моей;

Цвет в очах ея небесной,
Как Минервин, покажи
И Венерин взор прелестной
С тихим пламенем вложи,
Чтоб уста без слов вещали
И приятством привлекали
И чтоб их безгласна речь
Показалась медом течь;

Всех приятностей затеи
В подбородок умести
И кругом прекрасной шеи
Дай лилеям расцвести,
В коих нежности дыхают,
В коих прелести играют
И по множеству отрад
Водят усумненной взгляд;

Надевай же платье ало
И не тщись всю грудь закрыть,
Чтоб, ее увидев мало,
И о прочем рассудить.
Коль изображенье мочно,
Вижу здесь тебя заочно,
Вижу здесь тебя, мой свет;
Молви ж, дорогой портрет.

Ты счастлив сею красотою
И мастером, Анакреон,
Но счастливей ты собою
Чрез приятной лиры звон;
Тебе я ныне подражаю
И живописца избираю,
Дабы потщился написать
Мою возлюбленную Мать.

О мастер в живопистве первой,
Ты первой в нашей стороне,
Достоин быть рожден Минервой,
Изобрази Россию мне,
Изобрази ей возраст зрелой
И вид в довольствии веселой,
Отрады ясность по челу
И вознесенную главу;

Потщись представить члены здравы,
Как должны у богини быть,
По плечам волосы кудрявы
Призна́ком бодрости завить,
Огонь вложи в небесны очи
Горящих звезд в средине ночи,
И брови выведи дугой,
Что кажет после туч покой;

Возвысь сосцы, млеком обильны,
И чтоб созревша красота
Являла мышцы, руки сильны,
И полны живости уста
В беседе важность обещали
И так бы слух наш ободряли,
Как чистой голос лебедей,
Коль можно хитростью твоей;

Одень, одень ее в порфиру,
Дай скипетр, возложи венец,
Как должно ей законы миру
И распрям предписать конец;
О коль изображенье сходно,
Красно, любезно, благородно,
Великая промолви Мать,
И повели войнам престать.[81] 81
И повели войнам престать. – Имеется в виду Семилетняя война (1756–1763), в которой участвовала и России.

«Случились вместе два Астро́нома в пиру…»[82] 82
«Случились вместе два Астронома в пиру…». – Стихотворение включено Ломоносовым в текст статьи «Явление Венеры на Солнце, наблюденное в Санктпетербургской Академии наук майя 26 дня 1761 года». Аргумент повара заимствован из книги французского писателя Сирано де Бержерака «Иной свет, или Государства и империи Луны».

Случились вместе два Астро́нома в пиру
И спорили весьма между собой в жару.
Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит;
Другой, что Солнце все с собой планеты водит
Один Коперник был, другой слыл Птоломей.
Тут повар спор решил усмешкою своей.
Хозяин спрашивал: «Ты звезд теченье знаешь?
Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?»
Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,
Я правду докажу, на Солнце не бывав.
Кто видел простака из поваров такова,
Которой бы вертел очаг кругом жаркова?»

«Кузнечик дорогой, коль много ты блажен…»[83] 83
«Кузнечик дорогой, коль много ты блажен…». – Вольное переложение анакреонтического стихотворения «К цикаде». Написано во время настойчивых хлопот по делам Академического университета, для чего нужно было неоднократно ездить в Петергоф к императрице Елизавете, жившей там летом 1761 года.

Кузнечик дорогой, коль много ты блажен,
Коль больше пред людьми ты счастьем одарен!
Препровождаешь жизнь меж мягкою травою
И наслаждаешься медвяною росою.
Хотя у многих ты в глазах презренна тварь,
Но в самой истине ты перед нами царь;
Ты ангел во плоти, иль лучше – ты бесплотен!
Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,
Что видишь, все твое; везде в своем дому,
Не просишь ни о чем, не должен никому.

«Мышь некогда, любя святыню…»[84] 84
«Мышь некогда, любя святыню…». – Перевод начала басни Лафонтена «Le Rat qui s’est retiré du monde»(«Крыса, отрешившаяся от мира»). Высмеивается лицемерный отказ монахов от соблазнов светской жизни.

Мышь некогда, любя святыню,
Оставила прелестной мир,
Ушла в глубокую пустыню,
Засевшись вся в голланской сыр.

Михайло Васильевич Ломоносов (1711–1765) – гениальный ученый, поэт. Родился на Севере в деревне Мишанинской Архангельской губернии в семье государственного крестьянина-помора. Грамматика Мелетия Смотрицкого, арифметика Магницкого и «Псалтырь рифмотворная» Симеона Полоцкого стали для Ломоносова «вратами учености» В 1730 году, против воли отца, девятнадцатилетний Ломоносов пешком добирается до Москвы и поступает в Славяно-греко-латинскую академию, видав себя за дворянского сына.

Изучает здесь древние языки, труды античных автор, ораторское искусство, виршевое стихосложение. В 1735 году был направлен в числе лучших учеников в Петербург для обучения в университете при Академии наук. В следующем году был послан в Германию, в город Марбург, для изучения горного дела и химии. Одновременно продолжаются филологические занятия Ломоносова. В 1739 году он присылает в Россию «Письмо о правилах российского стихотворства», в котором завершает начатую Тредиаковским реформу русского стихосложения. Вместе с письмом была прислана «Ода на взятие Хотина».

В 1741 году Ломоносов возвращается в Россию и поступает на службу в Академию наук, а в 1745 году получает звание профессора химии. Преодолевая рутину и откровенную вражду академического начальства, состоявшего в основном из немцев, Ломоносов развивает поистине титаническую научную деятельность, поражающую разнообразием интересов и плодотворностью результатов. Он занимается горным делом и металлургией, проблемой атомно-молекулярного строения вещества, теорией теплоты, астрономией и явлениями атмосферного электричества. Все эти многообразные исследования помогли Ломоносову сформулировать один из основных законов естествознания – закон сохранения вещества и движения.

При энергичном содействии Ломоносова в 1755 году был открыт Московский университет. В области теории словесности Ломоносову принадлежат такие работы, как «Риторика» (1748) – книга о теории ораторского и вообще поэтического искусства – и «Российская грамматика» (1755). В целях упорядочения литературного языка Ломоносов в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» (1757) предложил свою теорию «трех штилей».

Как поэт Ломоносов особенно прославился своими похвальными одами. Большое место в его творчестве занимает научная поэзия и стихотворные переложения псалмов. Им была задумана грандиозная поэма «Петр Великий» (успел написать только две песни).

Стихотворения М. В. Ломоносова печатаются по тексту издания: Ломоносов, Избранные произведения (Библиотека поэта. Большая серия), «Советский писатель», М. – Л. 1965.

источник