Меню Рубрики

Живы дети только дети анализ

Колонка Михаила Квадратова


(О книге: Евгения Некрасова. «Калечина-Малечина». Серия «Роман поколения». Издательство АСТ, 2018 г. – 288 с.)

Книгу Евгении Некрасовой «Калечина-Малечина» отнесли к направлению «магический реализм». Начнём рассуждать в духе адептов этого направления и отметим, что сам термин «магический реализм» не очень корректен. Да, конечно, это настоящий реализм. Однако, под магией понимают действия, направленные на использование сверхъестественных сил для достижения человеческих целей. То есть занятия магией свойственны только человеку. Но ведь и всякие стихийные элементали, кикиморы и недотыкомки всячески пользуются человеком для своих нужд. В природе всегда происходит равновесное взаимодействие.

Люди горды, они считают, что выдумали разнообразных потусторонних персонажей и милостиво разрешили им поселиться в легендах и сказках. Стихийные сущности же подают нам сигналы, что всё происходит с точностью до наоборот: оказывается, люди – это существа, случайно возникшие в их пространстве. И теперь толкаются где-то поблизости, не дают покоя. А людям, в свою очередь, тяжело в неспокойной и недружелюбной среде невидимых, но всегда присутствующих рядом потусторонних жителей.

Выросшие люди делают вид, что нечисти не существует, и при таком допущении проще жить. Самые отважные в противостоянии с сущностями, конечно, дети, потому что пока ещё ничего не боятся. Дети видят разные создания, живут в одном с ними мире. Но детям запрещают читать настоящие страшные сказки. Детям подсовывают книжки в красивых обложках, где рассказывается, какие сказочные персонажи добрые, а если и злые, то слабые, таких всегда легко победить. Это вредные и фальшивые сказки. Ведь всякий винни-пух загрызёт тебя, когда в его горшке закончился мёд и нечего есть. А ты не готов к самозащите.

«Созданьице то ли улыбнулось, то ли оскалилось, и Катя подумала, что это не старуха, а ребёнок — потому что так кровожадно-ласково улыбались только дошкольные невыросшие, не знающие ещё классов».

«Поезд двинулся, и Кикимора проснулась. Её взгляд упёрся в живот молодой напротив. Беременная заметила, улыбнулась и положила белую, гладкую руку себе на пузо. Созданьице медленно, по-звериному наклонило голову, задвигало под шарфом носом, глаза её с торчащими беличьими ресницами сузились до щёлочек, а жёлтые зрачки, наоборот, растеклись по яблокам. Кикимора вцепилась зрением в спрятанного ребёнка. Катя увидела, что беременная схватила ртом воздух, а свой живот обеими руками».

Стихийные сущности опасны. Но та же свирепая кикимора спасла Катю в нескольких смертельно опасных ситуациях. И спасла её от самоубийства. Не то, чтобы создания были уж сильно враждебны человеку, просто места на земле мало, а от тесноты происходят всякие обиды. Например, не очень удобно жить в пыли за холодильником.

И, конечно, самое жаркое поле битвы с потусторонними – школа. Ведь сама школа по определению – это система полезного насилия. Конечно, говорят, что надо учиться, получая удовольствие – но это всего лишь хорошая теория, так не бывает, обычно важные знания получать противно и больно. И это влияет на общую атмосферу вокруг учебного процесса. Ещё и поэтому не очень хочется посещать вечера встречи с одноклассниками. Хотя здесь бывает по-разному.

Проведём некоторые параллели между романом «Калечина-Малечина» и романом «Мелкий бес» Фёдора Сологуба. Кстати, именно «Мелкий бес» можно назвать «энциклопедией русской жизни». Великий роман в стихах, – который так называли в школьном учебнике, – тоже, несомненно, энциклопедия, но энциклопедия русской жизни идеальной. А где идеализм, там рядом мучение.

В романе «Мелкий бес» сумасшедший учитель Передонов глумится над учениками, при этом по-своему интерпретируя отрывок из «Евгения Онегина». В книге «Калечина-Малечина» классный руководитель Вероника Евгеньевна истязает третьеклассницу Катю при помощи стихотворения Пушкина. Бешеная недотыкомка и свирепая кикимора. Нездоровая атмосфера в школе.

Здесь мы потихоньку подошли к буллингу (преследование одного из членов коллектива другими членами коллектива). В романе описывается такое явление, но всё же оно представляет собой просто иллюстрацию отношений людей между собой и людей со стихийными сущностями.

«Катю отдавали в кружки, но там ей вращаться не нравилось. Они занимали послешкольное время, в которое можно было отдыхать от людей. Катя однажды пыталась объяснить Ларе, что не может находиться в многочеловеческих пространствах: сразу сбегают силы, роняются мысли, а в голове больно стучит. Лара сказала, что Катя, наверное, не человек, потому что люди созданы для того, чтобы существовать вместе».

Это вторая, после взаимодействия человека и стихийных сущностей, важная линия романа, мысль о том, что без других людей выжить невозможно. Кроме того, если ты один, тебя изведёт коллектив, к которому ты почему-то не чувствуешь сродства. Но это ещё не все. Когда человек один, он не может справиться с потусторонними сущностями.

«На всем были чары и кудеса. Визжала и дикая Недотыкомка, злобно и коварно смотрели на Передонова и люди, и скоты. Все было ему враждебно, он был одним против всех» (Федор Сологуб, «Мелкий бес»).

В результате Передонов хочет сжечь этот мир и недотыкомку, а невзрослая Катя два раза пытается убить себя, чтобы не видеть такого мира. Первый раз Катю от самоубийства спасла кикимора, во второй раз – родители, ведь так и должно быть, детей должны спасать родители. Хотя лучше, когда спасать просто не требуется. Любовь побеждает. Чтобы выжить в этом мире, необходимы не чудеса, нужны просто любимые люди.
Книга написана, что называется, экспериментальном языком, не зря в аннотации вспоминаются Ремизов и Платонов. А в систему такого языка может быть включено всё, что угодно, например, местами такой язык имитирует популярный в некоторых чатах «тугосеря-стайл». И кто-то покупается на якобы знакомое; тем более «в нашем чатике и в нашем офисе прилично читать книжки из шорт-листов». А тут ещё роман идёт под тегом «мир глазами детей». Тем больше потом разочарование некоторых читателей; «заманили и бросили». И вот уже роман обличают, припоминают тот же буллинг (прекрасное слово), мол, вы из себя ничего не представляете, вы просто узурпировали темы, которые мы считаем очень важными, с такими темами надо работать серьёзно, это дело специалистов, а совсем не ваше, вам по этой специализации диплом никто не выписывал. Ну, это ладно: кто что хочет, то и пишет; цинично говоря, чем больше отзывов, тем больше продаж, а в случае с романом Некрасовой это совсем неплохо.

Вот ещё о частном. Составление списков предметов – важный приём в литературе, приём, идущий от Франсуа Рабле, а может, из ещё более глубокой древности. Человеку свойственно систематизировать и составлять списки, ведь уловленное в собственный список – не такое неопределённое, а соответственно, будто бы и не страшное. Явление того же порядка – коллекционирование как метод ухода из мира хаотичного в мир систематизированный и, вроде, тебе подвластный.

Бывают упорядочивающие списки близких явлений и предметов. А есть списки разнородного, которые держат в напряжении и даже пугают. В романах, близких направлению «магический реализм», такое иногда используют, и с успехом. Например, в книге «Альтист Данилов» Владимира Орлова:

«Человеческое стало пропадать. Возникало нечто новое. Да и само новое тут же преобразовывалось. Резиновые мешки, соединения желеобразных шаров, стержни из гибкого металла с утолщениями и шипами, пузыри с зеркалами внутри, колючие кусты то ли нотных знаков, то ли никелированных украшений петербуржских кроватей, беременные колбы, зелёные стручки на проволочных ножках, точильные круги, астма в полиэтиленовом куле, нечто похожее на жадную куриную лапу, а все больше силуэты…»

А вот хорошее у Евгении Некрасовой:

«В наряде Кикиморы, кроме кнопочной крышки от своего телефона, Катя разглядела привязанные к тряпкам и обрезкам: маленькую лампочку для холодильника, мамины часы с синим кожзаменительным ремешком, две ручки с надписью, пластиковая нога куклы Барби, папина железная расчёска, мамины капли для носа (ещё наполненные), несколько серебристых крышечек (от бутылок), многочисленные носки (одинокие, беспарные), крючки для рыб, пимпочки от консервных банок, носовые платки и банановые наклейки».

В последних примерах приведены списки неблизких явлений и предметов, упорядоченных по непонятной системе. Просто другой порядок, его человек аккуратный будет воспринимать как непорядок и нарушение уклада жизни. Вот и не нарушай.

В общем, лучше не подходите к кикиморе, бегите от толпы, коллекционируйте ерунду и любите друг друга.
скачать dle 12.1

источник

Живы дети, только дети,-
Мы мертвы, давно мертвы.
Смерть шатается на свете
И махает, словно плетью,
Уплетенной туго сетью
Возле каждой головы,

Хоть и даст она отсрочку —
Год, неделю или ночь,
Но поставит все же точку
И укатит в черной тачке,
Сотрясая в дикой скачке,
Из земного мира прочь.

Торопись дышать сильнее,
Жди — придет и твой черед.
Задыхайся, цепенея,
Леденея перед нею.
Срок пройдет — подставишь шею,-
Ночь, неделя или год.

Ваши губы так румяныВаши губы так румяны, Так замедленны слова, Так идет лицу Светланы Под глазами синева. Жизнь — томительная сказка: Вы ни живы, ни мертвы. Ваша легкая гримаска — Маска Смерти и.

Когда будете, дети, студентамиКогда будете, дети, студентами, Не ломайте голов над моментами, Над Гамлетами, Лирами, Кентами, Над царями и над президентами, Над морями и над континентами, Не якшайтеся там с оппонентами, Поступайте хитро.

Полюбуйтесь же вы, детиПолюбуйтесь же вы, дети, Как в сердечной простоте Длинный Фирс играет в эти, Те, те, те и те, те, те. Черноокая Россети В самовластной красоте Все сердца пленила эти, Те.

Дети века все больныеДети века все больные,- Мне повсюду говорят,- Ходят бледные, худые, С жизнью все у них разлад. Нет! Напрасно стариками Оклеветан бедный век; Посмотрите: перед вами Современный человек. Щеки словно как.

С чем я только ни встречусь на светеДочери Руте С чем я только ни встречусь на свете, — Все понятным становится мне. А чему это малые дети Улыбаются часто во сне? Правда, что же им может присниться.

В защиту мираВновь богачи разжигают пожар, Миру готовят смертельный удар. Но против них миллионы людей: Армия мира всех сильней! Припев: В зашиту мира вставайте люди! Ряды тесней, страна к стране! И пусть.

Только станет смеркаться немножкоТолько станет смеркаться немножко, Буду ждать, не дрогнет ли звонок, Приходи, моя милая крошка, Приходи посидеть вечерок. Потушу перед зеркалом свечи,- От камина светло и тепло; Стану слушать веселые речи.

Отцы и дети«Оставили бы вы этот скверный обычай (речь идет о субсидиях) нам, старому поколению». М. Меньшиков о съезде студентов-академистов. «Новое время». Уж Митрофанушки у нас — гляди! — с усами, —.

Il giorno di DanteСуровый Дант не презирал сонета… Пушкин Италия! земного мира цвет, Страна надежд великих и преданий, Твоих морей плескание и свет И синий трепет горных очертаний Живут в тиши моих воспоминаний.

Приходите мне помочьУважаемые дети, Говорят, что среди вас Появился странный мальчик По прозванью «Напоказ». Смастерил он табуретку, Сбил ее он кое-как, Но зато раскрасил в клетку, Но зато сверкает лак. На нее.

Обращение к поэме«Спаси меня!»- снова к тебе обращаюсь. Не так, как тогда,- тяжелей и страшней: с последней любовью своею прощаюсь, с последней, заветною правдой своей. Как холодно, как одиноко на свете… Никто.

Зимний поездСнегов немую черноту Прожгло два глаза из тумана, И дым остался на лету Горящим золотом фонтана. Я знаю — пышущий дракон, Весь занесен пушистым снегом, Сейчас порвет мятежным бегом Завороженной.

Только ритмОстается один только ритм Во всю ширь мирозданья — Черновик чьей-то юности, Чьей-то душе предназначенный… То, что было в двадцатых годах Не достойно изданья,- Уцелело нечаянно, Сделано наспех и начерно.

Когда не только над тобойКогда не только над тобой — И под тобою облака, Иерихонскою трубой Гром слышится издалека, Овечьей топчутся гурьбой Среброкурчавые века. Но где костер и где пастух И отпущения козел, Где.

Гони стихи ночные прочьГони стихи ночные прочь, Не надо недоносков духа: Ведь их воспринимает ночь, А ночь — плохая повитуха. Безумец! Если ты и впрямь Высокого возжаждал пенья, Превозмоги, переупрямь Свое минутное кипенье.

источник

Живы дети, только дети,-
Мы мертвы, давно мертвы.
Смерть шатается на свете
И махает, словно плетью,
Уплетенной туго сетью
Возле каждой головы,

Хоть и даст она отсрочку —
Год, неделю или ночь,
Но поставит всё же точку
И укатит в черной тачке,
Сотрясая в дикой скачке,
Из земного мира прочь.

Торопись дышать сильнее,
Жди — придет и твой черед.
Задыхайся, цепенея,
Леденея перед нею.
Срок пройдет — подставишь шею,-
Ночь, неделя или год.

Cтихотворение состоит из 3-х строф (всего 18 строк)
Размер: четырёхстопный хорей
Стопа: двухсложная с ударением на 1-м слоге ( — )
————————————————————————
1-я cтрофа — 6 строк, шестистишие.
Рифмы: дети-мертвы-свете-плетью-сетью-головы.
Рифмовка: ABACCB

2-я cтрофа — 6 строк, шестистишие.
Рифмы: отсрочку-ночь-точку-тачке-скачке-прочь.
Рифмовка: ABACDB

Анализ стихотворения сделан программой в реальном времени

Используйте короткие ссылки для сокращения длинных адресов

Строфа — это объединение двух или нескольких строк стихотворения, имеющих интонационное сходство или общую систему рифм, и регулярно или периодически повторяющееся в стихотворении. Большинство стихотворений делятся на строфы и т.о. являются строфическими. Если разделения на строфы нет, такие стихи принято называть астрофическими. Самая популярная строфа в русской поэзии — четверостишие (катрен, 4 строки). Широко употребимыми строфами также являются: двустишие (дистих), трёхстишие (терцет), пятистишие, шестистишие (секстина), восьмистишие (октава) и др. Больше о строфах

Стопа — это единица длины стиха, состоящая из повторяющейся последовательности ударного и безударных слогов.
Двухсложные стопы состоят из двух слогов:
хорей (ударный и безударный слог), ямб (безударный и ударный слог) — самая распостранённая стопа в русской поэзии.
Трёхсложные стопы — последовательность из 3-х слогов:
дактиль (ударный слог первый из трёх), амфибрахий (ударный слог второй из трёх), анапест (ударный слог третий).
Четырёхсложная стопа — пеон — четыре слога, где ударный слог может регулярно повторяться на месте любого из четырёх слогов: первый пеон — пеон с ударением на первом слоге, второй пеон — с ударением на втором слоге и так далее.
Пятисложная стопа состоит из пяти слогов: пентон — ударный слог третий из пяти.
Больше о стопах

Читайте также:  Анализы на гормон роста у детей

Размер — это способ звуковой организации стиха; порядок чередования ударных и безударных слогов в стопе стихотворения. Размер стихотворения повторяет название стопы и указывает на кол-во стоп в строке. Любая стопа может повторяться в строке несколько раз (от одного до восьми, и более). Кол-во повторов стопы и определяет полный размер стиха, например: одностопный пентон, двухстопный пеон, трехстопный анапест, четырёхстопный ямб, пятистопный дактиль, шестистопный хорей и т.д. Больше о размерах

Рифма — это звуковой повтор, традиционно используемый в поэзии и, как правило, расположенный и ожидаемый на концах строк в стихах. Рифма скрепляет собой строки и вызывает ощущение звуковой гармонии и смысловой законченности определённых частей стихотворения. Рифмы помогают ритмическому восприятию строк и строф, выполняют запоминательную функцию в стихах и усиливают воздействие поэзии как искусства благодаря изысканному благозвучию слов. Больше о рифмах

Рифмовка — это порядок чередования рифм в стихах. Основные способы рифмовки: смежная рифмовка (рифмуются соседние строки: AA ВВ СС DD), перекрёстная рифмовка (строки рифмуются через одну: ABAB), кольцевая или опоясывающая рифмовка (строки рифмуются между собой через две другие строки со смежной рифмовкой: ABBA), холостая (частичная рифмовка в четверостишии с отсутствием рифмы между первой и третьей строкой: АBCB), гиперхолостая рифмовка (в четверостишии рифма есть только к первой строке, а ожидаемая рифма между второй и четвёртой строкой отсутствует: ABAC, ABCA, AABC), смешанная или вольная рифмовка (рифмовка в сложных строфах с различными комбинациями рифмованных строк). Больше о рифмовке

источник

1. /Антисциентизм/Бергсон (Гайденко). БСЭ.doc
2. /Антисциентизм/Вересаев/Вересаев 2.doc
3. /Антисциентизм/Вересаев/Вересаев 3.doc
4. /Антисциентизм/Вересаев/вересаев 1.doc
5. /Антисциентизм/Лаврова А.А. Ницше.pdf
6. /Антисциентизм/ФИЛОСОФЫ ДВАДЦАТОГО ВЕКА. Кузьмина Т.А. Анри Бергсон..doc
Большая советская энциклопедия
В. Вересаев «да здравствует весь мир!» (О льве Толстом)
В. Вересаев «аполлон и дионис» (о ницше)
В. Вересаев «человек проклят»
Книга первая © Издательство «Искусство XXI век», 2004

Живы дети, только дети,

Эту мертвенную слепоту к жизни мы видели у Достоевского. Жизненный инстинкт спит в нем глубоким, летаргическим сном. Какое может быть разумное основание для человека жить, любить, действовать, переносить ужасы мира? Разумного основания нет, и жизнь теряет внутреннюю, из себя идущую ценность.

В редкие только мгновения жизненный инстинкт просыпается из летаргии и тихо шепчет Достоевскому свои не разумом постигаемые откровения.

«— Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что, — говорит Иван Карамазов. — Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь. Понимаешь ли ты что-нибудь в моей ахинее, Алешка, аль нет?

— Слишком понимаю, Иван; нутром и чревом хочется любить, — прекрасно ты это сказал. Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.

— Жизнь полюбить больше, чем смысл ее?

— Непременно так, полюбить прежде логики, и тогда только я и смысл пойму».

Алеша полагает, что Иван к этому близок. Но мы уже видели, Алеша глубоко ошибается. Умирающую под холодным пеплом последнюю искорку жизни он принимает за огонь, способный ярко осветить и жарко согреть душу.

Для самого Алеши вековечная тайна жизни столь же чужда и далека, как и для Ивана. Есть в романе потрясающая сцена, когда Алеша в исступлении целует чуждую ему землю. Исступление это еще более страшно, чем отъединенная от земли тоска по ней Ипполита или князя Мышкина.

«Алеша быстро сошел с крылечка вниз. Полная восторгом душа его жаждала свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих, сияющих звезд. Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звездною. Алеша стоял, смотрел и вдруг, как подкошенный, повергся на землю.

Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее, плача, рыдая и обливая своими слезами, и исступленно клялся любить ее, любить во веки веков. «Облей землю слезами радости твоея и люби сии слезы твои». — прозвенело в душе его. О чем плакал он? О, он плакал в восторге своем даже и об этих звездах, которые сияли ему из бездны, и не стыдился исступления сего».

В изумлении поглядели бы на плачущего на Алешу Наташа Ростова или дядя Ерошка. Как чужды, непонятны были бы им его клятвы любить во веки веков землю и жизнь! Душа целостно и радостно сливается с жизнью мира, — какие же тут возможны клятвы, для чего они? Не станет ребенок клясться перед собою в любви к матери. Но с исступлением Алеши будет клясться пасынок в любви к прекрасной мачехе, с ужасом чувствуя, что нет у него в душе этой любви.

Как молния — бурную тьму ночи, постижение «тайны земной» только в редкие мгновения пронизывает душу Достоевского. Сверкнув, тайна исчезает, мрак кругом еще чернее, ни отсвета нигде, и только горит в душе бесконечная тоска по исчезнувшему свету.

Алеша говорит: «нутром и чревом хочется любить», «все должны полюбить жизнь больше, чем смысл ее». Толстой не скажет «хочется» и «должны». Он и без того жадно любит жизнь именно нутром и чревом, любит жизнь больше, чем смысл ее. Есть жизнь — есть все. Вопросы о смысле, о цели осыпаются с блистающего существа живой жизни, как чуждая шелуха.

Сенокос. «Все потонуло в море веселого, общего труда. Бог дал день. Бог дал силы. И день, и силы посвящены труду, и в нем самом награда. А для кого труд? Какие будут плоды труда? — Это соображения посторонние и ничтожные».

Музыкант Альберт играет на скрипке. «Лицо сияло непрерывною, восторженною радостью: глаза горели светлым сухим блеском, ноздри раздувались, вся фигура выражала восторженную жадность наслаждения. Встряхнув волосами, он опустил скрипку и с улыбкою гордого величия и счастия оглянул присутствующих.

— Много нужно для искусства, но главное — огонь! — сказал он, блистая глазами и поднимая обе руки кверху.

И действительно, страшный внутренний огонь горел во всей его фигуре».

Альберт замерзает, пьяный, у подъезда дома терпимости. Ему снится, что над ним идет суд. Люди говорят:

«— Чем же он велик? И зачем нам кланяться перед ним? Разве он вел себя честно и справедливо? Разве он принес пользу обществу? Разве мы не знаем, как он брал взаймы деньги и не отдавал их?

— Перестаньте, стыдитесь! — заговорил голос художника Петрова. — Какое право имеете вы обвинять его? Разве вы жили его жизнью? Испытывали его восторги? Искусство есть высочайшее проявление могущества в человеке. Оно поднимает избранника на такую высоту, на которой голова кружится, и трудно удержаться здравым. Да, унижайте, презирайте его, а из всех нас он лучший и счастливейший».

Вот история «Двух гусаров» — отца и сына. Граф Турбин-старший — кутила, мот, скандалист и дуэлянт. Но все, что он делает, горит жизнью. Кутит ли он с цыганками, расправляется ли с шулером, обыгравшим его товарища, — во всем живет безудержно и самозабвенно. На балу в провинциальном городке граф знакомится с хорошенькой вдовушкой и влюбляется в нее. «Граф не спускал глаз с вдовушки. Он не притворялся, говоря, что для нее готов был броситься в прорубь. Прихоть ли, любовь ли, упорство ли, но в этот вечер все его душевные силы были сосредоточены на одном желании — видеть и любить ее». Во время разъезда он, без шубы, по колени в снегу, пробирается к ее карете, прячется в ней и объятиями встречает испуганную вдовушку. В эту же ночь он овладевает ею и навсегда уезжает из города.

Через двадцать лет сын его случайно попадает во время похода к этой же вдовушке Анне Федоровне. Граф Турбин-младший — благоразумный, расчетливый и предусмотрительный молодой человек; из всего он умеет аккуратно и старательно извлекать приятное для себя удовольствие. У Анны Федоровны красавица дочка Лиза. Граф старается завязать с нею «интрижку», трогает под столом ногою ее ногу. Лиза сообщает, что любит сидеть по ночам у открытого окна. Граф принимает это за намек, пробирается к ее окну, девушка пугается, и он убегает. В своей комнате граф с улыбкой рассказывает о приключившейся неудаче ночующему с ним товарищу.

«Корнет Полозов повернулся спиной к двери и молча полежал минут десять. Когда он повернулся снова, лицо его выражало страдание и решительность.

— Граф Турбин! — сказал он прерывистым голосом.

— Что ты, бредишь или нет? — спокойно отозвался граф. — Что, корнет Полозов?

— Граф Турбин! Вы подлец! — крикнул Полозов и вскочил с постели».

Подлец. Почему же не подлец и граф Турбин-старший? У обоих одинаково — мгновенно вспыхнувшее увлечение хорошенькими женщинами, оба с одинаковою дерзостью стремятся к цели. Но Турбин-старший живет своею страстью — и происходит что-то единственное, особенное, чего нельзя назвать определенным словом и к чему нельзя подойти с определенною меркою. У Турбина же младшего — холодный, спокойный расчет на «удовольствие», пошлое слово «интрижка» совершенно покрывает пошлую цель его стремлений! — и получается мертвая гадость.

Мы видим, не содержанием определяется живая жизнь. Одно и то же содержание: у Турбина-старшего есть жизнь, у Турбина-младшего — пошлость и мертвечина.

Оленин и Нехлюдов делают открытие, что жизнь заключается в добре; Варенька непрерывно и самоотверженно живет в добре. Толстой показывает, что эта жизнь в добре не жизнь, а смерть. Значит ли это, что само добро отрицается живою жизнью?

Ростовы уезжают из покидаемой войсками Москвы. В гостиной сидит их зять, полковник Берг, прямой предок нынешних истинно-русских инородцев. Он восхищается «истинно-древним мужеством российских войск» и почтительнейше просит старого графа уступить ему одну подводу, чтоб увезти купленную по случаю очень прекрасную шифоньерку с аглицким секретом. На дворе нагружаются добром подводы, и отовсюду на них с завистью глядят покидаемые в городе раненые. Тут же стоит Наташа с братом Петей.

«— По-моему, — вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, — по-моему, это такая гадость, такая мерзость, такая. Я не знаю. Разве мы немцы какие-нибудь?

Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабить и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице.

Берг сидел подле графини и родственно-почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря, ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.

— Это гадость! Это мерзость! — закричала она. — Это не может быть, чтобы вы приказали!

Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.

— Маменька, это нельзя: посмотрите, что на дворе! — закричала она. — Они остаются!

— Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?

— Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже. Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка. Маменька, ну что нам то, что мы увезем; вы посмотрите только, что на дворе. Маменька! Это не может быть.

Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.

Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.

— Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому-нибудь? — сказала она, еще не вдруг сдаваясь.

— Маменька, голубушка, простите меня.

Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.

— Mon cher, ты распорядись, как надо. я ведь не знаю этого, — сказала она, виновато опуская глаза.

— Яйца. яйца курицу учат. — сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо».

«Добро», которое тут проявляет Наташа, уж, конечно, не отрицается живою жизнью. Напротив, оно есть именно сама живая жизнь. И именно поэтому дико даже подумать, что душа Наташи живет — добром. Каким добром?! Наташа жизнью живет, а не добром; добро так же свободно и необходимо родится у нее из жизни, как родятся ее песни и радость. И вот то самое, что у Вареньки является вялым без запаха цветком, превращается в цветок свежий и душистый, как только что сорванный в лесу ландыш.

Ясно становится, какое уродливое, противоестественное дело творят с добром Оленины, Левины и Нехлюдовы. Они берут нежнейший прекраснейший цветок жизни, зарывают его в землю и говорят: вот что должно быть корнем растения. Художник Толстой откапывает изуродованный, смятый цветок, стряхивает с него землю и говорит: смотрите, что вы сделали с ним. Это вовсе не корень растения, — растение живет другим, и этим жить не может: но это — высшее проявление и увенчание растения; пышно же развиться оно может только при наличности подлинных подземных корней. Корни эти — сила жизни.

В «Воскресении» ярко противопоставлены друг другу два «цветка» добра. Один, в качестве корня растения, уродливо зарыт в землю; это Нехлюдов. Другой вольно растет на воздухе; это — Катюша Маслова.

Катюша окончательно отказывается от брака с Нехлюдовым и решает выйти замуж за ссыльного Симонсона. Известие огорчает Нехлюдова. «Ему было что-то не только неприятно, но и больно. В чувстве этом было и то, что предложение Симонсона разрушало исключительность его поступка, уменьшало в глазах своих и чужих людей цену жертвы, которую он приносил: если человек, и такой хороший, ничем не связанный с ней, желал соединить с ней судьбу, то его жертва уж не была так значительна».

Катюше — той решительно все равно, значительна или незначительна ее жертва.

«— Нет, вы меня, Дмитрий Иванович, простите, если я не то делаю, что вы хотите, — сказала она, глядя ему в глаза своим косым, таинственным взглядом. — Да, видно, уж так выходит. И вам жить надо. Вы уж и так сколько для меня сделали; если бы не вы. — Она хотела что-то сказать, и голос ее задрожал.

— Вам-то уж меня нельзя благодарить, — сказал Нехлюдов.

— Что считаться? Наши счеты бог сведет, — проговорила она, и черные глаза ее заблестели от выступивших в них слез.

— Какая вы хорошая женщина, — сказала он.

— Я-то хорошая? — сказала она сквозь слезы, и жалостная улыбка осветила ее лицо».

«— Простите, — сказала она чуть слышно. Глаза их встретились, и в странном косом взгляде и жалостной улыбке, с которой она сказала это не «прощайте», а «простите», Нехлюдов понял, что она любила его и думала, что, связав себя с ним, она испортит его жизнь, а, уходя с Симонсоном, освобождала его, и теперь радовалась тому, что исполнила то, что хотела, и вместе с тем страдала, расставаясь с ним».

И опять-таки тот же вопрос: разве основою жизни служит для Катюши это творимое ею «добро»? Оно — проявление жизни, а не основа.

Живая жизнь не может быть определена никаким конкретным содержанием. В чем жизнь? В чем ее смысл? В чем цель? Ответ только один: в самой жизни. Жизнь сама по себе представляет высочайшую ценность, полную таинственной глубины. Всякое проявление живого существа может быть полно жизни, — и тогда оно будет прекрасно, светло и самоценно; а нет жизни, — и то же явление становится темным, мертвым, и, как могильные черви, в нем начинают копошиться вопросы: зачем? для чего? какой смысл?

Мы живем не для того, чтобы творить добро, как живем не для того, чтобы бороться, любить, есть или спать. Мы творим добро, боремся, едим, любим, потому что живем. И поскольку мы в этом живем, поскольку это есть проявление жизни, постольку не может быть и самого вопроса «зачем?».

Толстой рассказывает: «Заяц сказал раз гончей собаке: «для чего ты лаешь, когда гоняешься за нами? Ты бы скорее поймала нас, если бы бежала молча. А с лаем ты только нагоняешь нас на охотника: ему слышно, где мы бежим, и он забегает с ружьем нам навстречу, убивает нас и ничего не дает тебе».

«Собака сказала: «я не для этого лаю, а лаю только потому, что когда слышу твой запах, то и сержусь, и радуюсь, что я вот сейчас поймаю тебя, и сама не знаю зачем, но не могу удержаться от лая».

Лисица или волк никак не смогли бы понять этого, — не смогли бы потому, что в них нет жизненной потребности лаять во время охоты. И они, как заяц, могли бы спросить: «зачем это?» Но для гончей собаки вопрос бессмыслен.

То же и относительно людей. Жизнь бесконечно разнообразна, бесконечно разнообразны и люди. Общее у них, всем дающее смысл, — только жизнь. Проявления же жизни у разных людей могут быть совершенно различны.

Вот Долли из «Анны Карениной». Что она такое, глядя с высшей точки? Не человек даже, а так, что-то вроде родильной машины или наседки. Никаких высших интересов, вся жизнь в пеленках и кашках. Для чего все?

На постоялом дворе Долли спрашивает молодайку, есть ли у нее дети. «Красивая молодайка весело отвечала:

— Была одна девочка, да развязал бог, постом похоронила.

— Что ж, тебе очень жалко ее? — спросила Дарья Александровна.

— Чего жалеть? Только забота. Ни тебе работать, ни что. Только связа одна.

Ответ этот показался Дарье Александровне отвратителен, несмотря на добродушную миловидность молодайки; но теперь она невольно вспомнила эти слова. В этих цинических словах была и доля правды.

«Да и вообще, — думала Дарья Александровна, оглянувшись на всю свою жизнь за эти пятнадцать лет замужества, — беременность, тошнота, тупость ума, равнодушие ко всему и главное — безобразие. Роды, страдания, безобразные страдания, эта последняя минута. Потом кормление, эти бессонные ночи, эти боли страшные от треснувших сосков. И все это зачем? Что ж будет из всего этого? То, что я, не имея ни минуты покоя, то беременная, то кормящая, вечно сердитая, ворчливая, сама измученная и других мучающая, противная мужу, проживу мою жизнь, и вырастут несчастные, дурно воспитанные дети. В самом лучшем случае они только не будут негодяи. Вот все, что я могу желать. Из-за всего этого сколько мучений, трудов. Загублена вся жизнь!» Ей опять вспоминалось то, что сказала молодайка, и опять ей гадко было вспомнить про это, но она не могла не согласиться, что в этих словах была и доля грубой правды».

Долли наблюдает деревенскую жизнь Анны и Вронского, чувствует безнадежно мертвую сердцевину их наружно блестящей жизни; с ужасом выслушивает признание Анны о ее решении не иметь больше детей, о способах к этому. «Воспоминания о доме и детях с особенною, новою для нее прелестью в каком-то новом сиянии возникали в ее воображении. Этот ее мир показался ей теперь так дорог и мил, что она ни за что не хотела вне его провести лишний день». Долли вдруг начинает ощущать жизненность своего мира, ту трепещущую в нем жизнь, которая делает сумасшедше-нелепыми ряд самых логических, рассудительных доводов.

«Зачем же мне дан разум, — говорит Анна, — если я не употреблю его на то, чтобы не производить на свет несчастных? Я бы всегда чувствовала себя виноватою перед этими несчастными детьми. Если их нет, то они не несчастны, по крайней мере.

Это были те самые доводы, которые Дарья Александровна приводила самой себе, но теперь она слушала и не понимала их. «Как быть виноватою перед существами несуществующими?» — думала она. И вдруг ей пришла мысль: могло ли быть в каком-нибудь случае лучше для ее любимца Гриши, если б он никогда не существовал? И это ей показалось так дико, так странно, что она помотала головой, чтобы рассеять эту путаницу кружащихся сумасшедших мыслей».

«Для чего?» — это бессмысленнейший вопрос, сам собою отпадающий от всего, что полно жизнью. В минуту уныния Долли могла задавать себе вопросы о бессмысленности своей жизни, о бесцельности своих страданий и суетни с детьми. Но жизнь эта полна и прекрасна, несмотря на все ее страдания, — прекрасна потому, что для Доли жизнь именно в этом.

«Дарья Александровна ничем так не наслаждалась, как этим купаньем со всеми детьми. Перебирать все эти пухленькие ножки, натягивать на них чулочки, брать в руки и окунать эти голенькие тельца и слышать то радостные, то испуганные визги, видеть эти задыхающиеся, с открытыми, испуганными веселыми глазами лица этих брызгающихся своих херувимчиков было для нее большое наслаждение.

— Ишь ты, красавица, беленькая, как сахар. А худая.

И разговор стал самый интересный для Дарьи Александровны: как рожала? Чем была больна? Где муж? Часто ли бывает? Дарье Александровне не хотелось уходить от баб: так интересен ей был разговор с ними, так совершенно одни и те же были их интересы. Приятнее всего Дарье Александровне было то, что она ясно видела, как все эти женщины любовались более всего тем, как много было у нее детей, и как они хороши».

Одна и та же сила жизни сказывается в наседке, радостно и хлопотливо водящей по двору цыплят, и в ястребе, вольно летающем под облаками. И если для наседки жизнь прекрасна и значительна именно в курятнике и нигде больше прекрасной быть не может, то для ястреба тот же курятник был бы сплошным ужасом и тоской.

«Да, он очень красив, — думал Пьер, глядя на Долохова, — я знаю его. Для него была бы особенная прелесть в том, чтоб осрамить мое имя и посмеяться надо мной, и именно потому, что я хлопотал за него и призрел его, помог ему.

Он вспомнил то выражение, которое принимало лицо Долохова, когда на него находили минуты жестокости, как те, в которые он связывал квартального с медведем и пускал его на воду, или когда он вызывал без всякой причины на дуэль человека, или убивал из пистолета лошадь ямщика».

В мирной, повседневной жизни Долохов задыхается, как ястреб задыхался бы в курятнике. Он обыгрывает в карты Николая Ростова. «Из-за улыбки Долохова Ростов увидал в нем то настроение духа, которое было у него в те времена, когда, как бы соскучившись ежедневною жизнью, Долохов чувствовал необходимость каким-нибудь странным, большею частью жестоким, поступком выходить из нее».

Хищный и сильный, он ярко живет только среди борьбы и опасностей. И нет положения, в котором бы он упал духом, в котором ему была бы нужна ласка, участие или поддержка. Он разжалован в солдаты. Его полк идет по дороге, в буйно-веселом вихре песни «Ах, вы, сени». Кутузов со свитой нагоняет полк. «Во втором ряду, с правого фланга, невольно бросился в глаза голубоглазый солдат Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой». К нему подъезжает свитский офицер Жерков: раньше он не узнавал разжалованного приятеля и вдруг радостно узнал после того, как с Долоховым поговорил Кутузов.

«— Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут. — сказал Жерков.

— Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму».

В двенадцатом году Долохов, уж опять разжалованный в солдаты, стоит перед Кутузовым.

«— Если вашей светлости понадобится человек, который бы не жалел своей шкуры, то извольте вспомнить обо мне. Может быть, я пригожусь вашей светлости».

При отступлении французов Долохов — начальник партизанского отряда. С холодною отвагою он, переодевшись, пробирается в самый центр французского лагеря — и с холодным равнодушием расстреливает пленных, смеясь над сентиментальностью Денисова.

«— Кто же им не велел меня двадцать раз поймать? А ведь поймают, — меня и тебя с твоим рыцарством, все равно, на осинку».

И, конечно, под самою осинкою он стоял бы с теми же гордыми, грозными глазами, какими смотрит пойманный ястреб.

Образцами для Долохова Толстому послужили партизан Фигнер и известный «американец» Федор Толстой. Это тот самый Федор Толстой, про которого Грибоедов писал:

источник

Солнечный весенний день в Припяти 26 апреля 1986 года, эвакуация как «поездка на пикник», ликвидация последствий чернобыльской аварии как «скоморошество» и чувство выполненного долга. «Такие дела» записали рассказы очевидцев и участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС

Я родился на Волге, с 1970 года жил с родителями в Припяти. Помню, как город рос, можно сказать, вместе со мной. 25 апреля 1986 года я отпраздновал день рождения — мне исполнилось 17 лет. В ночь на 26-е за окном громыхал гром, уже утром я увидел из окна родительской спальни черные клубы дыма, поднимающиеся из разлома в огромном кубе реактора. Это было запоминающееся зрелище.

Наутро все жители города как ни в чем не бывало вышли по своим делам. Был солнечный весенний день. Мы видели, что по городу ездят пожарные машины, видели дым над реактором, но никто не придавал этому особого значения. Это примерно, как если бы рядом с нами был большой пожар: все понимали, что близко подходить не надо, но в целом ничего особенного не происходит.

Уже вечером знакомая сказала моей маме, что будет эвакуация, и посоветовала уехать из города пораньше. На первой электричке мы с мамой уехали в Чернигов. Эвакуацию все воспринимали как учебную тревогу — думали, что через пару дней можно будет вернуться к прежней жизни. Уезжали как на пикник — брали с собой мячи, ракетки. О том, что произошло на самом деле, и о последствиях взрыва мы, как и все советские граждане, узнали из официальных сообщений. А первый раз об аварии было объявлено вечером 28 апреля.

Эвакуацию все воспринимали как учебную тревогу — думали, что через пару дней можно будет вернуться к прежней жизни Твитнуть эту цитату

Спустя некоторое время я ушел в армию, а родители продолжили работать на станции вахтовым методом. После возвращения из армии я убедил их переехать в Киев, где после аварии они получили квартиру. К счастью, родители живы — они по-прежнему живут в Киеве. Хотя, конечно, не обошлось без последствий: это и сахарный диабет, и другие болячки.

В Припяти я с тех пор ни разу не был. Туда иногда ездили мои одноклассники. В 25-летие школьного выпуска мы собрались вместе, но на «экскурсию» в родной город я не поехал. Припять в моих воспоминаниях так и остается городом моего детства. Мне не хочется смотреть на вымерший город и проросшие сквозь дома деревья.

В то время я был начальником вертолетного цеха Мячковского объединенного авиаотряда. На следующий день после аварии нас собрали, рассказали о взрыве реактора и сказали, что надо подготовить два вертолета для работы в зоне отчуждения.

На самом реакторе последствия устраняли военные вертолетчики, а наши экипажи работали в 30-километровой зоне отчуждения, а также рядом с Гомелем, Минском и Брянском. Сводный отряд базировался в аэропорте Жуляны в Киеве. Там вертолеты только «ночевали», а утром заправлялись и улетали на весь день вести полевые работы по уровню загрязнения — брали пробы воды и почвы, чтобы определить последствия катастрофы.

Было десять экипажей, работавших посменно, за каждым вертолетом также была закреплена ремонтная бригада. Я как начальник цеха собирал и отправлял техников в эти командировки, когда некого было послать — выезжал лично. Чинили неисправности вертолетов на земле, а проверяли уже в воздухе, чтобы не терять времени, несколько раз я присутствовал на борту во время радиационной разведки. Всего в нашей команде было несколько десятков человек — сейчас в живых остался только я один.

Радиация же не кусается — о ее вреде мы узнали гораздо позже. Если вертолет попадал в ремонт, то в Мячкове и ремонтном заводе в Питере уже были дозиметры, и внезапно выяснилось, что вертолет заражен, у него внутри облученные части, и без их деактивации нельзя его ремонтировать.

О своей «дозе» я узнал не раньше 1990 года — раза два потерял сознание в своей машине, когда подъезжал к гаражу. Потом на работе осматривал вертолет и, когда забрался внутрь, упал и потерял сознание. Тогда уже была вызвана комиссия, и оформлен акт о несчастном случае. Я несколько раз лежал в медицинском институте, к которому мы были прикреплены — анализы ничего не показывали. По совету медсестры мне сделали анализ на цитогенетику, и вот он уже показал наличие в крови тяжелых радиоактивных металлов. Диагноз – органическое поражение головного мозга, сейчас у меня вторая группа инвалидности и удостоверение инвалида Чернобыля.

Ликвидация последствий аварии на ЧАЭС, как это у нас обычно в Советском Союзе и России бывает, была неподготовленной — я бы это назвал скоморошеством. Мы же не знали ничего — я отправлял техников, а мне самому приходил приказ от вышестоящего начальства, и так по цепочке.

Для нас, инвалидов, ликвидаторов и их вдов, 26 апреля — день памяти. Я глава районной организации Союза «Чернобыль» в Кузьминках (Москва), каждый год мы в этот день собираемся, возлагаем цветы на Аллее Славы в память о героях Чернобыля, и я вижу, что умерли еще два-три человека.

В 1986-м я был подполковником, замкомандира артиллерийского полка — наша часть стояла в 130 километрах от Чернобыльской АЭС. Тревогу в части объявили 27 апреля, более чем через сутки после аварии. Что случилось, не сообщили, но приказали находиться в готовности к выезду. Я оказался там с 7 мая по 5 июня 1986 года, еще шесть месяцев пробыл с июня по ноябрь 1987-го.

У первых ликвидаторов максимально допустимой дозой облучения считалось 25 рентген, потом дозу «подправили» до 10 рентген. Каждый офицер носил с собой индивидуальный дозиметр, на котором «накапливались» его личные показатели облучения. Когда они достигали критической цифры, твой пропуск аннулировался, и тебя переставали пускать в зону.

Во время взрыва радиоактивный графит из реактора разбросало в радиусе 500-800 метров, в некоторых местах до километра, в том числе на крыши соседних корпусов. Солдату вручали лопату, он бежал на крышу, скидывал пару обломков и бежал обратно — пять рентген уже есть. Два раза сбегал — езжай домой. Требовалось постоянное обновление личного состава. С 1986-го по 1989-й годы военкоматами под предлогом военных сборов было мобилизовано до 700 тысяч мужчин, которым предстояло пожертвовать здоровьем ради исправления «ошибки» государства.

Сильно запомнились работы по выкорчевыванию и захоронению радиоактивного «рыжего леса» — так его называли из-за окраса. В особенности бурым был лес на северо-восток от взорванного 4-го энергоблока ЧАЭС.

Ликвидаторы работали на износ. В некоторых местах фон радиоактивности превышал 80-100 рентген в час — это практически смертельные дозы облучения. За 8-10 часов смены обмундирование личного состава приходило в негодность. После окончания работ и после помывки личный состав надевал новое обмундирование, а старое закапывали в могильниках. И так каждый день! За месяц работы мне приходилось списывать и утилизировать более 18 тысяч комплектов белья и верхнего обмундирования. Немаловажным вопросом было повышенное питание и обеспечение питьевой водой.

Воспоминания о том времени неизгладимым следом на всю жизнь остались в моей душе. Никто из нас не мог тогда знать, что раньше времени из жизни начнут уходить друзья, сослуживцы, знакомые. Никто не мог знать, какие страшные болезни и муки ожидают многих из нас впереди. Нас послало государство и народ, надеясь на нас, веря в нас. И мы без колебаний самоотверженно бросились на ликвидацию этой поистине чудовищной и страшной для всего человечества катастрофы. Мы до конца выполнили свой долг.

Каждый год 26 апреля невольно возвращаются воспоминания о том времени: дымящемся четвертом блоке ЧАЭС, выселенных и мертвых селах, рыжем безжизненном лесе, некогда красивом городе Припяти.

Ком подходит к горлу, когда вспоминаешь все увиденное.

В памяти остались лица ушедших в мир иной ликвидаторов чернобыльской катастрофы. Начинаешь понимать, что именно мы одолели ужасные последствия катастрофы на ЧАЭС. Простые люди — инженеры, рабочие, военные — встали перед неизвестностью и ценою своих жизней остановили распространяющуюся угрозу.

Никто тогда по-настоящему не знал, что такое радиация, и какие последствия она приносит человеческому организму. Что после ее воздействия у человека начинается мучительное выживание, а не жизнь. За 30 лет после катастрофы в Ульяновске ушли из жизни 1510 из 3400 ликвидаторов.

Но осознание того, что в великом деле ликвидации последствий аварии на ЧАЭС есть и частица твоего труда, греет и успокаивает больную душу.

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

На Ваш почтовый ящик отправлено сообщение, содержащее ссылку для подтверждения правильности адреса. Пожалуйста, перейдите по ссылке для завершения подписки.

Если письмо не пришло в течение 15 минут, проверьте папку «Спам». Если письмо вдруг попало в эту папку, откройте письмо, нажмите кнопку «Не спам» и перейдите по ссылке подтверждения. Если же письма нет и в папке «Спам», попробуйте подписаться ещё раз. Возможно, вы ошиблись при вводе адреса.

Исключительные права на фото- и иные материалы принадлежат авторам. Любое размещение материалов на сторонних ресурсах необходимо согласовывать с правообладателями.

По всем вопросам обращайтесь на mne@nuzhnapomosh.ru

Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter

Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter

(Протокол № 3 от 01.12.2016 г.)

  1. Значение настоящей публичной оферты
    1. Настоящая публичная оферта («Оферта») является предложением Благотворительного фонда помощи гражданам «Нужна помощь» («Фонд»), реквизиты которого указаны в п. 5 Оферты, заключить с любым лицом, кто отзовется на Оферту («Донором»), договор пожертвования («Договор») на уставные цели Фонда, на условиях, предусмотренных ниже.
    2. Оферта является публичной офертой в соответствии с пунктом 2 статьи 437 Гражданского кодекса Российской Федерации.
    3. Оферта вступает в силу со дня, следующего за днем размещения ее на Сайте Фонда в сети Интернет по адресу: nuzhnapomosh.ru.
    4. Оферта действует бессрочно. Фонд вправе отменить Оферту в любое время без объяснения причин.
    5. В Оферту могут быть внесены изменения и дополнения, которые вступают в силу со дня, следующего за днем их размещения на Сайте Фонда.
    6. Недействительность одного или нескольких условий Оферты не влечет недействительности всех остальных условий Оферты.
    7. Местом размещения Оферты считается город Москва, Российская Федерация.
  2. Существенные условия Договора
    1. Сумма пожертвования: сумма пожертвования определяется Донором, В случаях, предусмотренных п. 4.3 Оферты, устанавливается минимальный размер пожертвования.
    2. Назначение пожертвования: реализация уставных целей Фонда.
  3. Порядок заключения Договора
    1. Договор заключается путем акцепта Оферты Донором.
    2. Оферта может быть акцептована Донором любым из следующих способов:
      1. путем перечисления Донором денежных средств в пользу Фонда платежным поручением по реквизитам, указанным в п. 5 Оферты, с указанием «пожертвование на уставную деятельность» либо «пожертвование на реализацию Благотворительной программы «Нужна помощь.ру», в строке: «назначение платежа», а также с использованием платежных терминалов, пластиковых карт, электронных платежных систем и других средств и систем, позволяющих Донору перечислить Фонду денежные средства;
      2. путем направления Донором короткого сообщения (SMS) cо следующими словами (регистр и транслитерация значения не имеют):
        — sos (сумма 25)
        — dzhaz (сумма 50) — для сбора пожертвований на фестивалях «Усадьба Джаз»
        — afisha (сумма 200) — для сбора на фестивалях
        — novaya (сумма 50) — для публикации в издании «Новая» [далее сумма платежа в рублях] на короткий номер 3443, используемый в целях сбора пожертвований на реализацию Благотворительной программы «Нужна помощь.ру»;
      3. путем помещения наличных денежных средств (банкнот или монет) в ящики (короба) для сбора пожертвований, установленные Фондом или третьими лицами от имени и в интересах Фонда в общественных и иных местах.
    3. Особенности порядка заключения Договора для реализации проекта «Пользуясь случаем» («Проект»), осуществляемого в рамках благотворительной программы Фонда, предусмотрены п. 4 Оферты.
    4. Совершение Донором любого из действий, предусмотренных пунктом 3.2 Оферты, считается акцептом Оферты в соответствии с пунктом 3 статьи 438 Гражданского кодекса Российской Федерации.
    5. Датой акцепта Оферты и, соответственно, датой заключения Договора является дата поступления денежных средств от Донора на расчетный счет Фонда, а в случае, предусмотренном п. 3.2.3 — дата выемки уполномоченными представителями Фонда денежных средств из ящика (короба) для сбора пожертвований.
  4. Проект «Пользуясь случаем»
    1. Условия о порядке заключения Договора, предусмотренный п. 3 Оферты, применяются к Договору для реализации Проекта, если иное прямо не предусмотрено настоящим п. 4 Оферты.
    2. Оферта Проекта может быть акцептована Донором любым из следующих способов:
      1. путем перечисления Донором денежных средств в пользу Фонда платежным поручением по реквизитам, указанным в п. 5 Оферты, с указанием «пожертвование на проект [номер мероприятия]» либо «пожертвование на реализацию благотворительного проекта „Пользуясь случаем“ [номер мероприятия]», в строке: «назначение платежа», а также с использованием платежных терминалов, пластиковых карт, электронных платежных систем, мобильного платежа и других средств и систем, позволяющих Донору перечислить Фонду денежные средства;
      2. путем помещения наличных денежных средств (банкнот или монет) в ящики (короба) для сбора пожертвований, установленные Фондом или организаторами мероприятий, осуществляемых в рамках Проекта, от имени и в интересах Фонда с указанием «на реализацию благотворительного проекта «Пользуясь случаем» в общественных и иных местах.
    3. В случае проведения акции или мероприятия, вход на которое осуществляется по предварительно полученным Донором в соответствии с п. 4.5 Оферты билетам («Событие»), организатор События вправе установить минимальный размер пожертвования для участия в Событии.
    4. В случае проведения События при акцепте Оферты Проекта способами, предусмотренными п. п. 4.2.1 и 4.2.2 Донор, помимо прочего, указывает адрес электронной почты в строке «назначение платежа» или в тексте короткого сообщения соответственно.
    5. В случае проведения События после акцепта Оферты Проекта в порядке, предусмотренном п. п. 4.2 и 4.4 Оферты, на [предварительно] указанный Донором адрес электронной почты будет выслан электронный билет для участии в Событии.
  5. Прочие условия
    1. Совершая действия, предусмотренные данной Офертой, Донор подтверждает, что ознакомлен с условиями и текстом настоящей Оферты, целями деятельности Фонда и Положением о благотворительной программе «Нужна помощь.ру», осознает значение своих действий, имеет полное право на их совершение и полностью принимает условия настоящей Оферты
    2. Настоящая Оферта регулируется и толкуется в соответствии с законодательством Российской Федерации.
  6. Реквизиты Фонда

    Благотворительный фонд помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь»
    125009, г. Москва, Столешников пер., д.6, стр.3

    ИНН: 9710001171
    КПП: 771001001
    ОГРН: 1157700014053
    Номер счета получателя платежа: 40703810238000002575
    Номер корр. счета банка получателя платежа: 30101810400000000225
    Наименование банка получателя платежа: ОАО СБЕРБАНК РОССИИ г. Москва
    БИК: 044525225

    Регистрируясь на интернет-сайте благотворительного фонда «Нужна помощь», включающего в себя разделы «Журнал» (takiedela.ru), «Фонд» (nuzhnapomosh.ru), «События» (sluchaem.ru), («Сайт») и/или принимая условия публичной оферты, размещенной на Сайте, Вы даете согласие Благотворительному фонду помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» («Фонд») на обработку Ваших персональных данных: имени, фамилии, отчества, номера телефона, адреса электронной почты, даты или места рождения, фотографий, ссылок на персональный сайт, аккаунты в социальных сетях и др. («Персональные данные») на следующих условиях.

    Персональные данные обрабатываются Фондом для целей исполнения договора пожертвования, заключенного между Вами и Фондом, для целей направления Вам информационных сообщений в виде рассылки по электронной почте, СМС-сообщений. В том числе (но не ограничиваясь) Фонд может направлять Вам уведомления о пожертвованиях, новости и отчеты о работе Фонда. Также Персональные данные могут обрабатываться для целей корректной работы Личного кабинета пользователя Сайта по адресу my.nuzhnapomosh.ru.

    Персональные данные будут обрабатываться Фондом путем сбора Персональных данных, их записи, систематизации, накопления, хранения, уточнения (обновления, изменения), извлечения, использования, удаления и уничтожения (как с использованием средств автоматизации, так и без их использования).

    Передача Персональных данных третьим лицам может быть осуществлена исключительно по основаниям, предусмотренным законодательством Российской Федерации.

    Персональные данные будут обрабатываться Фондом до достижения цели обработки, указанной выше, а после будут обезличены или уничтожены, как того требует применимое законодательство Российской Федерации.

    источник